Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1995, 12

Подворотня

стихи


Во двор ли, со двора — во тьме и днем, —
Что в оттепель, что в дождь — как метроном —
Звонит капель — в регистре ксилофона —
От подворотни чуть правей — с балкона —
По трубочкам неона — “Га Стро Ном”, —
И эта музыкальная строка,
Ритмичней пиццикато в танго Строка,
Слышна и манит аж издалека,
Когда окрест пройдешься одиноко,
Мотая в ночь бессонницы срока,
И в подворотню — нырь, где дразнит око
Зыбь сумрака и стереоморока —
Рука навзлете, влажная щека...
Как будто ты... В той куртке — с лейблом “Маде
Ин Поланд”, шик в правленье стариков,
Когда, при отчем выборе оков,
Ты на военных льготах и зарплате,
А также ради праздничных пайков
Сидела клерком в райвоенкомате,
До коего отсюда — сто шагов.
А я — я квасил, в трубку голосил,
В рабочий день зовя тебя к алькову,
Распятый на пяти концах светил,
Шестым своим концом упершись в кому,
А ты мне в трубку — чтобы не грустил,
И, чтоб минут на двадцать снять оковы,
Ты отдавалась, чтобы отпустил,

Дежурному майору Хохрякову,

И выбегала, и бежала сквозь —
До подворотни, где в дыму от “Шипки”
Тебя встречал я каменней, чем Гость,
Но много мягче собственной же пипки,
Которой нарывался, как на гвоздь,
На грусть твоей приветственной улыбки,
На то, что губы и мокры, и липки,
И взрыты — там, откуда ноги врозь...
Мрачнело во дворе, темнел фасад —
Шла туча на первопрестольный град,
На нас двоих, побитых этим градом.
Закапало — к досаде из досад!
Ливнуло — ни вперед и ни назад!
Ни в забытье — ни передом, ни задом!
Я помню, мы стояли обнявшись
Во мраке подворотни, как в ловушке,
Где нас с обоих выходов на мушке
Держали верх империи и низ,
Невидимо нас метя “блядь” и “шиз”,
А с Пушки каждой букве по макушке
Стучал дождец — в три слова: “Жизнь Есть Жизнь...”
Он достучался — ты сгнила в психушке.
С тех пор на стенах проходной дыры,
Все более на дух невыносимой,
Из города сквозящей во дворы,
Вялотекущей местной Хиросимой
Истерта стенограмма той поры,
Где действие сложенья “Коли” с “Симой”
Под графикой, в словах невыразимой,
Из жизни вычтя “Новые миры”,
Лосины сплюсовало с лососиной
За отразившей столькое витриной —
Иной, когда ты вышла из игры,
Навек меня оставив половиной...
...А может, и не ты во мраке том
Зовешь из подворотни жестом нервным,
А дочь моя, найдя меня с трудом
В час комендантский в девяносто первом,
Когда старлей ей крикнул: “Глохни, стерва!” —
И пушку танка развернул на дом,
А я про честь и совесть верещал,
С чего старлей и мне пообещал:
“Ты приключений хочешь? Так схлопочешь —
Ща “акээм” возьму да как въебу!
Получишь вентиляцию во лбу —
Ущучишь, на кого шнурок свой дрочишь!”
Во тьме удар — мы убегаем прочь.
Строчит по буквам дождь. И плачет дочь.
Нас бьет ознобом, тиком — словно током...
Но нет же! Дочь в постели в эту ночь,
Не слышит стукоты по водостокам
С на землю павших городских небес,
Где Бог, подобно пьяненькому боссу,
Творит со всеми нами — что? — Сам весть:
Придумал предложение без спросу —
И тюкает по буквам: “Будь Как Есть...”
И в подворотню день вползает косо...
Звонит капель... По ком?.. Тут нет вопроса.



Версия для печати