Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Мир 1994, 5

Под деревом ночным, шумящим

стихи

ВЛАДИМИР СОКОЛОВ

*
ПОД ДЕРЕВОМ НОЧНЫМ, ШУМЯЩИМ...

* *
*

Теперь, когда так много было
И не было, со мной одни
Несостоявшиеся дни.
Такая выпала погода:
Не состоялось время года.

Не состоялось время дня.
Не состоялось у меня
Сорокалетье в лихолетье.

“Нет, хуже! — каркает сосна. —
Не состоялись Времена...”

К ней прислоняюсь. И рукой
Сухие прикрываю веки...

В лесу устойчивый покой
И воздух, как в библиотеке.

1968, 1988.

* *
*

Под деревом ночным, шумящим,
Под ветром и дождем не сильным —
Себя запомнить заносящим
В блокнот карандашом чернильным

И шум листвы, и эту осень
Войны, и это ощущенье,
Что сам себя в блокнот заносит
Дождь, не имеющий значенья.

Под деревом ночным, шумящим
Не понимать — какое чудо
Быть настоящим, уходящим
Невесть куда, как весть отсюда.

Но и не уходить, а, слезы
Сдержав мальчишески жестоко,
Сидеть, не изменяя позы,
И видеть, как шумит широко

Дождь, принимающий участье
В стихах, чтоб дольше сохранились,
Чтоб эти буквы, хоть отчасти,
Полиловели и расплылись.

Под деревом ночным, шумящим...
Под деревом ночным, шумящим...
О, под дождем, так бившим гулко
По ржавым крышам переулка!

1991.

* *
*

Я в ужасе бегу от жизни
И тихо возвращаюсь к ней.
На цыпочках. Из-за угла
Выглядываю: как там, слизни
Еще ползут стезей своей?
Все так же ль бабочку игла
Подкарауливает тонко?
Иль махаон подобно мне,
С глазами умного ребенка,
Листа шершавую изнанку
Предпочитая спозаранку,
Застыл в тени и в тишине?

А над лужайкой виснет чад.
И ветки так растрепыхались,
Как будто множеством зеркалец
Играют дети и молчат.
И все мерещится мне палец
У чьих-то губ... Они кричат?

Я в ужасе бегу от жизни.
И странно мне, что я живой,
Что мертвый тополь в укоризне
Еще качает головой.

1990.

* *
*

Есть обманчиво-родные лица
У мужчин и женщин.
Так легко бывает ошибиться
И ходить — увечным.

У славянок, или у евреек,
Или у грузинок
Лик такой узрев, я, холодея,
Шаг смирял, как инок.

Ведь уже обжегся я, тоскуя
После дни и ночи...
Но опять любил я эти скулы,
Эти рты и очи.

Боже, Боже, неужели это
Лишь пустая схожесть?
Или все мы в чем-то, как-то, где-то...
Хлопья тают, множась...

Есть обманчиво-родные лица
У мужчин и женщин.
Так легко бывает ошибиться
И ходить — увечным.

1993.

* *
*

Как будто вымерла квартира,
Такая пустота в ней.
Лишь за окном, где темь да сырость,
Играет ветер ставней.

Лишь тишина сверчка наладит,
Одна на кухне всхлипнет,
На стул со стула пересядет
Да половицей скрипнет.

Да на рояль наложит руки,
Струну задев на ощупь...
Полна печали, страсти, муки
Свободная жилплощадь.

* *
*

Как перед тайным побегом
Из дому в дебри Москвы —
Чуть приглушенная снегом
Нота густой синевы.

Начата сильным ударом
Колокола (или нет?),
Длится над городом старым
И вызывает ответ...

В лужах пора отражаться,
В стеклах квадратов и дуг,
Слыша, как хлопья ложатся
На продолжительный звук.

Эта ограда не помнит
Всех, но как чадо ничье,
Даже не выйдя из комнат,
Я уже возле нее.

1991.





Версия для печати