Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новая Юность 2014, 4(121)

Между двух чудес

Стихотворения

Марианна Плотникова

 

 

* * *

вешнее время ощупывать почки вбирая любовь
с кожи горстями смородины влажного блеска
в осень мерцать изгонять из себя с ледяной голубой
плодной водой (мать небесная тужится) беса

бес год из года красив болен дном и в глазах одинок
в яблоках их к сентябрю распадаются астры
призрак его по ночам одеялом срывается с ног
в ванной к утру оставляет открытую пасту

крови до первой листа до последнего ждать перемен
с тайной надеждой на божию волю к возврату
видишь ли господи как истерзала лукавость колен
беса изгнав а любовь затаив воровато



* * *

ноябрь чуть раньше срока между строк
живучий недоносок подъязычный
не выплюнуть однако серебром
он сок живой а ты поди язычник

чем выльется то вряд ли опоит
пока ты с губ на вкус читаешь знаки
как яд мы сок разделим на двоих
уильям мертв никто и не узнает



* * *

сын говорит сегодня строить будем
ракету для полета на луну
возьмем тебя еще возьмем бабулю
а деда не возьмем его да ну

такая жизнь по правилам романа
в каком-то поколении уже
не гаснет свет и капает из крана
вот так без риска выпрямлен
сюжет

бабуля по одной собак хоронит
на счастье внук
                              кого еще любить
а я чего я в этом деле хроник
и не гадаю в ночь убьет ли быт

мне ль опускаться мама до животных
лизать с руки и ерзать на спине
живот подставив
                                 скоро заживет ли
дышать у ног
                         кому же как не мне

помянем мама сядем хоть не вместе
завою близоруко на фонарь
любить людей кому-то много чести
кому-то мало смысла пуст финал

как ни верти всегда на сцене соло
ползти собачьим сердцем рваться в зал
а мальчик наш румяный и веселый
уже летит
                   потом летит назад



* * *

млечны его пути
млечны ее соски
трещинки на груди
штопаные носки

звезды ночных небес
в облачной глубине
воздух с приставкой «без»
жизни на марсе нет

суп убежал за край
киснет белье в тазу
дитятко искупай
сделай ему «козу»

ешь и молчи в ответ
звезды ищи во мгле
жизни на марсе нет
слюбится на земле



* * *

ползут машины за окном
и лифта двери
так слышно горла мутный ком
ползет
под веки

зачем живешь куда идешь
ну жди ответа
вся жизнь как е-ная дрожь
у туалета

настанет очередь твоя
и будет близость
всевышний женщину ваял

походу снизу

она не пленница рубля
с сумой и суммой
она порядочная б..
ты не подумай

в язык не просится покой
глухим согласным
мне эта искренность на кой
мне эта ясность

чего там будет в сентябре
нас кончит август
лишь бренным потом на тебе
еще останусь

люби люби теперь не ссы
уже не страшно
как раскачаются весы
дадим отмашку

где правда юркая как мышь
сбежит с дороги
там солнце лезвиями крыш
изрежет
ноги

я стану черный человек
в своей же хате
с надежным грузом в голове
чужих понятий

что воля есть покой и след
от боли перед
а что на свете счастья нет
не хочешь верить

во мне уже твоя волна
и вкус генома
и где-то кончится война
начнется
снова



* * *

следы как родинки на коже
моя земля
                  а в глубине
нее давно молчит прохожий
остановившись или нет
но все пути ведут во чрево
к земле и собственным корням
она сама адам и ева
и бог и вечность
                             хороня
ее разроют
                 твердь живая
всех без разбора примет внутрь
чья непослушная кривая
уже исправлена
                            кивнут
сочувственно как будто
                                         но ведь
лежать не больно тяжек труд
лопаты ход приостановят
скулу в раздумьях подопрут



* * *

маша машенька бедная лиза
перезрелая банка икры
тихий омут сдаешь
в экспертизу
безразличным рукам медсестры

подлатала рыбешка корыто
продлевает заказанный срок
ты лежишь ни мертва ни побрита
то ли срам прикрывать то ли рот

не боись без ножа обойдется
подбирается к омуту дрожь
над водою глазного колодца
свет шумит как над пропастью рожь

не от боли ты сопли размажешь
от предчувствия лет наперед
распишитесь в журнале мамаша
знать живое что громко орет

что целуй что наплюй все не к месту
то ль икру то ли бисер метать
все равно что испытывать леску
дорастет и сорвется подстать

лучше б ты дочерей не рожала
с той же силой надменной плечей
и глазами что льют моложаво
взор и бский и вовсе ничей



* * *

все подчистую вымело
вернее замело
хранит не столько имя но
дыхание стекло

в любой одежде холодно
вокзальная тоска
ноябрь ушел нехоленый
в подмоченных носках

а ты чего не следуешь
хватай рюкзак беги
не троп боится сведущий
намерений благих

на волю руку выпусти
та камнем нежива
в кармане треплет
припуски
у порванного шва

а знаешь где ладонные
пути пошли вразрез
папаша за кордонами
катался
да исчез

вот так вся жизнь накатана
по линиям судьбы
а я не виноватая
давай-ка не суди

но радуйся карманница
найдя обломок льда
не тает не ломается
стеклом в руке вода

колотится у выреза
а лед в ладони тверд
другой рисунок вырежу
авось не заживет



* * *

зачем морозко девицу
целуешь в переносицу
любовь на три не делится

остаток переносится

идем вдвоем по улице
за ручку ждем маршрутное
не дай нам боже скурвиться
коль скоро доля трудная

и хочется и колется
вдохнуть но больше выдохнуть
дрожит в колготках школьница
что девушка на выданье

а нам не надо ряженых
ни лишнего ни третьего
труба пищит разряжена
трещит морозко встреть его

как в сказке как положено
стоим не пикнем гордые
маршрутки запорошены
сквозь трудности погодные

как ледоколы в арктике
иди морозко к лешему
а я для профилактики
прикрою побелевшие

носы и мы за стеночкой
маршрутка с нужным номером
в обнимку на коленочках
двадцатка экономии



ЭТАЖИ

1

давай по лестнице пешком
пойдем, считая этажи
на первом пахнет молоком
соседи стряпают коржи
пригрелась тень под потолком
а свет над пропастью во ржи
но кроме кофе с коньяком
зачем еще взрослеть, скажи

 

2

на стенах надписи мелком
любовь и мат, такая жизнь
ее выносят на балкон
потом уносят в гаражи
она бесчинствует тайком
гниет, ломает стеллажи
храниться трудно целиком
имея тысячу пружин

 

3

беседуя со сквозняком
в подъезде бродят миражи
я не жалею ни о ком
ступай, покуда хватит жил
хрустит песок под каблуком
в глазах застыли витражи
а где-то в небе городском
горят созвездий чертежи

 

4

глазок не спорит со зрачком
не различающий чужих
но ты как будто мне знаком
«уже нарушили режим»
«опять ты ходишь босиком!»
«а может, просто полежим?»
давай, но главное — молчком
люблю тебя до первой лжи



* * *

как яблоня вздыхает тяжело
под весом яблок нагибаясь к почве
но бьется в запотевшее стекло
свободными ветвями вплоть до почек
все месяцы в холодном нервном сне
так мечешься один в пустой кровати
имея наконец возможность не
делить ее и снов не прерывать и
не надрываться даже изнутри
столь пуст и чист что ищешь плотной грязи
земли во рту но сколько ни хитри
ни приближай ее и в ней ни вязни
все кажется по-прежнему летишь
так пустота отлична от свободы —
полет что не полет а только лишь
падение в прореху небосвода
в бездонные слои различных сфер
и пауз между ними вверх навылет
свободен был как пуля бог и зверь
как человек свободен не был или
сказать иначе был ли человек
теперь держись за собственные руки
когда лежишь в траве и смотришь вверх
нет никого на сотню лет в округе
(там в небе время медленней чем здесь)
внутри себя тот космос что снаружи
как удержать и между двух чудес
как удержаться мира не разрушив

у яблони хотя бы корни есть

Версия для печати