Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новая Юность 2014, 3(120)

Лета Югай, Нина Александрова, Роман Мичкасов, Михаил Сипер, Александр Габриэль, Александр Дьячков

 

 

Лета Югай

 

ЖЕНЯ

Движение, кружение
Велосипедного колеса,
Хлесткой крапивы жжение,
Ежевика — стриж — небеса.

Верхний листок дерева
В
ыплясывает на ветру.
Корня логово зверево,
Ветки птиц поутру.

Дразнится жизнь и светится:
Разгонись, догоняй!
Облачко, лист, наездница
Металлического коня.

г. Вологда

 

 

 

Нина Александрова

 

* * *

а вот на Тибете мертвецов не хоронят
да и где хоронить — сами живут в горах
неплодородная почва, голые камни
рис высаживать некуда, какие еще могилы
мертвецов оставляют сидеть
в уединенных местах
в ущельях или на горных плато
этот обряд называют
«небесное погребение»

мясо склюют птицы, останутся кости,
отполированные дождями, песком и ветром

из черепов потом сделают четки
из каждого — только одну бусину
говорят, они особенно хороши
для практики гневных божеств

мозолистые пальцы любовно перебирают
108 костяных бусин
гладят по затылку
чешут за ушком — всех по очереди
в конце концов, приятно думать
что как бы ни сложилась жизнь, каждый
получит свою порцию нежности
так или иначе

г. Екатеринбург

 

 

 

Роман Мичкасов

 

* * *

Ходить по дому осторожно
и слышать голос твой, возможно,
уже не твой, а чей-то свыше,
антенной пойманный на крыше,
озвученный в прямом эфире
и никому не слышный в мире...

Все в голове моей вверх дном,
я без тебя в пустой квартире,
возможно, тронулся умом...



* * *

Животноводческая ферма
на две раскинулась версты,
расположившись близ таверны,
где развлекаются скоты.

Где свиньи, овцы и коровы,
ликуя, пьют на брудершафт
и в окна битые сурово
глядит
кладбищенский ландшафт.

Там вдалеке по бездорожью,
буксуя, едет кое-как
обитый выгоревшей кожей
убойный газик мясника.

г. Санкт-Петербург

 

 

 

Михаил Сипер

 

* * *

С балкона Сашкиного
В
ся площадь «Плешки» нова.
А из окна его —
Улица Кунаева.
А мы — не политики,
Не аналитики.
Сидим, красиво
П
ьем пиво
И, под стаканов звон —
Самогон.

Сидеть — как раз
Занятие простое.
Что вокруг нас?
Время застоя.
Пульс бьет в виски,
Сжаты кулаки,
Но беспечно лицо худое —
Дело молодое.
На стенах коллекция икон,
На столе — самогон.

…Сижу один, спирт в крови,
Вполглаза смотрю TV.
Умерли все,
Трава в росе.
Что об этом блажить?
Надо так прожить.
Я пока еще тут,
Пусть они подождут.
Я не спешу —
Пишу.

Кибуц Кфар Масарик

 

 

 

Александр Габриэль

 

ДОЗОР

тебя послали стоять в дозоре сказали жди
а сами взяли свернули лагерь убрались вон
а ты стоишь отморозил пальцы да хрип в груди
и жизнь уходит как сон с ванессою паради
и только небо пустое небо а в нем грифон

оркестры стихли давно молчат мориа и ласт
и музам вновь приказал заткнуться гражданский долг
морозный воздух кипящий разум хрустящий наст
а ты отброшен поскольку время бросать балласт
и самый близкий тебе товарищ тамбовский волк

металл с которым ты делишь долю к плечу примерз
ты лишь пылинка ты черный росчерк среди нигде
приказ стоять это твой единственный тур де форс
и нет на свете ни чашки чая ни группы doors
земляне взяли да улетели к другой звезде

и слишком поздно чтоб можно было себя спасти
но словно в сказке попали в сердце кусочки льда
зачем молиться коль ты у господа не в чести
и что забавно ты мог бы плюнув на все уйти
когда сумел бы понять зачем и понять куда

г. Бостон

 

 

 

Александр Дьячков

 

* * *

Малыш суетится у пня,
а я взгромоздился на горку.
А вдруг он запомнит меня,
запишет себе на подкорку?

И будет потом через годы,
дрожа, вспоминать этот день:
обрывки, куски и разводы,
и дядю на горке, и пень.

Мои великанские ноги,
бутылку, шальные зрачки,
и в них выраженье тревоги,
и в них выраженье тоски.

И я исправляю ошибку,
смеюсь и махаю рукой,
пускай он запомнит улыбку,
забудет тревогу с тоской.

г. Екатеринбург

Версия для печати