Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новая Юность 2012, 1(106)

Ребро к ребру

Перевод с немецкого и предисловие Вальдемара Вебера

Иван Голль

 

РЕБРО К РЕБРУ

 

ОТ ПЕРЕВОДЧИКА

Иван Голль (наст. имя Исаак Ланг, 1891–1950), поэт, прозаик, драматург, родился во франкоязычной семье в Эльзас-Лотарингии, входившей тогда в состав Германии. Он учился в немецкой гимназии и немецком университете и всю жизнь писал на двух языках. Своими первыми стихотворениями на немецком он сразу выдвинулся в число ведущих экспрессионистов. Знаменитая антология Курта Пинтуса “Сумерки человечества” (1919), главный литературный памятник экспрессионизма, включала семь стихотворений Голля.

Во время Первой мировой войны, живя в Швейцарии, Голль сближается с дадаистами и испытывает их влияние, что в конечном итоге приводит его к сюрреализму, одним из зачинателей которого он становится.

В 1924 году Голль переезжает из Берлина в Париж, где вместе с Полем Элюаром издает журнал “Сюрреализм”, конкурировавший с одноименным журналом Андре Бретона.

Рождаются двуязычные книги-диалоги, собеседником и соавтором в которых выступает его жена, поэтесса Клер Голль: “Стихи о любви” (1925 и 1930), “Стихи ревности” (1926), “Стихи о жизни и смерти” (1927), “Седьмая роза” (1928), “Малайские песни о любви” (1932–1934), а также изданные посмертно “Десять тысяч рассветов” (1954), “Любовный дуэт” (1959), “Антироза” (1967). Многое из того, что рождается на немецком, переводится на французский, а созданное изначально на французском — на немецкий. Но это не переводы в классическом смысле слова. И даже не авторские переводы. Это немецкие и французские варианты одних и тех же стихотворений, растущие от одного корня.

Голль вырабатывает свой стиль “сдержанного сюрреализма”, обогащая его влияниями восточной поэзии, новой и древней. От книги к книге он бесконечно варьирует тему любви, и создается впечатление, что источник, питающий эти стихотворения, неистощим. Каждое воспринимается как частица космически огромного чувственного мира художника.

В 1939 году И. Голль и его жена были вынуждены эмигрировать в США, откуда возвратились лишь в 1947 году.

Две последние немецкие книги поэта “Сон-трава” (1948–1950) и “Найла” (1947–1950), создать французские варианты которых Голль не успел, — вершина стиля, который наметился в 20-х годах, в сюрреалистический период его творчества. Смертельно больной лейкемией поэт, которому через считанные месяцы предстояло навсегда шагнуть за черту земной жизни, бросает вызов предельным возможностям языка, пытается заглянуть в непознаваемое, сказать несказанное.

 

 
* * *
На моих щеках
Татуировка твоей улыбки

Мой рот
Вылеплен твоими поцелуями

Кислота твоих слез
Оставила следы на моих ладонях

От твоих немеркнущих писем
Разбухают мои карманы

Неуязвим
Для любого взора

И все же ты в страхе
Что женщины будут смотреть на меня?

1926
 
* * *
Мы должны еще жить,
Так как наши тела
Тянутся к небу.
У нас, как у черного кипариса,
Долг — вырастать все выше,
Чтобы приблизиться
К Богу!

Невозможно, дитя мое, устраниться,
Как бы мы не устали!
Ты, носящая под своей грудью гиацинты,
Ты, которую розы
Узнают по глазам с неисцелимой грустью,
Ты, парящей походке которой
Завидуют лани,
Выдержи
Еще немножко счастья!
1927
 
Седьмая роза

Первая роза из камня
Вторая цвета бордо
Третья из перьев жаворонков
Четвертая с оттенком окалины
Пятая сотканная из печали
Шестая бледная как олово
Но седьмая
Самая нежная
Набожная
Ночная
Сестринская
Лишь после смерти твоей
Расцветет она на могиле
1928
 
Двое

Они жили плоть к плоти
Ребро к ребру
Глаз в глаз

Вместе ели
Мясо одного быка
Плоды с одного дерева

Глядели на море
Всходили на горы
Спускались с них

Сетовали на жизнь летом
Сетовали на жизнь зимой
Сетовали на жизнь осенью

Весной он умер
Лишь тогда она поняла
Что никогда его не любила
1928
 
* * *
Ты была пряной гвоздикой
Летней бузиной
Маленькой бабочкой
Нервной антилопой
Веселой быстрой форелью
Последним вечерним облаком
Не спеша исчезавшим из мира...

В другие дни ты была просто женщиной
1930
 
* * *
Часто в ночи
Мое умершее сердце,
Скрипит, как старинный шкаф,
Которому снится его вишневая юность.

Тогда я раскидываю свои бурые ветви,
Растопыриваю бледные ладони листьев
И покачиваюсь под мелодию птичьей песни.

Осеняю твой луг,
Ласкаю тебя голубою тенью
И шлю тебе в вишнях
Всю свою кровь.
1930
 
* * *
Плененное древо стоит среди поля
И видит сон о тебе
Оно цепляется за свои ржавые корни
Хватается за хвосты стальных птиц
Сбрасывает с себя листву точно лишний груз
Преображается в зимнего нищего
И видит сны о тебе
1946

 
* * *
О ты из корней ночи
Явившаяся подруга
В легко наклоненном зонтике
Твоего лица я читаю о сущности бытия
О грации насекомых
И все же как нас пугаются злые духи
Когда мы вдруг обернувшись глядим в темноту
1947
 
* * *
В тебе заканчиваются
Бесконечные берега ночного моря
В тебе начало новорожденных сиреней
Мир — настоящее лишь потому
Что мы его сочиняем
Солнце себя бы спалило
Луна была бы ранимей мимозы
Если бы ты любимая
Ее не любила вместе со мной
1947
 
* * *
Наша ночь коротка
Короче чем думает светлячок

Короче сна древней горы
Вынашивающей яйцо грома

У нас тысяча лиц
И голоса ловцов истины
И мы будем таращить глаза друг на друга
Покуда нас сумрак не съест
1948
 
ИЗ КНИГИ “СОН-ТРАВА” (1948–1950)

 
ОДЫ КЛЕР

 
* * *
Приложи к моему свое ухо — раковину из серебра
Ни слова не говори: я слышу о чем ты молчишь
И что ты сама никогда не умела предвидеть —
Дальний рокот прилива страсти
 
Мне слышен в тебе океан одержимый
Глас темноротого Бога
Грозящего и винящего из глубин нутра твоего
 
Когда на пире твоем плачет красная скрипка
Мне кажется это я по струнам вожу смычком
Но тело твое взлетает и кружит само
И не я маэстро, не я

 
* * *
Твоя левая рука — зонтик цветка
Правая — цветок вырезанный из кости
Обе благославляют меня, обе кормят
Кровью птиц, мясом богов
Твои руки в движении,
Смеются, печалятся,
Взлетают и падают точно чаши весов
И пока успеваю перевести свой взгляд
От одной к другой
Превращаюсь в старца

 
* * *
Подслушивая твой сон
Слышу как у тебя на ребрах
Играет слепая пианистка
Слышу как черные воды ночи
Бьются о нежные стены твоей плоти
Как звери страха бредут сквозь твои камыши
Как мосты взрываются над рекой твоей крови
Подслушиваю твой сон
Считаю пульс моих дней

Перевод с немецкого Вальдемара ВЕБЕРА


Версия для печати