Александр Образцов

 

ФЛАГ

Петров повесил на доме английский флаг.

В поселок приехали голландцы. Они столпились, показывая пальцами на дом Петрова и возбужденно расспрашивая о чем-то переводчика.

— Даже не знаю, как перевести, — сказал переводчик директору местного метизного завода. — Они спрашивают, зачем он повесил английский флаг? Какие у него мотивы были.

Директор очень хотел побывать в Голландии, поэтому послали за Петровым.

— Слушай, Василий Парамонович, — сказал директор щуплому Петрову,

— ты зачем флаг повесил?

— А что, нельзя?

Петров переступил с ноги на ногу и набычился.

— Я не о том тебя спрашиваю — можно или нельзя. Я спрашиваю: зачем?

— Вы вон дачу построили в три этажа, я ведь не спрашиваю: зачем.

— Ты что, дурак?

— Сам ты дурак, — брякнул Петров, не успев испугаться и ощутив на мгновение счастье полета.

— Та-ак.

Директор посмотрел на Петрова, намечая будущие репрессии и их счастье. Но голландцы жадно ловили интонации их беседы, и директор понимал их счастье узнать об угнетении простого народа. Поэтому он рассмеялся и похлопал Петрова по плечу.

— Переведите им, — сказал директор переводчику, — что он назвал меня дураком.

— Зачем? — не понял переводчик.

— Переведите, переведите.

Переводчик перевел. Голландцы расхохотались. Им открылось новое счастье: народ поднимает голову. Но про флаг они не забыли и снова жадно поинтересовались, обступив Петрова и с симпатией рассматривая его.

— В общем, слушай вопрос, — сказал директор, предельно отмобилизовавшись, — они хотят знать, зачем ты повесил английский флаг.

— Взял да повесил.

— Зачем?

— Дом мой, что хочу, то и вешаю.

— Но почему английский-то? Что у тебя, англичане были в роду? Или ты им всю жизнь тайно молился?

— Я ведь не спрашиваю, кому вы тайно молились, когда парторгом были.

— Та-ак!

Директор даже расхотел на минуту в Голландию, разглядывая Петрова.

— Значит, не хочешь говорить... А ты знаешь, и правильно. Это всё в логике твоего поведения.

Петров насторожился.

— Раньше были тайные враги народа. Их надо было раскрывать. А сейчас вы действуете в открытую. Ты повесил английский флаг. Хорошо. Допустим. А дальше что? А дальше тебе хочется принести уже ощутимый вред своей стране. Чтобы страна на опасной переправе через историческую бурную реку подломила ноги и рухнула в пропасть. Ты этого хочешь?

— Чего я сделал-то? — взволновался Петров.

— Чего? А того! Ты же прекрасно знаешь, что наш завод стоит второй год. Тут приехали товарищи из Голландии, хотят вложить в него свои гульдены! А ты срываешь переговорный процесс! Овечкой он прикидывается! Говори, зачем повесил флаг и скройся с глаз моих!

— Ну, повесил и повесил... — Петров заметно сбавил тон, директор испугал его какой-то старой, многовековой, но до сих пор безупречно действующей дубиной. — Надо — так сниму. Снять, что ли?

— Никто тебя не заставляет снимать! Больше того, ты не смей его снимать, пока здесь голландцы! Ишь ты, что придумал: снять английский флаг, чтобы завтра меня по телевиденью размазали!

— Ну, хорошо, — сказал Петров кротко. — Не буду снимать.

— Иди отсюда! — приказал директор и с улыбкой повернулся к голландцам. У тех на лицах была полная информация о положении дел с правами человека в России. Директор как будто ударился лбом о голландские лица.

— А ну вернись! — повернулся он к удаляющемуся Петрову. — Василий Парамонович, ну что ты, в самом деле? И слова тебе нельзя сказать — обиделся, надулся... Иди сюда. Вот, — директор обнял щуплого Петрова за плечи и развернул его к голландцам, — он вам сейчас сам объяснит, зачем повесил этот проклятый флаг! И пусть только попробует не объяснить! Я его по тарелке размажу вместе с вашей Голландией! — широко улыбнулся директор, хлопнул переводчика по плечу так, что у того слетели очки и, крутя головой, пошел домой, обедать. Жена обещала солянку.