Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новая Юность 2005, 2(71)

СЕМЬ СТИХОТВОРЕНИЙ

 

.

Цветные рыбки по обоям плывут судьбе наперерез. Переселиться нам обоим в их нежилой подводный лес. Вот я - ушел прозрачным боком в нестройно мыслящий тростник. Вот ты - большим янтарным оком косящая на мой плавник. В ночь на микрон, на миллиметр сближаемся. Текут века, жильцы проходят незаметно, и не кончается река.

.

В кабинке шаткой чужака напрасно к небу поднимают - необозримые века лукавой сказкой подменяет обманщик-город. В свой черед и я бродил по теплой пыли. И разум спал. И ничего глаза в пыли не находили. Состарившись, приду опять в чинар высокое собранье босыми пятками читать развернутую книгу Брайля.

.

Видишь себя среди книг: в серых штрихах полумрака губы кусает двойник над истощенной бумагой. Ведать ему не придется, как в сердцевине костра ветка, тонка и сыра, в плавной агонии гнется. Скоро он станет чужим - жертва бесплодного спора. Твой же ковчег нерушим, устья достигнет не скоро.

.

Блюститель таинств бытия, даруй мне благо привыканья. Ведь нет пророка у ручья, у птицы, дерева и камня. Но болью каждый миг прошит. Душа торопится, чужая, и зеркалом кривым дрожит, творенья не отображая. И, некогда зеленый, сон тяжелым хмелем в сердце бродит. И чувство, сильное, как слон, в мой мир ненастоящий входит.

.

Опять автобус. Ночь без сна. Пригрета на груди разлука. Стучится полная луна о крышку поднятого люка. Не все ль равно, в какой степи вынашивать мечту о доме; на чей асфальт свои стопы ты опускаешь в полудреме?

.

Устал я на тебя молиться. Машинным дымом просмолиться, по шумным улицам, по будням бродить без деток и внучат, локтями прикасаться к людям - и слушать, как они звучат.

.

Мой город будущему нужен. Теряя времени налет, он в мутные глядится лужи - и сам себя не узнает. Все меньше складок и морщин. Уже мелькают слишком скоро фигуры новые машин в зрачке потухшем светофора. Там, где гортанные корнаи1 над крышами взмывали вверх, он глинобитными корнями свой прошлый доживает век. Там люди долгого труда стареют и уходят тихо. И провисают провода над гладью сонного арыка.

Версия для печати