.
Творят фиалки чудеса,
Друг к другу жмутся
От страха. За окном гроза,
На фотографии глаза
Смеются.

Нагнулись ясень и сосна,
Играют в прятки
От боли. За окном война,
Моя огромная страна
В припадке.

Закутанная вся молчит,
Трепещет осень
От счастья. За окном грачи
Любовь последнюю в ночи
Уносят.

В квартирах дети ждут кино
И корчат рожи
От скуки. За окном оно —
Больное грустное одно
И то же.

А жизнь готовит чудеса,
Скрывает тайны
От страха. За окном гроза,
На фотографиях глаза
Печальны.

.
Не ощущая холода,
Иду в толпе пропащая.
Я без ума от города,
Веселого, спешащего.

Люблю щиты рекламные,
Вдоль улицы торчащие.
И виды панорамные,
И огоньки дрожащие.

И эту дурь блаженную,
И речь замысловатую,
И над рекой страшенную
Уродливую статую.

И облака белесые,
Измазанные в твороге,
И рожи красноносые
Мне тоже очень дороги.

Не поправляя ношу, я
Иду еле заметная.
Любовь-то нехорошая,
Любовь-то безответная.

.
Мне на пути везде заслоны,
Везде помеха.
Над головой моей вороны
И волчье эхо.

И голубое небо глухо
И безучастно.
Я вызываю добрых духов,
Но все напрасно.

Не быть мне умной и богатой,
А быть убогой.
Ведь даже ты ушел куда-то
Своей дорогой.

И ветер сдерживает стоны,
Давясь от смеха.
Над головой моей вороны
И волчье эхо. 

.
Горячий стыд ползет по коже
Сплошною сеткою узоров.
Да, мы не созданы, похоже,
Для телефонных разговоров.

Сжигает трубка губы, ухо.
В объятьях душит занавеска.
Я задаю вопросы глухо,
Ты отвечаешь грубо, резко.

Сказать, признаться, крикнуть что-то!
Напрасны все поползновенья.
У аппарата вновь икота:
Гудки, гудки… Затем забвенье.

И на ушибленное темя
Ложится сна тугая вата.
И жадно склевывают время
Стальные стрелки циферблата.

.
То налетал, то падал вихрь.
Москва дышала часто, тихо.
Бомжи на лавках голосили.
“Который час?” — меня спросили.

А я стояла и молчала.
В киоске музыка звучала.

Росли раскаты близкой бури.
Сосиски в тесте, хачапури
Дымились, жарились, съедались.
Прохожие вокруг толкались.

А я стояла и молчала.
В киоске музыка звучала.

И вскоре ветер злой и гадкий
Сорвал торговые палатки.
Закапал дождь, взлетели птицы,
И надо было торопиться.

А я стояла и молчала.
В киоске музыка звучала.

.
Боже, внеси меня в списки влюбленных,
В списки казненных уколами в сердце.
В списки к бессмертию приговоренных,
Тех, кому некуда, не к кому деться.

Боже, внеси меня в списки рожденных,
В списки плененных игрою на нервах,
В списки готовых, вот-вот расчлененных,
Тех, что недавно хранились в резервах.

В списки пропавших, чужих, отдаленных,
В списки больных, тяжело опьяненных,
Бритых, побитых, заразных, клейменных.
Боже, внеси меня в списки влюбленных.