Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новая Юность 2000, 6(45)

"СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ" ЛЕОНИДА ЧЕЛНОКОВА


АНДРЕЙ ТОЛСТОЙ ПРЕДСТАВЛЯЕТ:

«СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ» ЛЕОНИДА ЧЕЛНОКОВА

Наверное, почти все помнят жестяные или большие картонные коробки из-под конфет, наборов шоколадок или прочих сладостей с изображениями Кремля, Красной площади, Дворца съездов, ВДНХ, “Рабочего и колхозницы”, Белки и Стрелки, Гагарина, цветов, венков, фруктов, да еще нередко с надписями, прославляющими то какую-нибудь “годовщину Октября”, то “1 Мая”, а то и очередной Новый год.
Наши бабушки и мамы когда-то хранили в этих коробках самые разные мелочи — от ниток и иголок до лекарств. Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь задумывался, что, например, у коробки с “Апельсиновыми и лимонными дольками” или у упаковки конфеты “А ну-ка, отними!” или у рельефного силуэта Буратино на фольге, в которую завернута шоколадная медалька, и многих других красочных упаковок есть автор. Они настолько сами собой разумеющаяся часть нашего окружения, что, кажется, существовали всегда и зародились сами собой.
А, между тем, их создал один человек — талантливый художник Леонид Константинович Челноков.
Л.К.Челноков (р. 1919) — человек счастливый. У него уютный дом, любящие жена, дети, внуки. Но главное — всю свою долгую жизнь он имел возможность заниматься любимым делом.
Леонид Константинович проработал сорок три (!) года на кондитерской фабрике “Красный Октябрь” — сначала рядовым оформителем, а затем долгое время главным художником. И при этом Челноков никогда не изменял своей главной страсти — живописи и рисунку.
Его просторный дом под Москвой — уже готовый музей целостной и, в общем, ничем не омраченной творческой жизни художника, который смог себя реализовать. Десятки холстов, рисунков развешены по всем свободным стенам и в простенках между окнами (а сколько еще лежит в “запасниках” и папках, ожидая своего часа, чтобы показаться на глаза!).
Во всех работах Леонида Константиновича — независимо от того, в станковых ли видах или в промграфике — присутствует неизбывное чувство радости от созерцания и умения запечатлеть красоту окружающего мира. И это чувство настолько органично для художника, что дает возможность говорить о нем как о продолжателе старых добрых живописных традиций не только начала ХХ века, но и XIX столетия. Мотивы его работ довольно просты.
Это, главным образом, пейзажи, с которых Челноков начал свой путь художника и которые пишет и по сей день — в основном загородные, деревенские, лесные. Только в ранние годы Челноков много писал виды родной ему Москвы и еще Хабаровска, где он проходил военную службу накануне Великой Отечественной войны. Своей пастозной манерой письма, “вкусным” колоритом эти работы весьма напоминают живописные холсты кого-нибудь из “Союза русских художников” —
и это объяснимо: в 1930-е годы Л.К.Челноков занимался в “рабочей студии” при ВЦСПС под руководством Константина Юона и брал частные уроки у Игоря Грабаря. В последние несколько лет Челноков снова стал писать Москву, но уже не тихие переулочки и покосившиеся крыши Замоскворечья, а парадные виды Пречистенской набережной с Храмом Христа Спасителя
(справедливости ради надо сказать, что первую большую картину с ХХС Челноков написал еще в начале 1990-х годов по памяти и старым фотографиям, за несколько лет до того, как возникла сама идея о восстановлении Храма). По старым же снимкам начала века художник недавно нарисовал в карандаше свою родную Пятницкую улицу, “восстановив” несуществующий ныне дом, где родился, и церковь напротив, где был крещен. К рисунку как к самостоятельному виду
в своем творчестве Челноков всерьез обратился тоже недавно.
Виды Храма Христа написаны с противоположного берега Москвы-реки, с острова, образуемого ее руслом и Обводным каналом, где на Берсеневской набережной расположена кондитерская фабрика “Красный Октябрь” (бывшая “Эйнем”), с которой были связаны долгие годы жизни и работы Челнокова. Он узнал о ней еще в детстве, когда бывал в доме художника Мануила Андреева, с детьми которого дружил, — а тот издавна, еще с дореволюционных времен, сотрудничал с “Эйнемом”, изготавливая этикетки для их изделий. Отслужив в армии и пройдя войну, Челноков вернулся в привычный ему мир и снова встретился с Андреевым, который и предложил молодому художнику попробовать себя на ниве “производственного искусства”.
Постепенно, но уверенно Леонид Константинович осваивал все тайны оформительской “кухни” — сказалось природное дарование и еще, может быть, честолюбивое стремление зарабатывать на жизнь собственным умением. Работая вместе с учителем художественной мастерской “Главкондитера”, он оформлял чаще и охотнее всего кондитерские изделия нескольких фабрик (помимо “Красного Октября”, это были изделия “Ударницы”, “Рот Фронта”, фабрики Бабаева).
В 1947 году к очередной революционной годовщине Челноков сделал собственный эскиз этикетки для 100-граммового шоколада, который оказался не только утвержден худсоветом “Красного Октября”, но и способствовал тому, что начинающего промграфика приняли в оформительский штат фабрики. Так началась более чем сорокалетняя “сладкая жизнь” Л.К.Челнокова.
Новые обязанности диктовали и новые источники образов для художника. В его собственном творчестве возникают новые темы, в первую очередь — натюрморт (ведь один из излюбленных мотивов украшения сладостей — изображения фруктов и цветов).
Челноков со свойственными ему вниманием и любовью к выбранному мотиву зарисовывает ветки, листья и плоды орешника, смородины, малины. Все чаще он пишет букеты цветов или целые цветущие клумбы с гвоздиками, маками, ромашками, пионами, кусты сирени и так далее. Эти мажорные полотна украшают дом художника и поныне, конкурируя на стенах с любимыми пейзажами. Созданные, как и пейзажные мотивы, “для души”, эти цветы и натюрморты нередко могли одновременно служить исходным материалом для очередной этикетки.
Работа над оформлением сладкой продукции “Красного Октября” требовала знания и умения использовать обширный круг изображений самого разного рода — от старинных гравюр до репортажной фотографии. Челноков должен был находиться в курсе всего.
Он внимательно изучал государственную символику разных стран, эмблемы всякого рода международных форумов (вроде Фестиваля молодежи и студентов), лица известных людей прошлого и настоящего, памятники архитектуры, популярные произведения живописи.
Ему, например, довелось воссоздавать сделанную еще его учителем Андреевым для “Эйнема” этикетку конфеты “Мишка Косолапый” с воспроизведением центральной части шишкинского
“Утра в сосновом лесу”, где, как известно, самих мишек писал по просьбе Шишкина К.Савицкий.
Надо было еще обладать завидной оперативностью, чтобы откликаться и на всевозможные профессиональные праздники и юбилеи, визиты дружественных вождей и полеты в космос. Историй о таких заказах у Л.К.Челнокова множество. Он, например, вспоминал, как ко встрече Гагарина в Москве фабрика выпустила сразу коробку конфет, малую и большую плитки шоколада, которые были украшены портретом первого космонавта, написанного художником... с экрана телевизора (!). А какие уникальные коробки делались для “руководителей партии и правительства” к их юбилеям! Они изготавливались в единственном экземпляре и поэтому остались только в воспоминаниях автора. Но в любом случае этикетки — это своего рода и антология, и калейдоскоп образов, имиджей, шаблонов и новаторских находок, в которых высокое соседствует с массовым, и, будучи растиражированным, само становится ширпотребом.
В этом конгломерате, как в зеркале, отразились социальные ценности, политические заблуждения и эстетические представления целой эпохи, которая на самом деле обладала не одним, а множеством лиц и личин и которые в свою очередь запечатлены в таких, казалось бы, сугубо прикладных предметах, как обертки карамелей, шоколадных конфет и плиток, коробки разнообразных “ассорти”, леденцов, цукатов и тому подобной снеди.
Многие этикетки и коробки, к художественному решению которых Л.К.Челноков приложил свою руку и творческую энергию, выпускаются до сих пор, хотя их автор не работает на фабрике уже больше десяти лет. Некоторые из его “детищ” были в свое время награждены Золотыми медалями различных международных ярмарок и выставок (в том числе Всемирной выставки 1958 года в Брюсселе, Лейпцигской ярмарки 1978 года, Пловдивской — 1986 года и т.д.).
Даже уже не состоя на службе, художник не раз участвовал в обновлении оформления продукции “Красного Октября” (например, когда фабрика решила вспомнить о своем прошлом и возродить некоторые дореволюционные марки и формы, в том числе шестиугольную коробку, впервые выпущенную к 300-летию Дома Романовых в 1913 году). С недавних пор в качестве основного логотипа торговой марки и даже в большой вывеске на фасаде фабрика использует написание собственного названия в овале, которое впервые предложил Челноков для одной из конфетных коробок.
У большинства людей, помнящих свое детство (не говоря уже о собственно детях), праздник всегда ассоциируется с большим количеством сладостей. Когда же наесться шоколада и печенья как не на самых любимых праздниках? А у детей самые главные праздники: день рождения — у каждого свой, и один общий праздник — Новый год. К елкам в разных залах и, в том числе, к “главной елке страны” в Кремле, начиная с 1950-х годов, Л.К.Челноков придумывал и оформлял упаковки для подарков — наборов конфет и сладостей. Они имели формы баульчиков, кузовков, сундучков, даже барабанов, украшенных всевозможными новогодними изображениями. Изготовленные из жести, эти коробки как раз и были не только удобным местом хранения бабушкиных мелочей, но и — в случае барабана — немалой угрозой родительским ушам.
Позже новогодние подарки стали упаковывать в картонные коробки разных форм — многие из них тоже изобретал и оформлял Челноков.
Он перестал заниматься этим только тогда, когда кремлевскиеи прочие новогодние упаковки стали пластмассовыми и, значит, перешли в другую оформительскую сферу.
Несмотря на внушительный возраст, Леонид Константинович остается бодрым и энергичным, не упускает ни одной возможности порисовать и всей душой стремится к мольберту, на котором —
начатые новые живописные работы. Одна из них — триптих “Благовещение. Рождество Христово. Крещение”, который художник хотел бы приподнести соседней с его поселком деревенской церкви.
А фасад своего дома не так давно он украсил собственноручно вылепленным рельефом “Георгий Победоносец, поражающий Змея”.
Итак, “сладкая жизнь” Л.К.Челнокова оказалась очень важным и долгим эпизодом в его жизни, ноне исчерпавшим творческие интересы и не ограничившим авторские возможности художника.
Леонид Константинович, которого по праву можно именовать “сладким дедушкой”, по-прежнему полон планов и увлечен искусством.

Андрей ТОЛСТОЙ,
кандидат искусствоведения.

Полностью читайте в журнале



Версия для печати