Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новая Юность 2000, 1(40)

ОСКОЛКИ РАЗБИТОГО ВДРЕБЕЗГИ: ДЖЕК КЕРУАК, ТЕД ДЖОАНС, ПИТЕР ОРЛОВСКИ, ЛЕРУА ДЖОУНС, ДЖОН ФЛЕС, ЛОУРЕНС ФЕРЛИНГЕТТИ, МАРВИН КОЭН, ГРЕГОРИ КОРСО

перевод с английского Михаила Тростникова и Юрия Сорокина


Джек Керуак
Jack Kerouac

 
Рим в белом цвете
Белая поэма, белая, непорочная
безупречная поэма
прозрачная поэма
бесплотная поэма
поэма нонпоэма
бессонная чистота
серебряный рассвет ясности
молчание птиц
пруд — захлебывающийся вздор-жаворонок
прозрачный
смешки деревьев
иглы сосен
скала пруд
песчаный берег
ухоженность собак
и
лягушки
и
непорочная белизна
без изъяна
оглаженная
медовая земля
блюз.

Перевод Юрия Сорокина
 

Хайку
Вскорми молоком мой ум
Взбей его в сметану
И выпей меня, когда созреешь

Перевод Михаила Тростникова

ТЕД ДЖОАНС
TED JOANS


Прикольщики
Давай приколемся. Давай как-нибудь приколемся. Давай кататься по городу и забрасывать краской опьяненных счастьем людей и кидаться совками в громадные стекла витрин.
Давай приколемся. Прикинемся кем-нибудь отчаянно смелым. Пойдем все вместе в Центральный парк и полностью разденемся... А потом будем cсать на всех, с кем столкнемся.
Давай приколемся. Прикинемся кем-то страшно сексуальным ... это как забраться в постель совсем одетым ... даже в пальто и перчатках ... и постараться трахнуться сквозь все эти покровы и наградить того счастливца, кто первым кончит, ни к кому не прикасаясь.
Давай приколемся. Прикинемся чем-то ужасным. Ты будешь Гитлер и ты будешь Муссолини ты будешь Сталин и ты будешь Тоджо ты будешь Стридж из Южной Африки а я буду губернатор Фобу. Хоп! Что за парад нечисти! Ага, давай приколемся именно так!
Давай приколемся. Давай как-нибудь приколемся. Приколемся, что мы из богемы, и будем носить черт знает какую одежду и отпустим бороду и отрастим мышиный хвостик, будем жить в Гринвич-Вилладж, снимать хату за двести косых в месяц и бродить по Вашингтонскому парку с грустной на вид телкой.
Давай приколемся. Приколемся, что мы из вестерна для недоумков. Что у нас четыре спонсора-враля на ТВ ... и давай забросим лошадей и кольты, вооружимся психологией и ночью оседлаем женщин в прериях квартир.
Давай приколемся. Прикинемся высоколобыми университетскими умами из Новой Англии с бляхами на подкладке. На любой подкладке. И на носках. И на галстуках.
Давай приколемся, что мы подонки. Приколемся, что мы тусуемся с извращенцами 42-й улицы и днями просиживаем в вонючих киношках и мочимся на пол под кресла.
Давай приколемся, что мы БЛАГОПОЛУЧНЫЕ. Приколемся, что служим с 9 до 5 и стараемся внести взнос за эту одноэтажную развалюху в Вестчестере и за ковер во всю комнату; вся эта нескончаемая плата за показушную машину, цветной ТВ, стереосистему, стиральную машину, морозильную камеру и всю-эту-как-у-Смитов-лабуду.
Давай приколемся. Давай как-нибудь приколемся. Приколемся, что мы полисмены, и будем называться легавыми. Приколемся, что мы политики, и будем называться продажными. Приколемся, что мы из балета, и будем называться тронутыми. Приколемся, что мы поэты, и будем называться битники. Приколемся, что мы художники, и будем называться сдвинутыми. Приколемся, что мы Буржуазные Светские Протухшие Американские Самки.
Давай приколемся. Давай как-нибудь приколемся. Приколемся, что мы хипстеры ... духовно вовлеченные в жизнь, и раскопаем все творящее ... и переспим с прорвой разных ... и найдем счастье в поэзии и искусстве ... и проедем по всему миру, все просекая, возлюбив каждую свингующую душу, западая на любой джаз, переживая кучу встрясок, становясь котярами и цыпочками без предрассудков, исповедуя правду, расплевываясь с кретинами, докапываясь до свободы, и сыграем миру cool.

Перевод Михаила Тростникова

Свободный дух большого кайфа 1 

Памяти Джека Керуака

Джек в черно-красном дождевике
Скользящий вдоль покинутых
разбросанных по Северной Америке улиц
Джек в тертых джинсах
и унылом свитере улыбок
Мечущийся по стране
как сбрендившее лезвие бритвы
Джек в болтающейся рубахе и куртке
переполненный хохмами
Полуночный ангел, распевающий
Мексико-сити блюз
в толпе негров-хипстеров
и музыкантов,
Преследуемый белым легионом
джазменов-кайфоловщиков
Жители поэзии
и дарители стихов
Бледнолицый вождь,
разрывающий прошлое

мотор поколения
конец           наконец
JK приветствует JC
т.е. Джона Колтрейна
вот так; а это

Тед Джоанс
22 октября
Гарлем 1969 2 

Перевод Михаила Тростникова
 

ПИТЕР ОРЛОВСКИ
PETER ORLOVSKY
Где в сердце
и по какому праву гудит Шмелиная страна?
.
Конец радуги
пойман в паутину
повезло пауку

Крошечная радуга над ручьем
Июньский жук летит над ним
Скоро и мой черед
.
Лунный свет в поилке для птицы и для меня

Но и моя голова это кокосовый орех
с млечным соком для тех
кто мне по душе
Кошка
Кошка шатается по всем комнатам
Это ли мой рай — смывать блевотину? Так! Здесь — в городе щекочущих этажей Танцы
Параноики танцуют своими глазами
шизики танцуют полустеп-полувальс
кататоники сидят и дремлют танцуя мозгом жигу

Перевод Юрия Сорокина
 

ЛЕРУА ДЖОУНС
LEROY JONES
Загеренный3 Запад
Открыть глаза.
Как просто. Всего лишь
вещи. Ты постепенно проникаешь в них.

Утро: какая-то слеза разбита
о деревянные ступени
глаз моей госпожи. Засилье
зелени. Листы. Все время
вяжутся. Как постаревшие
героинщики с площади Шеридана, глаза
обледенели и округлились. Есть одна песня.
Ее поет Нат Коул... Город
& лабиринт чехарды
времен года.

Мутит от всяческих абстракций
Например, от времени.

Закрыть глаза. Как
просто. Ты поплыл.

Перевод Михаила Тростникова
 

ДЖОН ФЛЕС
JOHN FLES
Утреннее
Никак не могу приноровиться к погоде
Осень, а я все в этих долбаных шортах.

Сегодня утром, например, ноги совсем закоченели
(хотя ночью холод пробудил череду приятных снов)
а у меня всего одно одеяло

зимы всегда невесть откуда падают на нас
ледяными глыбами
не готов я к этому

ИЛИ я утепляюсь, а на улице пекло
может, они все-таки определятся?

В любом случае, лежа в постели по утрам, таким, как это утро
я пригнездил радио к изголовью (прямо в кровати)
чтобы во сне достать до кнопки...
Час классической музыки (Карло Чавес & Гектор Вила-Лобос)

Поэт назвал бы это пиком сезона
ученый — переходным периодом
благословение вам всем
надеюсь, неприятностей у вас поменьше моего

Перевод Михаила Тростникова

ЛОУРЕНС ФЕРЛИНГЕТТИ
LAWRENCE FERLINGHETTI


Плавно темнеет зима в Париже. Когда чуть больше солнца в Провансе когда невзначай натыкаюсь на стихи Рене Шара
снова вижу Воклюзы лето с кузнечиками родники опадающие лепестками их потоки наклонно летящие сквозь все выгоревшие закоулки миндального края и поля роняющие тишину меж стрекотаньем сверчков звенящих лапками и в гулком поэтическом сновидении вижу не Лорелею на Роне не ангелов высадившихся в Марселе а двоих входящих нагими в печальную воду в глубину похотливой весны в алгебру лиризма которую до сих пор разгадываю

Перевод Юрия Сорокина
 

МАРВИН КОЭН
MARVIN COHEN

Стихотворение в прозе
Я пробудил чувство того, что так хорошо не бывает. И это было моей первой ошибкой.
Я зевнул и мощным толчком воздуха сдул потолок спальни, пока живущая этажом выше леди не упала на меня со страшным любопытством желания.
На следующий день я женился на ней, дабы способствовать росту нашей дружбы. Это был удобный брак, поскольку она была невыносимо состоятельна, а я достаточно беден.
Она заставила меня переехать к ней. Мы терлись телами друг об друга, держа в руках сырое мясо с овощами, и так готовили еду. Эффект потрясал. Тепло живого тела в качестве источника энергии, хотя и доселе не исследованное, содержит неограниченные возможности. Мы подумывали о том, чтобы продаться правительству: но это проституция.
Увы, конец этой истории печален: мы долюбились до дезинтеграции. Даже наши могилы невидимы.

Перевод Михаила Тростникова
 

ГРЕГОРИ КОРСО
GREGORY CORSO

“Весна” Боттичелли
Ни весточки весны!
Флорентийские стражники
на ледяной колокольне
ждут вести —
Лоренцо во сне пробуждает синицу
Ариосто сосет палец
Микеланджело садится в кровати
... проснувшись от нехватки перемен
Данте прячется под бархатным капюшоном
глаза глубоки и печальны
его громадный дог плачет
Ни весточки весны!
Леонардо мечется по опостылевшей комнате
...смотрит свысока на
не желающий умирать снег
Рафаэль ступает в горячую ванну
... его длинные льняные волосы сухи
от недостатка солнца
Аретино вспоминает Весну в Милане, свою мать
которая спит среди прекрасных миланских холмов
Ни весточки весны! Ни вести!
О! Боттичелли открывает дверь своей мастерской.

Перевод Михаила Тростникова

Самоубийство в Гринвич-Вилладж
Руки раскинуты
Ладони плоско протянуты к окнам
Она глядела вниз
Думая о Бартоке, Ван Гоге
И комиксах в журнале “Нью-Йоркер”
Она кинулась вниз
Они увезли ее, прикрыв лицо “Ежедневными новостями”
И хозяин склада плеснул горячей водой по тротуару

Перевод Юрия Сорокина

Пума в зоопарке Чапультепек
Длинная мягкая медленная спорая спокойная кошка
По какой партитуре, в чьей постановке ты танцевала,
когда дали последний занавес?
Разве может сохраниться такая тяжеловесная грация
здесь, одна, на сцене 9 х 10?
Интересно, тебе разрешат еще хоть раз
протанцевать, ну, например, на Сьеррах?
Ты кажешься печальной. Глядя на тебя,
Я вижу Уланову
Втиснутую в крохотную меблирашку:
Нью-Йорк, Восток, 17-я улица
Пуэрториканский квартал.

Перевод Михаила Тростникова

Триада
1
Больной уличный певец
присел у двери хватаясь за сердце
Одной песней меньше в гомонящей ночи
2
Около стены
постаревший садовник посадил черенки
его преемник молодой человек
пришел подрезать живую ограду
 
3
Плачет и смерть ибо Смерть это женщина
просидевшая весь день в кинотеатре когда умер ребенок

Перевод Юрия Сорокина
 
 

Размышления
по поводу
японского кинофильма
Давайте сразу и вместе возлюбим эту сущность
сущность киновари

Ее откровенность предельна и уйма оттенков
осыпалась под каштаном

Давайте туда и пойдем
ты станешь моей невестой

Мне хочется броситься в киноварь сквозь твои волосы

Перевод Юрия Сорокина

Вернулся домой
Стою на темной улице под почерневшим светом
и смотрю на окно.
Я здесь родился.
Горит лампа; чужие люди ходят по дому.
На мне дождевик, сигарета во рту,
шляпа надвинута на глаза, рука на револьвере.
Перехожу улицу и открываю дверь.
Внутри знакомой вони от мусорных ведер
поднимаюсь на второй этаж;
кто-то из грязноухих
норовит метнуть в меня нож...
Доверху налито возвращение затерявшимся временем

Перевод Юрия Сорокина
 

На стенах убого меблированной комнаты
Развешиваю старые детские фотографии моих дочерей —
в разорении сердца сижу, упершись локтями в стол,
Подбородком — в ладони, вглядываюсь
в заносчивые глаза Хелен
безвольный рот Джейн
золотые волосы Сьюзен

Перевод Юрия Сорокина
 

Крушеньице на севере
Как-то ночью пятьдесят мужчин уплыли прочь от Господа
И утонули
Поутру брошенный Бог
Окунул палец в море,
Поднял души этих пятидесяти
И указал путь к вечности.

Перевод Юрия Сорокина

 
.
P.S. Я могу сказать о поэзии и поэтике только одно: напускай тумана в конце строки, когда мысль уже выдохлась, но что-нибудь добавить необходимо в силу каких-то иррациональных причин, поскольку рациональный подход обречен: поэзия — НЕ наука. Ритм “подачи” идеи определяет ритм самого стихотворения, вне зависимости от того, разделено оно на стихи или написано “в строчку” с главками, подделывающимися под прозу.
Так что давай без экивоков относительно идеи, и если ты считаешь, что это не трудно, — попробуй. Уверяю тебя, обнаружишь, что вранье перевешивает благие начинания. А твои признания легковесны для Небес.
А иначе кто все это будет читать?
Что до меня, то скрывать собственное гребаное вранье становится все труднее.

Джек Керуак. Письмо Дону Аллену.
Осень 1959 г., перевод Михаила Тростникова.

1 The Wild Spirit of Kicks.
Сравните следующее высказывание поэта: “Animals are not wild, they are free”.

2 Стихотворение написано на следующий день после смерти Керуака. Годы его жизни: 1 2.03.1922 — 21.10.1969.

3 Загеренный (сленг) — находящийся под воздействием героина или другого сильного наркотика; в оригинале стихотворение называется “Way Out West”. (Прим. перев. )



Версия для печати