Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новая Юность 1998, 5(32)

"ЗАЧЕМ НУЖНА ЭТА ЛЕГКОСТЬ БЕЗ КРАЯ..."

стихотворения. предисловие и публикация Виктора Леонидова


РАРИТЕТ

ЗАЧЕМ НУЖНА

ЭТА ЛЕГКОСТЬ

БЕЗ КРАЯ...

ЮРИЙ МАНДЕЛЬШТАМ

.
Я говорил: конечно, о стихах
И о ночах бессонных, в лихорадке, —
Пока неслышный смех в его глазах
Вставал и бился в радостном припадке.

Куда как грусть скучна! Пора бы знать.
И в чем винить вас? Так известно это:
Мундир военный и пиджак поэта —
Здесь, право, не пристало выбирать.

.
Уже поживший и видавший виды,
Но все-таки нестарый человек,
А не искатель золотой Колхиды,
Отверженный навек,

Под медленные звуки граммофона
Склонился над сияющим столом
И улыбнулся музыке знакомой
Бесхитростным лицом.

И снова сдвинулись большие брови:
Любовь, работа — скучные дела,
— И поднимается, нахмурив брови,
От пыльного стола.

.
И вот уже в морозном свете
Я темной улицей иду,
И зимний непокорный ветер
Пророчит нежную беду.

Как будто плачет он и стонет,
Но все верней несет меня
И к цели все вернее гонит,
От легкой нежности храня.

Как будто хочет и не может
Остановить, вернуть назад.
А спутники — друзья, быть может —
О непогоде говорят.

.
Зачем нужна эта легкость без края
В мире бесчувственном и тяжелом,
И этот отблеск забытого рая,
Когда мне больше не быть веселым?

Зачем нужна эта мерность и точность,
Когда за нею — не счастье свиданья,
А навсегда — неверность, непрочность,
Молчанье, незнанье, расставанье?

Зачем эта грусть, и прелесть, и нежность,
Раз нет у них судьбы и значенья,
А только — жажда и неизбежность,
Бессмысленность, пустота, мученье?

И все же сердце живет невозможным,
Поет, исходит в сладкой истоме, —
Пока не очнешься с дыханьем тревожным,
Как нищий в своем углу на соломе.

.
Эта легкость и эта отрада,
Этот сумрачный утренний свет,
Милый друг, разве это награда
За утрату растраченных лет.

Да, мы, точно, когда-то встречались,
Но ведь мы разошлись без труда,
Мы как дети с тобой целовались
И в любви не клялись никогда.

Для чего же ты хочешь заставить
Полюбить нелюбимое мной.
Для чего же ты хочешь исправить
То, что не было нашей виной.

Милый друг, мы давно повзрослели:
Память вечности, горечь минут —
Безразлично. Сорвались качели,
Нас без чувств на земле подберут.

.
Ну что мне в том, что ветряная мельница
Там на пригорке нас манит во сне?
Ведь все равно ничто не переменится
Здесь, на чужбине, и в моей стране.

И оттого, что у чужого домика,
Который, может быть, похож на мой,
Рыдая, надрывается гармоника, —
Я все равно не возвращусь домой.

О, я не меньше чувствую изгнание,
Бездействием не меньше тягощусь,
Храню надежды и воспоминания,
Коплю в душе раскаянье и грусть.

Но отчего неизъяснимо-русское,
Мучительно-родное бытие
Мне иногда напоминает узкое,
Смертельно ранящее лезвие?

Родственником великого Мандельштама он не был. Общим у них было происхождение, любовь к русской культуре и, конечно, поэзии. И еще их имена стоят рядом в длинном мартирологе русских поэтов-мучеников.

Юрий Владимирович Мандельштам (1908-1943) родился в Москве,
в обеспеченной еврейской семье. Православие принял уже в эмиграции, накануне женитьбы. Избранницей его стала дочь Игоря Стравинского, которая к тому времени уже была больна туберкулезом.

Жизнь Мандельштама, в основном, прошла во Франции. В Париже он учился в Сорбонне, публиковал обзоры французской литературы в русских газетах и русской — во французских. Он очень любил Ходасевича и был близок к поэтическому кружку “Перекресток”. Поэзия была для него буквально всем, и мир, который его окружал, он воспринимал так же, как стихи, —
чересчур восторженно. За это впоследствии он и поплатился жизнью.

Первый сборник стихов Мандельштама “Остров” увидел свет в 1930 году
и был очень хорошо встречен критикой. Там же, в Париже, в 1932 и 1935 годах вышли еще две поэтические книги — “Верность” и “Третий час”.

Когда началась война и Францию оккупировали гитлеровцы, он не сумел выехать — боялся за родственников, за маленькую дочь, оставшуюся на его руках после смерти жены. И, как и многие, он думал, что как-нибудь все обойдется.

Однажды вечером, после наступления комендантского часа, пришедшие
с проверкой полицейские не обнаружили его в квартире — он спустился
к приятелю, который жил этажом ниже. Вместо того, чтобы после этого сразу же бежать, Мандельштам наутро явился в комендатуру, чтобы засвидетельствовать свое присутствие...

Его переводили из лагеря в лагерь. В Компьене он успел встретиться
с матерью Марией и Ильей Фондаминским — людьми необычайной,
высшей порядочности, ожидавшими в этом концлагере своей участи.

Погиб Юрий Мандельштам где-то в Польше, скорее всего,
в местечке Яворжне. Стихи поэта публикуются по текстам книг “Остров” (Париж, 1930 г.) и “Третий час” (Париж, 1935 г.).

Виктор ЛЕОНИДОВ,

зав. архивом-библиотекой Российского Фонда культуры