РАРИТЕТ Хельсинки. Маленькая улица, выходящая на берег залива. В одной из квартир жилого дома — русская библиотека купеческого сословия, основанная еще в начале века знаменитым меценатом Синебрюховым. Дверь открывает пожилая женщина. Представляется: “Гарднер”. В это трудно поверить, но она — вдова Вадима Гарднера. Того самого, которого благословили на поэтическую дорогу Вячеслав Иванов и Михаил Кузмин. Того, кто возвращался вместе с Гумилевым из Англии в Россию на военном транспорте через Мурманск, а после расстрела Гумилева бежал в Финляндию. Он принадлежал к литераторам, одинаково свободно писавшим на русском и английском языках. Легкость полиглота была предопределена происхождением. Вадим Гарднер (1880-1956) родился в семье американского инженера Даниэля Гарднера и известной на всю Россию феминистки Екатерины Дыховой, умудрившейся в свое время получить у Александра II разрешение на занятие медициной. Для женщины той эпохи это было делом невиданным. Наверное, от матери поэт унаследовал решительность и дерзость в поступках. Он родился в Выборге, учился в Петербурге, сначала в гимназии, потом на юридическом факультете Университета, откуда — веяние времени — был исключен за участие в студенческих беспорядках 1905 года, и два месяца провел в тюрьме. Американское гражданство помогло обрести свободу, но юридический факультет уже пришлось заканчивать в Юрьеве. Дальше был Петербург. Там в 1908 году Гарднер опубликовал свою первую книгу “Стихотворения”, там познакомился с Вячеславом Ивановым, там встретил Гумилева и стал участником “Цеха поэтов”. Вторую книгу стихов “От жизни к жизни” (Москва, 1912) вполне сочувственно встретили многие мэтры Серебряного века. Началась война, и Вадим Данилович сразу подал прошение на получение российского гражданства, после чего отправился в Англию, в Комитет по снабжению союзников оружием, и вместе с Гумилевым вернулся в Россию. С 1921 года и до конца дней Вадим Гарднер жил в Финляндии, в местечке Майясюколя, потом — в Хельсинки. В 1929 году в Париже увидел свет его третий сборник “Под далекими звездами”. В стихах он не мог избавиться от влияния Блока и, особенно, Вячеслава Иванова, “магу и мистагогу” русского символизма. В 1990 году в Хельсинки вышла книга стихов Вадима Гарднера “У Финского залива”, по которой и публикуются тексты. Виктор ЛЕОНИДОВ, зав.архивом-библиотекой Российского Фонда культуры. МНЕ СЕВЕР ЛЮБ... ВАДИМ ГАРДНЕР МИНУТНОЕ Дымных сумерек печали, Нежной грусти тишина, То, что чувства отгадали, — Чем мечта покорена, — То, что смутно и минутно, Что отчалит, будто сны, Держит властью странной страсти, Веет вечностью волны; Дышит зыбким переливом, Блещет вспышками зари, Нежит в творчестве игривом, — Это знают знахари.   ПРОЗРЕНИЕ Когда таинственное око В моей засветит голове, Как буду видеть я высоко В крестодержавной синеве. В сиянии тройного взора Исторгну Слово из ножен, В час светлооблачный фавора, Как Илия, преображен. Но сколько сил пойдет на битву Со сладострастием земным; Я к синеве несу молитву, Стремяся к радостям иным. Я не со святостью земною, Но я с нечестием борюсь; Живу небренною весною; На изумруд ее молюсь. Когда таинственное око В моей засветит голове, Как буду видеть я высоко В крестодержавной синеве. В сиянии тройного взора Исторгну Слово из ножен, В час ослепительный фавора, Как Илия, преображен.