Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новая Юность 1996, 18

СПИНОЗА

пьеса. предисловие и публикация Виктора Леонидова


СПИНОЗА

пьеса Николая Гронского

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

 

Барух Спиноза.

Мортеирараввин, учитель Спинозы.

Ольденбургдруг Спинозы.

Симон де Врискупец.

 

Раввины; чтецы-канторы Синагоги;

Соломон и Моисейевреи;

Врач.

 

Действие происходит в Амстердаме, потом в Гааге.

СЦЕНА 1-ая

Комната Спинозы в Амстердаме.

 

Спиноза (один).

Как сквозь туман вы смотрите, евреи.

Склонясь над каждой буквой алфавита,

Вы в тайнах чисел книги Бытия —

— В писаньях человеческого духа —

Все видите божественным

И, заикаясь, молите о Боге.

У вас учиться нечему, а вздумаешь перечить,

Тебя таким проклятьем угостят,

Что даже католическая церковь,

Еретику включившая в проклятье

Такую чертову окрошку пожеланий,

Когда б услышала хэрэм евреев,

От зависти бы сухо заикала.

(Задумывается и улыбается. Входит им не замеченный Ольденбург.)

И мнится мне, что истина проста,

И мнится мне, что нет светлей науки,

Чем геометрия.

Ольденбург.

Барух, послушай.

Ты говоришь, что геометрия светла?

Спиноза.

Божественна.

Ольденбург.

А как же греки,

Над тайной треугольника склонясь,

И числ ища простых пифагорейских,

И не нашед, закляли посвященных,

Предвидя в том крушение науки

О тайнах числ народу говорить.

И, как гласит преданье доксографов,

Разоблачивший тайну был убит.

Спиноза.

Итак, она вдвойне божественна, как видишь.

Едва лишь греки прикоснулись к числам,

Ища в их свойствах сущность бытия,

Как числа сделались загадками

И сами стали задавать вопросы.

Божественна она еще и потому,

Что запятнали ее невинной кровью иерофанты.

Чуть свято что, так мигом льется кровь.

Хоть опрометчиво тот мальчик поступил,

Открывши слабость вполовину умных

Толпе наивных, темных дураков,

Что видят в каждой высшей мысли

Покушенье на святость ихней глупости.

Ольденбург.

Ну, как живешь, и что твое здоровье?

Спиноза.

Ты лучше бы меня спросил: “как думаешь?”

Живу я, как змея, кусающая хвост.

Ольденбург.

А что евреи?

Спиноза.

Недавно пара юношей пришла.

Сперва подлизывались очень долго

И говорили мне: ты будешь

Столпом всех амстердамских синагог,

А после начали легонько, без нажиму,

О разных разностях расспрашивать меня.

Мне было неудобно сородичей отправить просто к черту,

И, чтобы отвязаться от них, я им сказал,

Что Бог по Библии едва ли бестелесен,

Что ангелы суть только привиденья

И что из Торы трудно заключить

Бессмертие души. Само же слово

Душа повсюду в Торе значит жизнь.

И, наконец, недавно попросили

Меня раввины амстердамских синагог

Хоть изредка заглядывать в собранье

И предложили мне за это

По тысяче флоринов в год.

И, наконец, вчера, когда я шел домой,

У старой португальской синагоги

Часу в осьмом, и, помнишь, был туман

По городу...

Ольденбург.

Такой туман, что я разбил очки

И нынче вот пришел к тебе с заказом.

Такой туман, что, руку протянув,

Не то что пальцев — локтя я не видел.

Спиноза.

Такой туман, что даже

Евреи стали храбрыми.

(Снимает с вешалки камзол и подает его Ольденбургу.)

Ольденбург.

Но это, это ведь удар кинжалом.

Спиноза.

Как видишь.

Ольденбург.

Но тебя хотели убить.

Спиноза.

Да, кажется, но славный был туман.

А впрочем никакого знанья дела:

Должно быть у него рука дрожала

И верно уколоться он боялся сам.

Не правда ль, это просто пошло:

Не хочешь денег брать, так бьют кинжалом в спину.

Какая бедность доводов.

(Ольденбург встает и хочет идти.)

Куда?

Ольденбург.

В полицию.

(Спиноза смотрит на него с сожалением. Ольденбург медлит и остается.)

Спиноза.

Ты мне очки принес в починку?

Славно стекла делать,

Чтоб люди близорукие могли

Яснее видеть в отдалении предметы:

От биржи церковь отличить,

Монаха от девицы

И бургомистра от свиньи,

И чтоб ученые, сквозь стекла телескопов

В косматый космос устремляя взгляд,

Бросая геометрию в пространство,

Могли писать претолстые тома.

Я рад заказам: мне они нужны.

Ольденбург.

Позволь вперед тебе...

Спиноза.

Нимало не позволю.

Ольденбург.

Позволь, как другу...

Спиноза.

Тронут.

Ольденбург.

Но если ты захочешь выйти.

Ну, книгу там купить

Иль в театр пойти.

Спиноза.

Видишь, сейчас мне книги не нужны, —

Я сам пишу их; что до зрелищ...

(Показывает в угол комнаты.)

Ольденбург.

Я слышал, что твое любимое занятье...

Спиноза.

Смотреть, как мух сосет паук,

А также стравливать двух пауков.

Ольденбург.

Тебе бы надо почаще выходить

Да говорить с людьми.

Спиноза.

Я часто говорю с хозяйкой,

Особенно, когда она беременна бывает,

А чаще говорю я сам с собой.





Версия для печати