Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Архив:

2018
1
2017
1 2 3 4
5 6
2016
1 2 3 4
5 6
2015
1 2 3 4
5 6
2014
1 2 3 4
5 6
2013
119 120 121 122
123 124
2012
113 114 115 116
117 118
2011
107 108 109 110
111 112
2010
101 102 103 104
105 106
2009
95 96 97 98
99 100
2008
89 90 91 92
93 94
2007
83 84 85 86
87 88
2006
77 78 79 80
81 82
2005
71 72 73 74
75 76
2004
65 66 67 68
69 70
2003
59 60 61 62
63 64
2002
53 54 55 56
57 58
2001
47 48 49 50
51 52
2000
41 42 43 44
45 46
1999
35 36 37 38
39 40
1998
29 30 31 32
33 34
1997
22 23 24 25
1996
14
НЛО представляет 149 номер

ПРОЛОГ

Кристоф Шарль
Конец века

(пер. с франц. Александра Мурашова под ред. Кирилла Корчагина)
Специфика хрононима «конец века» связана с ранними попытками его определения. Несмотря на то что многие авторы подвергали критике те представления, на которых основывается понятие конца века (а именно утверж­де­ние, что произвольный конец века совпадает с концом исторической эпохи, определяемой утратой присущих ей иллюзий), это выражение оставалось распространенным в публичном дискурсе и находилось в гармонии с экономическими трудностями, политической неопределенностью или пессимистическим настро­ением, распространявшимся благодаря большому числу литературных и философских работ, интерпретируемых через призму «упад­ка», «невроза» или вырождения. Даже если после 1900 года на смену этому дискурсу пришел новый и более позитивный, специфичес­кие представления о конце века удерживались в longue durée столетия и обрели вторую жизнь в 1980-е годы. При этом можно говорить о сво­е­го рода взаимном отражении критического дискурса о модерности или постмодерне и распространившихся академических исследований (в первую очередь, на английском языке, но также на французском и немецком), предлагающих альтернативные концепции «конца века», нацеленные, прежде всего, на понимание настоящего.

БАРОККО КАК ЭТАЛОН FIN DE SIÈCLE

Ольга Матич
Fin de siècle: Барокко и модернизм (Промежуточность, опространствливание времени, визуальность)

Fin de siècle как основное понятие европейского модернизма применяется в этой статье к барокко и рассматривается как период промежуточности вследствие разрыва культурных эпох и культурного кризиса, что приводит к перетеканию конца одного столетия в следующее. Также анализируются возрождение барокко в модернизме и авангарде и хронотоп fin de siècle как период упадка, за которым следует обновление. Среди теоретических обоснований концептуализации fin de siècle используется метаописание исторического времени Р. Козеллека как взаимоотношения прошедших и будущих событий. Статья исследует бароч­ную живопись в Италии и Испании и авангардную живопись, а также необарочный модернистский «Петербург» A. Белого.

Кирилл Осповат
«Кумир на бронзовом коне»: барокко, чрезвычайное положение и эстетика революций

Статья исследует политико-семиотическое пространство Петербурга XIX–XX вв., запечатленное в «Медном всаднике» Пушкина и романе Андрея Белого, с опорой на теорию барокко у Вальтера Беньямина и его анализ революционного Парижа XIX в. Рассматривая отзвуки и интерпретации памятника Фальконе, работа описывает их соотношение с рефлексией суверенитета и революционного кризиса от Пушкина до Андрея Белого. В эстетической мысли послереволюционного авангарда, у Беньямина, Белого и Мандельштама, «барокко» было осмыслено как символический язык чрезвычайного положения и революции.

Евгений Павлов
Умерщвляющее письмо: Ленинградское барокко Константина Вагинова

В статье предлагается прочтение романа Константина Вагинова «Труды и дни Свистонова» как аллегории советской модерности. Вагинов — единственный из русских писателей первой половины ХХ века, чье письмо всецело созвучно модернистскому переосмыслению барочной аллегории у Вальтера Беньямина. Переходя на страницы романа, персонажи из советского настоящего становятся атрибутами прошлого, умерщвляемыми ненасытным глазом пишуще­го. Для Вагинова изобразить современность означает обратить ее в камень, в надгробие для принесшего себя в жертву пишущего субъекта.

ТРАНСФОРМАЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА

Рой Портер
1790-е годы: «Видения чистейшего блаженства» (пер. с англ. Нины Ставрогиной
)
Рой Портер описывает британский опыт двух революций, Французской и промышленной, на фоне превращения Великобритании в рыноч­но-потребительское общество. После 1795 года первоначальный энтузиазм по поводу революции во Франции утих, но вместе с тем в результате промышленной революции ушла и прежняя стабильность. Перемены вели к спорам о достоинствах и недостатках новой эпохи: утопи­ст Роберт Оуэн считал возможным совмещение промышленности с социальными реформа­ми, а пессимист Томас Мальтус видел в несоответствии темпов производства и размножения преграду на пути к улучшению общества. Идеи Мальтуса отразили стремление правящего класса обезопасить себя и внесли вклад в феномен, впоследствии названный викторианством.

Екатерина Дмитриева
Беззаботное плавание и неистовый танец: парижские гингетты belle époque

Гингетты — ресторанчики, расположенные в предместьях Парижа, на берегах рек Сены и Марны. В последней трети XIX века они стали тем местом, где собирались представительни­цы полусвета, французские аристократы, боге­ма (в первую очередь художники). Основное внимание в статье уделено гингетте под названием «Лягушатня» («Grenouillère») — культовому месту эпохи, подле которого находился первый нудистский пляж во Франции. Балы, устраиваемые в гингеттах, «разнузданный тане­ц» (Мопассан) и новая эмоция обнаженного тела, появляющегося на фоне фраков и смокингов, с которой связывается и генезис картины Мане «Завтрак на траве», — все это определило эмоциональный стиль эпохи, новые пути живописи, которые своеобразно преломились также и в литературе.

Евгений Пономарев
Столичный ресторан как феномен русской жизни fin de siècle (от Тургенева, Достоевского и Толстого к Куприну и Бунину)

Статья анализирует ресторан как культурный феномен русской жизни. Многочисленные литературные источники, которые использует автор, позволяют проследить динамику бытовой идеологии, связанной с рестораном как культурным и общественным институтом. Функции ресторана как фона литературного повествования, место ресторана в развитии сюжета, комментарии по поводу ресторана, ресторан как тема художественного произведения — все это дает важную информацию о восприятии ресторана обществом определенной эпохи. Эпоху fin de siècle характеризует ресторанный бум, это связано со стремительным развитием и демократизацией российского общества. Предшествующая эпоха середины XIX века и последующая советская эпоха репрессируют саму идею ресторана и во многом совпадают в своем отношении к ресторанной культуре.

ИЗОБРЕТЕНИЕ ТРАДИЦИИ

Вадим Басс
Изобретение «Старого Петербурга» 100 лет назад: к истории самого успешного отечественного предприятия по отделению архитектуры от политики

На рубеже XIX—XX веков Петербург переживает трансформацию в современный капиталистический мегаполис. Этот процесс радикально изменяет характер городской застройки, в которой получают отражение актуальные архитектурные идеи и стилистические тренды. При этом группе художников, критиков, архитекторов удается создать уникальную моду, спрос на архитектуру и городскую среду добуржуазной эпохи, на недемократическую архитектуру имперского города. Этот процесс можно рассматривать в контексте характерного для эпохи модерности процесса демократизации искусства, своеобразного «дрейфа» ценностей «сверху вниз»: новая социальная реальность обеспечивает более широким слоям доступ к атрибутам образа жизни, ценностям, артефактам, восходящим к социальному устройству и ранее воспринимавшимся лишь как достояние «верхов». Происходит своего рода «приватизация» классического города художественной интеллигенцией. Мы поговорим о различных механизмах, с помощью которых была осуществлена такая трансформация, и о ее последствиях.

Марина Могильнер
Fin de siècle империи: островная утопия Владимира Жаботинского

Самый известный fin de siècle в российской истории, совпадающий с календарным началом XX века, был превращен в fin de siècle, т.е. осмыслен и описан, прежде всего представителями старых и новых культурных течений и до сих пор прочитывается главным образом в рамках созданного ими интертекстуального пространства. Рефлексия по поводу «fin de siècle империи» как пространства неструктурированной гибридности, которое исчезает на глазах, уступая дорогу ориентированному на гомогенность постколониальному политическому воображению постимперских наций, присутствует в этом пространстве лишь в снятом и деполитизированном виде. В статье я хочу обратиться к человеку российского fin de siècle начала XX века, который уже тогда требовал перейти в постимперский модус существования и говорения (описания / осмысления). Владимир Жаботинский вел бескомпромиссную борьбу против двусмысленности fin de siècle, воплощавшейся для него в фальшивой и дегенеративной имперской многомерности, многослойности и внутренней непоследовательности. Полемические тексты Жаботинского начала XX века станут основой для прочтения календарного рубежа веков с точки зрения кардинальных сдвигов внутри российского имперского порядка.

Ксения Малич
«Instauratio urbis»: градостроительные инициативы нидерландского модернизма в первой половине XX века

На рубеже XIX–XX веков одной из ключевых проблем, обсуждавшихся европейскими архитекторами, стал вопрос о развитии города. Зодчих преследовал страх разрастающегося зловещего Метрополиса — подавляющего человека, делающего жизнь в городе невыносимой, разрушающего традиционные ценности и человеческие взаимоотношения. Необходимость расчистить городское пространство казалась главной задачей архитектуры, а вместе с ней были подняты вопросы расширения исторических городов и строительства жилья для социально незащищенных горожан. В числе предложений была сформулирована концепция «instauratio urbis» (повторение, восстановление города) — традиционалистское представление, что следует восстанавливать культурное значение архитектуры как репозитория исторического опыта.

Катя Дианина
Возвращенное наследие: Николай II как новодел

В статье рассматривается резко выраженный консервативный поворот в российской культурной политике на рубеже XX–XXI веков. Хотя обычно феномен fin de siècle ассоциируется с инновациями и трансгрессией, конформистский откат к традиции и прошлому в не меньшей мере является неотъемлемой частью перелома рубежа веков. Постсоветское культурное наследие представляет собой замечательный образец: новым в культурном ландшафте оказывается радикальное возвращение вытесненного прошлого. «Возрождение» и «наше наследие» — ключевые понятия для артикуляции постсоветской культурной идентичности. Риторика «потерянного и обретенного» объединяет отдельные попытки собрать из обломков отверженного и забытого наследия идею общенационального масштаба. Недавнее российское религиозное возрождение — возможно, наиболее яркий пример такого рода. Мы можем наблюдать драматическую переориентацию секулярной культуры на антимодерную религиозную эстетику, на горячее почитание прежних, многовековых институтов веры и на масштабную кампанию по строительству новых.

ТРАНСГРЕССИЯ И РАДИКАЛЬНАЯ ЭСТЕТИКА

Драган Куюнджич
«Сердце тьмы» как Camera Obscura (пер. с англ. Александра Скидана
)
Повесть Джозефа Конрада «Сердце тьмы», написанная в самом конце XIX века, прочитывается в статье как моментальный снимок того, что наступит в веке следующем, — прежде всего, конец литературы в эпоху технического и медиального воспроизведения. Повесть также предвещает конец политики — механизированное уничтожение людей другой расы при колониальном режиме и холокост. «Сердце тьмы» возвещает о многих концах многих времен — и прошлых, и, возможно, грядущих.

Денис Иоффе
Fin de siècle трансгрессивности русского поставангарда: эстетика и практика трансфуризма

В статье предлагается комплексный взгляд на многогранную деятельность двух великих русских трансфуристов — Ры Никоновой и Сергея Сигея. Анализируется особая эстетика трансгрессивности в ряде специфических моментов, связанных с жизнестроительной политикой русского и международного модернизма как особого «искусства невозможного». Среди поднимаемых тем статьи — связь трансфуризма с московским концептуализмом, звуковая поэзия и заумь, конкретная музыка, театр провокации и абсурда, визуальная поэтика, разлом эпох и  радикальное завершение изначального «дела» русского исторического авангарда.

РАЦИОНАЛЬНОЕ И ИРРАЦИОНАЛЬНОЕ

Натали Ришар
Смерть и современность: археология в Париже 1900 года (пер. с франц. Андрея Логутова)

На парижской Всемирной выставке 1900 года в Париже в павильоне «Дворец костюма» была представлена важная выставка античных одежд. Многие объекты прибыли из раскопок в египетском городе Антинополе. Спустя год сенсацией стала выставка в Музее Гиме. В ней экспонировалась мумия, идентифицированная как «Таис», которая также была найдена в Антинополе. Анализируя масштабные раскопки Альбера Гайе в этом городе, я хочу пролить свет на некоторые аспекты культуры 1900 года. Во-первых, я попытаюсь показать взаимосвязь между открытием неклассической, «архаической» античности и изобретением новой модерности XX века, одновременно научной (с реальной и метафорической фигурой археолога) и эстетической; модерности, противостоящей ощущению гибели, присущему культуре fin de siècle, но одновременно и подпитывающейся им. Во-вторых, я исследую связь между модерностью и новой популярной культурой конца XIX века, основанной на новых медиа (популярных СМИ, печатной фотографии, массовых выставках).

Александр Панченко
«Эра Водолея» для строителей коммунизма: культура нью-эйджа в позднесоветском обществе и проблема «переломных эпох»

Статья А.А. Панченко посвящена особенностям эсхатологии и космологии культуры нью-эйджа в позднем СССР. Они рассматриваются в статье на примере «сюжета о древних астронавтах» или «гипотезы палеоконтакта», то есть представлений о воображаемом древнем контакте инопланетян с землянами, понимаемом как главное событие в судьбе человечества.

Марина Загидуллина
Посттравматическая рефлексия и социальная самотерапия: ответ на вызов риторики «духовного кризиса» (лабиринт Шартра и спираль Аркаима)

Fin de siècle рубежа XX–XXI веков соединил эсхатологические мотивы с предчувствием экологического коллапса и тем самым артикулировал суть коллективной травмы — ощущение тотальной неправильности общего пути человечества, одновременно наметив и выход — не только назад, к природе, и назад, в древнее прошлое (иде­ализируемое как аутентичное), но и к собственной телесности, которая и объявляется субститутом духовного. В статье эти явления рассматриваются на материале языческих практик, в том числе «лабиринтной ходьбы».

Михаил Степанов
Цифровая эсхатология

В фокусе статьи — рубеж XX—XXI веков. Основное внимание уделено анализу взаимосвязи процессов медиализации отношений человека с миром, дигитализации культуры и форм социального взаимодействия. Религиозное учение об эсхатологии как установке на «конец света», край, за которым Бог «будет во всем», в постсекулярную эпоху превращается в обожествление цифры — цифровую эсхатологию. Цифра, принимаемая с ликованием и ужасом, стала последним оплотом технократических фантазий, с одной стороны, а с другой — получила художественное выражение в популярной культуре.

В ПОИСКАХ ПОТЕРЯННОГО И ИЗОБРЕТЕННОГО ВРЕМЕНИ

Мартин Л. Дэвис
Fin de siècle: психопатология историзованной жизни (пер. с англ. Нины Ставрогиной
)
Мартин Л. Дэвис использует понятие fin de siècle как призму для рассмотрения разных временны´х аспектов человеческого опыта и чувства страха, вызванного неуклонным старением мира и, как следствие, историзацией мира и истории. Такая оптика позволяет выявить (опираясь на Фрейда) психопатологический характер историзованной жизни, свойственную ей перформативную неадекватность: невозможность полностью подавить желания, как того требует развитая технократическая цивилизация. Автор приходит к выводу: анализ этой патогенной неадекватности с точки зрения fin de siècle помогает вскрыть коренящиеся в ней экзистенциальные тропизмы.

Риккардо Николози
Нервный век: российская психиатрия конца XIX века и «вырождение» общественного организма (пер. с нем. Нины Ставрогиной
)
Статья посвящена предложенной первыми русскими психиатрами концептуализации современности как эпохи вырождения, fin de siècle в биомедицинском смысле. Концепция вырождения — не только научная теория, но и «большой нарратив» эпохи fin de siècle — служила универсальной объяснительной моделью как личных, так и общественных патологий. При этом социально-биологический диагноз вырождения (Мержеевский, Ковалевский, Чиж) созвучен официальному консервативному дискурсу, считавшему реформы 1860-х годов отправной точкой дегенеративного процесса. В результате объединения учения о неврастении с теорией вырождения последнее стали рассматривать как эндогенный фактор современной цивилизации. Однако в отличие от европейских психиатров, считавших неврастению болезнью современной жизни вообще (Крафт-Эбинг, Мёбиус), русские психиатры усматривали причину «эпидемического» распространения нервных заболеваний в России в «ненормальном» состоянии русского общества после реформ. В последней части статьи рассматривается написанная Ковалевским история вымышленной семьи — яркий образец нарратива вырождения, в котором fin de siècle отождествляется с fin de race.

И.П. Смирнов
Катагенез

В статье рассматриваются типовые черты, свойственные концовкам разных эпох. Если вступительные такты историко-культурных периодов характеризуются гипертрофией субъектности и превосходством замещающего над замещаемым, то по мере исчерпания эпохальной смысловой энергии объективно данное берет верх над персональным волеизъявлением, а преувеличенную ценность обретают замещаемые компоненты субститутивного процесса. Интерес современности к финализованной истории понимается в работе как результат вырождения постмодернизма (постисторизма) образца 1960—1980-х годов.

ТЕЛЕСНОСТЬ, КИНЕСТЕЗИЯ, МАТЕРИАЛЬНОСТЬ В ЭПОХИ FINS DE SIÈCLE

Роджер Смит
Танец жизни (пер. с англ. Игоря Горькова
)
В статье исследуется проблема утраты связи между ценностями и рациональным научным знанием в культуре эпохи модерна, а также роль коллективного движения, прежде всего свободного танца. Как отмечает автор, в начале XX века ценности оказались исключены из системы рациональной науки, образцом для которой служили достижения в области естественно-научного знания. Среди множества философских концепций, предложивших различные ответы на вопрос о природе ценностей, отсутствовало общее согласие, которое позволило бы преодолеть «кризис разума». В результате невозможности теоретического решения проблемы особое значение приобрели практики движения, произошел переход из рациональной плоскости в эстетическую. Как указывает автор, в движении разница между рациональным знанием и ценностью исчезает. В качестве яркого примера практик движения автор рассматривает феномен танца. В культуре начала XX века танец нередко понимался как наиболее полное воплощение самой жизни и свободы. Именно практики движения, прежде всего в форме модернистского танца, позволяли преодолевать разрыв между рациональным научным знанием и ценностями жизни и свободы. В танце, как и в любом ином движении, исполнитель и зритель воплощали ценность самой жизни, размывая свойственную науке границу между субъектом и объектом.

Ольга Аннанурова
«Неизъяснимое чувство»: опыт восприятия стереофотографии в рассказе А. Иванова «Стереоскоп»

В статье рассматриваются способы описания зрительского опыта в рассказе Александра Иванова «Стереоскоп» (1905). Художественный текст предлагается увидеть не просто в качестве произведения, принадлежащего экспериментальным литературным практикам своего времени, но в качестве потенциальной теоретической модели для описания визуального опыта, формировавшегося во второй половине XIX века. Пространство стереоскопа метафорически проявляет вопросы о новом типе субъективности, отношении к прошлому, физическом и пространственном опыте, персональной памяти и подсознанию. Ключевым моментом оказывается пограничное состояние зрителя, ощущение ожидания и длящегося перехода.

Марина Загидуллина
«Бог из машины»: человеческое в условиях экспансии механического и электронного

В статье рассматривается эволюция технического в аспекте концептуализации ключевых цивилизационных понятий (Бог — Природа — Человек — Машина) в философии «конца века». Техническое переживает за последнее столетие переход от культа Машины к растворению в социальных практиках, а в начале XXI века — и в самом теле человека (от телесности Машины — к машинности тела).

КУЛЬТУРЫ ЧУВСТВЕННОСТИ И МИРООЩУЩЕНИЯ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ НА РУБЕЖАХ ВЕКОВ

Илья Виницкий
Ночь перед казнью, или Русская любовная лирика накануне рождения

Статья представляет собой попытку локализовать исторический момент, в который происходит конструктивное изменение в русской эмоциональной культуре конца Петровской эпохи. Анализируется небольшое любовное стихотворение, записанное в тетрадь «первым русским лириком» и, вероятно, любовником Екатерины I Виллимом Монсом, казненным в 1724 году. Автор устанавливает, что это стихотворение не является плодом творчества Монса, а было переписано им, наряду с другими любовными текстами, из антологии немецкой барочной поэзии. В свою очередь, это «заимствованное» стихотворение представляет собой начальную стадию в российской истории продуктивного усвоения «чужих», импортированных, эмоциональных моделей для выражения и осмысления собственных переживаний и жизненных ситуаций.

Джонатан Стоун
Декадентская метафизика: Зинаида Гиппиус, Брэм Стокер и тревожная эпоха fin de siècle (пер. с англ. Игоря Горькова
)
Статья посвящена культуре конца XIX — начала XX века и месту литературы декаданса в этой культуре. В качестве характерной особенности данной эпохи автор отмечает настроения тревоги и страха за привычный мир, чувство угрозы, которую несла в себе эпоха модерна. Речь идет об обеспокоенности проблемами, порождаемыми телом, чувстве личной обреченности, страхе перед деградацией человека, общества и культуры. Цель статьи — преодолеть однобокое негативное понимание декаданса и показать способность этого стиля дать конструктивный ответ на кризисные проявления эпохи fin de siècle. В качестве ярких примеров декадентской прозы автор рассматривает роман «Дракула» Б. Стокера и рассказ «Живые и мертвые» З. Гиппиус. Однако если в романе Стокера декаданс представляет угрозу привычным ценностям викторианской Англии, то в рассказе Гиппиус, написанном в том же году, он приобретает положительные свойства. Как показывает автор на примере этого рассказа, декаданс является не только художественным стилем, но и самостоятельной метафизической системой, которая выступает в качестве альтернативы эмпиризму XIX века и бегству в потусторонний мир, свойственному символизму и христианству. В этом метафизическом воплощении декаданс может рассматриваться как средство выражения тревог культуры конца XIX века и как способ преодоления страха перед новой эпохой.

Александр Мурашов
Рефлексия fin de siècle в историософии первой трилогии Д. Мережковского

В статье рассматривается формирование сознания «конца века» в русском символизме, на ма­териале романов первой трилогии Д.С. Мережковского (1894—1904) и его литературно-публицистических работ этого периода. В своих романах и эссе Мережковский проецирует ситуацию конца XIX века на подобные ситуации (конец античного периода, конец Средних веков и начало Ренессанса) и создает особую эсхатологическую модель конца—начала. Особое внимание уделено концепции времени «конца века» в ее связи с раннемодернистским эротизмом, игравшим для русских символистов центральную роль в их преодолении персональной имманентности и выходе в «большое» историческое и эсхатологическое время.

РОЖДЕНИЕ СУБЪЕКТА ИЗ ДУХА ДЕКАДАНСА

Елена Петровская
«На стороне новых варваров»: знаки поколения у Балабанова

В статье рассматриваются особые знаки, которые создаются кинематографом Алексея Балабанова. Если допустить, что его фильм «Я тоже хочу» (2012) — манифест поколения, то такое утверждение можно трактовать по-разному. С одной стороны, поколение предстает в своей завершенности, как однородное и опознаваемое в социальном и ценностном отношении. Однако, с другой стороны, о нем же можно говорить и с точки зрения тех открытых отношений, в которых такое поколение находится с прошлым и настоящим. В этом случае знаки балабановского кинематографа будут неразличимыми — или трудно считываемыми — для других поколений, в том числе и для того, что следует за поколением самого режиссера. Распознание этих в своей основе аффективных и динамических образований, помимо всего прочего, дает возможность освободить образ 1990-х от навязываемых ему негативно-идеологических определений. В анализе используется понятие «структуры чувства» Реймонда Уильямса, а также теория фотогении Жана Эпштейна. И то и другое позволяет выявлять предсемантическое — еще не оформленное, но уже вполне ощутимое — содержание произведений искусства, которые дают выражение социальному опыту в процессе его проживания.

Юлия Вайнгурт
Свой среди других: концепция читателя у Пелевина (пер. с англ. Александры Мороз под ред. Кирилла Корчагина)

Одним из символов переломного периода 1990-х в России стал роман Виктора Пелевина «Чапаев и Пустота». Разброс критических мнений лишний раз подтвердил самобытность этого произведения и категоричность его разрыва с дискурсивными практиками прошлого. Большинство критиков, однако, сходятся в том, что видят солипсизм и умозрительность как центральные составляющие новой субъектности, моделируемой Пелевиным: индивидуальная воля в романе как бы не совместима ни с существованием коллектива, ни с телесностью, служащей для индивидуумов связующим звеном. Именно это откровение, на первый взгляд, и подталкивает главного героя, Петра Пустоту, к поискам свободы через уход от физической реальности и коллективного сосуществования. В своем эссе я выдвигаю тезис, что пелевинская модель нового субъекта, рожденного в условиях смены политических, социальных и культурных систем, гораздо сложнее данного резюме. Герой в своих попытках обрести подлинную самость действительно пренебрегает смыслами, которые его жизни навязывают другие, но при этом роман ни в коем случае не игнорирует этические проблемы, вызванные умалением той реальности, которой обладают другие. Более того, роман ищет возможности преодолеть гегельянскую диалектику господина и раба и вообразить отношения, которые не стирали бы ни конкретики человеческого Я, ни уникальности другого. 

ТРАНСФОРМАЦИЯ ГЕНДЕРНЫХ РЕЖИМОВ

Крис Ноттингем
«Вершина всего прошедшего и переломный момент на пути к будущему»: Надежды и вдохновения рубежа веков в Англии (пер. с англ. Татьяны Пирусской
)
В 1890 году Хэвлок Эллис опубликовал «Новый дух», объявив о рождении новой эпохи. Схожим образом бельгийский поэт Эмиль Верхарн был не меньше убежден, что происходит нечто уникальное: его «поколение» «высоко поднялось надо всем прошедшим», оно — «переломный момент на пути к будущему». Новые общества на своих собраниях и в публикациях называли множество причин — «социальный вопрос», изменения режимов сексуальности, «женский вопрос», изменения в одежде, вегетарианство и т.д. Анализ декадентского движения fin de siècle требует рефлексии. Избегая разговора о причинах и следствиях, я предлагаю три контекста: его связь с новыми городами, его участие в поколенческой революции и его совпадение с быстрым развитием новых, «небезопасных» профессий в образовании, здравоохранении и социальной работе. Наконец, я задам вопрос, как далеко зашли активисты fin de siècle? До какой степени эти годы могут считаться водоразделом между прошлым и будущим?

Алла Митрофанова
Гендерная революция 1917 года

Революция 1917 года была следствием парадигмального перехода от классической онтологии с ее стабильностью, базировавшейся на дуализме природы и разума, объекта и субъекта, мужского и женского, к радикальному конструктивизму, т.е. следствием отказа от прежних оснований и принятия допущения о реальности как вариативной, событийной, контингентной, в которой привычные оппозиции расслаивались и пересобирались в новые конфигурации. Если классическая бинарность имела гендерные эмпирические основания, то новое конструирование имело выраженные политики переописания гендерной матрицы бинарности. Мы вправе рассматривать революцию 1917 года как гендерную и феминистскую. Я попробую показать, что переформатирование гендерных норм было необходимым следствием парадигмального перехода. Этот переход сопровождался подъемом массового женского движения, формированием женских партий — как феминистских-суфражистских, так и социал-демократических — до 1917 года.

Дмитрий Кузьмин
«Вдруг мы девочки?»: Гендерная проблематика в русской поэзии 1990-х годов. Статья первая

В статье русская поэзия 1990-х годов рассматривается с точки зрения изменения представлений о гендере и гендерной идентичности. Неподцензурная русская поэзия 1950—1980-х годов, которой во многом наследует постсоветская поэзия, была сравнительно равнодушна к гендерной проблематике, поэтому открытие гендера как одного из центральных предметов внимания для новейшей поэзии происходит именно в первое постсоветское десятилетие — во многом с опорой на поэтическую традицию русского модернизма. В эти же годы происходит рождение новой гей-литературы (хотя у нее были отдельные предшественники — в лице, например, Евгения Харитонова), где вопрос о гендере ставится с особой остротой.