Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: НЛО 2016, 1(137)

Остановка «Северный рынок»

 

* * *
Как байронический Гарольд
Стоял Иван
Дождь моросил, накрапывал
Часы перевалили через шесть
В развалах наступала тишина
Здесь целый мир, здесь праздничный портал, весенний
Здесь гомон продавцов и праздные узбеки
На биваках из шмоток
Пьют чай дешевый из пакетика за полтора червонца
Сегодня не выглядывало солнце 

Иван стоял, держа в одной руке
Зонт, только что
Одолженный у вечности за небольшую цену
Он грациозен был, на фоне полиэтилена
Обвернутых тюков и раскладушек
Он душка, он мечта, он меркнущий экватор чувств
Которых не питал к нему пиит
Весь секонд, изомлев
На лаврах денег спит 


Стихотворение с рождественской скидкой
                                                                                                                              Л. Ю. 

Спотыкаясь, я летел к кассе:
Пиджак за 6 тысяч рублей уценен вдвое!
Но размер не мой, только «L», эта буква с циничной спинкой
На пузе пуговка не застегивается, Лида плачет, страдая за меня
Как Христос на рождественском древе
Так висит пиджак в магазине 

Я хочу здесь работать, мыть кафельный пол, сдувать пылинки со стульев
Охранять развалы добра, все эти ценники трогать,
Наряжаться ночами в белые кардиганы и топать по «Галерее», как по выставке
Как будто всё инсталляция и голые девы вокруг
В пирсинге и тату, эстампы, бухло, дорогие пирожные и канапе
Укусить вилочкой что-нибудь 

Рай товарного изобилия, фетиши света, рукава рукавов
Я хочу потреблять, мерить, давиться, плескаться в джакузи и черной икрой утираться
Со щеки и со лба сливочное варенье темноты, потных объятий в примерочной
Трусики, кружева, канапе, масло на кончике перьев 

Здесь крокодил не ступал, и мышь не пролезла
Только я, отъявленный вор и убийца, пиджак примеряю
Да будет согласие, размеры, и букли, и сочный пирог
Разрежьте мне на краюхи добро, и впихните,
В одеяла, в нейлон, в хризантемы и боль
Всё в корзину добавьте, сочтите и чек пробивайте
Я верну всё с лихвой, праздничной скидкой вернусь,
Товаром по чеку, возврат и разврат, две недели, неделька
Трусики, трусики, и алкоголь, алкоголь
Ценник снимайте
И гладьте где гладить нельзя 


Желание вещей

Электрички метро вытягивали время вместе с пространством
Эскалаторы выли, стонали, плакали
По пиджаку, разошедшемуся на спине по шву
По шву разошлась жизнь, запятая, что-то было еще, в конце, в тоннеле, в строке 

О вещи, хвалу и славу пою ширпотребу, фетишизму, изматывающим очередям к кассе!
Верхом блаженства было купить солнечные очки зимой, в феврале 

Наврали, наврали цены, стикеры, исподнее синих пиджачных форм
Возврат оформлять вдвойне слаще, чем просто пользоваться
Главное — купить, напялить, присвоить
Потом и порвать, потерять, продать — все хорошо когда хорошо
Когда тряпочка, и заклепка, и кожа коричневая
Потому что черная кожа — тьфу, пакость, моль ей на нос 

Сначала надо написать заявление о браке, о возврате по чеку, который забыли выдать
Восемнадцатого января около трех часов дня в магазине ИП
Воробьева Касаткина какая разница
В торгово-развлекательном центре «Пик» на Сенной
Здесь проходит пик метафизического реализма онанизма постмодернизма и т.д.
Здесь лошадь дохлую бил кнутом извозчик и сено дорого студент Раскольников
торговал Родиной

В родном городе, посередине реки Пряжки или Невы, в новом здании
                                                                                         Мариинского театра

Цвета мочи стены и кардиганами полон гардероб, в театре Фоменко работал
                                                                                         гардеробщиком поэт
Сунгатов 

Ну да о главном:
Песнь песней и гимн гимнов пою я вещам, их жабры чисты, только люди делают
                                                                                         из них фетиши как из мухи слонов
А мухи прекрасны сами по себе, кусаются цены, не брюки
И фирма «Zara» не несет ответственности 

Прильнуть, погладить как дитя, как соловушку, как утюжком рукава
Рубашка горчичного цвета светла, стирка сделает больше
Но кроме хозяина кто приголубит вещицу
Как птицу беру на плечо кардиган
Он синий и теплый
За что вы не любите эти слова, эти пуговички, эти прекрасные нитки
Чем тоньче тем прочнее
Чем искренней вяжет затейливый узел помощница старшего продавца, товаровед, девушка на кассе
Тем будут связи прочней 

В кафе «Costa coffee» испить изумрудный нектар
Так кофе зовется, когда покрасивше
И Ильянен сам, сын мой родной, приемный, забродший, любимый
Не скажет уже ничего
Милый, спи
На подушке из перьев, из курток, из лжи,
Секс, секс на все времена, племена, молочай добавляй
И в ухо зернистым вливай —
Дяде будет забава
Сон, сон тихим лютиком вклей
В петлицу завмага
Лей, пей, веселись
На одежду пятно не поставь
Химчистка дороже


* * *
В «Галерее» шапку потерял
Просто положил рядом на стул
Еще подумал: надо бы не забыть
Ведь именно так все забывается 

Пока жевал нагетсы и картошку, забыл…

Уже на лифте спустился и шел вдоль сверкающих рождественским лаком витрин
Мимо скидок до 50%, мимо граждан, не успевших на «черную пятницу»
Или просто не захотевших толпиться в толпе себе подобных
Не быть подобием того, что могло бы быть подобно тебе 

Ощупал карманы — нет шапки!
Скорее назад, на четвертый этаж дома-котлована
Ведь «Галерея» стоит на костях мечты, на костях ж/д вокзала,
Скоростного, как жизнь покупателя 

Я пробрался к столикам и стал шнырять линзами зрительных центров:
Где моя серая шапка фирмы «North face»,
Где закатилась, где прячется шапка-улика
С помпоном, шапка из ар эн би бутика? 

Узбек мне помог
Прекрасный юный узбек, плохо понимающий русские слова
Но мое отчаяние и мысли о покупке новой шапки
Делали мое лицо и жесты столь внятными,
Что узбек все понял — и нашел
Он нашел мою шапку, волшебный незлобный узбек
И улыбнулся 

Вообще, архитектура «Галереи» вполне узбекская
Даже Меркурий, бог суетливых и нервных торговцев, —
Узбек 

 

Версия для печати