Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: НЛО 2001, 50

К читателю

К читателю

Надеюсь, что преданный читатель “Нового литературного обозрения”, почти целое десятилетие следящий за сложной эволюцией журнала, помнит, что среди прочих радикальных деклараций, сопровождавших открытие издания в (теперь уже полулегендарном) 1992 году, значилось принципиальное нежелание “юбилеить”. Даже подойдя к порогу 50-го по счету номера, редакция мужественно преодолела искушение удариться в мемуаристику или тем паче заняться собиранием — пусть и заслуженных — лавров. Однако круглые цифры и даты с неизбежностью подталкивают к обостренной авторефлексии, к подведению промежуточных итогов, выработке новых стратегий, и потому неслучайно доминантой этого выпуска “НЛО” стал анализ современного состояния филологии в широком контексте социальных и интеллектуальных новаций, вызванных революцией 1991 года.

Если привычно выстраивать прямо пропорциональную зависимость между общественно-политическими взрывами и взлетом гуманитарной мысли, то результаты интеллектуальной деятельности филологического сообщества 1990-х годов выглядят, на первый взгляд, более чем скромно. Внезапный крах тоталитарного режима не привел, вопреки ожиданиям, к стремительному первоначальному накоплению теоретического капитала, к появлению новых влиятельных направлений, подобно формализму или московско-тартуской семиотической школе. Напротив, в течение всего десятилетия шел видимый агрессивный демонтаж традиции и сложившихся научных землячеств: вчерашние структуралисты в подавляющем большинстве пополнили нестройные постструктуралистские ряды, блестящая плеяда историков литературы, составлявшая основной костяк авторов первых лет существования “НЛО”, фактически распалась в силу расхождения жизненных и научных стратегий каждого из ее представителей. К данной мрачной палитре можно добавить и резкую маргинализацию гуманитарной сферы, дезинтеграцию ее традиционных институтов, отток интеллектуалов за границу и т.д. и т.п.

Если же отказаться от шаблонных представлений о причинно-следственных связях, а также от неизжитой имперской тяги к гигантомании и непредвзято посмотреть на процессы, подспудно протекавшие в гуманитарной сфере в постсоветский период, то картина может оказаться несколько более отрадной. Нам представляется, что активное нежелание российских гуманитариев в 1990-х годах теоретизировать, идеологизировать, создавать устойчивые объединения и группировки было обусловлено не деградацией профессиональной среды, а той самой демократизацией общества, когда резкое расширение горизонта жизненного и научного познания, необходимость адаптации к существованию в мире революционных информационных технологий и острое осознание узости традиционных внутридисциплинарных границ для решения новых задач менее всего способствовали замыканию в обособленные кланы с их неизбежными авторитарными мэтрами, строгой иерархией и страшными клятвами верности единственно верному учению. В течение десятилетия шла невероятно интенсивная, хотя и не очень заметная извне работа по созданию новых независимых институций гуманитарной мысли (прежде всего периодики и издательств), по акцептации крайне разнообразной современной западной и ранее запрещенной отечественной мысли, по выработке новых навыков и сфер профессиональной деятельности и, не в последнюю очередь, нового мировосприятия.

В результате сегодня в гуманитарном научном сообществе сложилась весьма уникальная ситуация равноправного и пока относительно мирного сосуществования и полноценной творческой активности сразу нескольких поколений ученых, в широком статусном (от академика до студента), географическом, возрастном (от 90 — до 20-летних) и методологическом (от воинствующих традиционалистов до неистовых междисциплинарников) диапазоне. До недавнего времени каждый исследователь работал практически автономно, не стесняемый давлением официальных институтов и конкурирующих научных практик. Однако в последнее время неожиданное возникновение теоретических дискуссий на страницах профессиональных журналов (и прежде всего “НЛО”) безошибочно указывает на то, что упорная десятилетняя работа по наращиванию культурного слоя стала давать первые плоды. Как будет развиваться новая ситуация в гуманитарной сфере, приведет ли зреющая авторефлексия научного сообщества к шумным групповым битвам, радикальным манифестам, созданиям школ нового уровня или к ярким индивидуальным открытиям и прозрениям, предугадать, а тем более утверждать трудно. Единственное, в чем мы смело можем уверить нашего читателя, что “Новое литературное обозрение”, продолжая динамически развиваться и меняться вместе со временем, будет тем не менее верно тем базовым принципам, на которых оно возникло и которые не устает прокламировать: высокий профессионализм, открытость новым идеям, неавторитарность, независимость суждений.

Ирина Прохорова

Версия для печати