Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Журнал 2018, 290

В ожиданье непогод

Стихи

Документ без названия

 

* * *
Сумятица. В разгаре вьюг фиеста.
Сугробы, как подобья пирамид.
Развинчен свод, и город сорван с места
И в птицу превратиться норовит.
Вращаясь в дисгармониях угрюмых,
Готовит ветер ледяной набег.
Сумятица. И мир темнее в думах,
И ночь светлее, оттого что снег.


* * *
Снег придет в четыре утра,
А до этого будет сниться,
Как несут над землей ветра
Его белую колесницу,
Как плывет он в ней над водой,
Над горами, над лесом блёклым,
Задувая звезду за звездой,
Гравируя их образ по стеклам.
И ничто не задержит его,
Разве только душистая сладость
Елки в детской, где никого,
Кроме памяти не осталось.

 

ПАМЯТИ ОТЦА

* * *
день взлетает
ночь садится
снежность в облаке таится
и слегка уже седой
город по воде струится
влажных раковин зарницы
между морем и звездой

снов наброски
жизней блёстки
театра темные подмостки
в ожиданье непогод
млечный свет на перекрестке
и как точечная роспись
выплывает пешеход

он идет своей дорогой
город снежный
город строгий
прибывает на пути
дерево стройнеет в тоге
светофора свет недолгий
успевает замести

капля стынет и не бьется
он идет
позёмка вьется
пристань с лестницы видней
он идет
она дождется
даже если всё сотрется
в снег на этом полотне


* * *
Сумерек перевес,
Зимних дорог бесприютство.
Хочется вести с небес,
Хочется в небо уткнуться,
Слушать его перезвон,
Плыть по его полю –
Долго, за горизонт,
В вотчину звезд колокольных.
И повторять: «Прости...»,
И зашагать к перекрестку,
И на щеке унести
Снега хрупкую блестку.


* * *
Он явился почти на заре
Каплей света
И сказал: «Зима на дворе».
Только это.
А привиделось – море во льдах,
Волны-глыбы,
Мрамор чаек и пики яхт,
И хрустальные рыбы.
А привиделось – всполох искр,
Рассыпных, отраженных,
Город рос – ледяной обелиск
На ожогах,
Бинтовала его пурга,
Зло, нелепо,
Состояли его берега
Сплошь из пепла.
Он сказал – зима на дворе.
Не прибавил ни слова.
И спросонья никто не прозрел
Смысл ледовый.
Падал снег в тишину двора,
Шелестела газета.
И осталось земле от вчера
Только это.


* * *
Под землею ковчег
Полон траурным смыслом,
А по ней пишет снег
О высоком и чистом,
А над ней тишина,
Облаков мирозданье,
Жизнь, что пред-решена,
И с душою свиданье...


* * *
Вот земля принесла весть, что его нет,
Приползла паучками, траурными бабочками,
Жуками-могильщиками, и в обед
Двигалась за катафалком высохшего одуванчика
Процессия муравьев. Стал накрапывать дождь,
Ветер беспрестанно хлопал дверью, как будто
Кто-то прорывался из облачных толщ,
Что-то искал и вылетал через минуту,
И за этот крамольный побег с высоты
Гром сотрясал ее что есть силы,
И земля набрала в рот воды.
А небо говорило, говорило, говорило...


* * *
Куда ты теперь ведешь свой корабль?
Август уже за бортом, и эмаль
горизонта потрескалась
в каракулях море
чайки плачут моим голосом, и дельфины
качаются на хвостах, выгнув спины,
тычутся в звезды мокрыми носами
парусник неба со спущенными парусами
темная набережная с растрепанными волосами
бьет в корму пустоголовый ветер
несет альбатрос в клюве почту
вскроешь ее и прочтешь о том, что
этот месяц самый грустный на свете.
На случай, если ты не заметил,
близится годовщина твоей смерти.


* * *
Это август. Бабочек ворожба,
В штопках паутин – просветы полдня,
Дерева чуть накренившаяся изба
С налётом иконки Преображения Господня.
Это август. Замиранье реки,
Подставившей лицо, будто пляжница, солнцу.
Бликами быстрых снов мальки
В зазеркалье вод разомлевших носятся.
Это август. Воздуха волокно
Из предлетних чаяний, золотистой пыли.
Вот и ты укололся о его веретено,
Вот и ты разглядел над собою крылья...


* * *
Хочется зимы – высокой, чистой,
С кружевом поземки за окном,
С переливом ледянистых смыслов,
Где мерцает лужи окоём.
Хочется зимы высокой, легкой,
Как снежинок неосевших рой,
Как смешение души и вдоха,
Сновидений вольною игрой.
Хочется зимы высокой, светлой,
Чтобы в елях колокольный ритм,
И мечталось, как над ними с ветром
Кто-то всепрощающий парит.


ОТПЕВАНИЕ

                                     10 апреля будет отпевание...
                                                                        из газет

...И вот она протянула ему руку
И сказала: «Скоро мой день рожденья.
Давай с тобою сегодня играть по слуху.
Я буду флейтой. Слушай мое приближение,
Как слушал ветер когда-то, помнишь? По коже
Воздуха трепет, шелест пустой страницы...»
Он вспоминал и думал о непреложном,
Глядя на реку жизни в своей чернильнице.
«Всё иссякает», – она говорила-пела,
Заворожив часы небывалой речью, –
«Всё, что помимо чернил, остывает с телом...»
Он заглянул в их темень: «Это навечно...»
Неба отливы. Над океаном – заката
Больше, чем вод, пожелавших вместить солнце.
«Я буду флейтой», – пела она из десятого
Круга ли, дня ль, за земною витая околицей.
Он лишь прищурился, слушая музыку: «Ты ли?»
Сумерки глаз. Видней изнутри, чем снаружи.
«Кто это белые снеги сметает с крыльев?»
«Тот, Кто пришел душ разобщенность нарушить...»


* * *
Кто-то в сад полночный вышел
И всю ночь сновал по крыше.
Оказалось, это дождь
Очень серенький, невзрачный,
Будто небо то ли плачет,
То ли тает – не поймешь.
Это так весна приходит.
Всё развинчено в природе –
Четкость линий, строгость форм.
И от снега не осталось
Больше тайны. Только талость
На следах, ведущих в дом.
Снов размазаны границы,
И зачем-то снится, снится
Край земли и там звезда.
Как рисунок карандашный,
Бог стирает день вчерашний
И сдувает в «навсегда».

                            Филадельфия

 

Версия для печати