Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Журнал 2016, 282

Серебряный век в БСЭ: невышедшая статья

 

История русской науки о Серебряном веке сравнительно недавно стала предметом исследовательского интереса, но уже привлекла внимание ученых разных специальностей – филологов, историков, культурологов, социологов, а также архивистов и коллекционеров. Обобщающих исследовательских работ на эту тему пока не появилось, но в научный оборот введены и продолжают вводиться важные источники, включая неопубликованные тексты и переписку ученых. Продолжение этой работы и расширение ее масштабов представляется тем более необходимым, что изучение Серебряного века в советское время никогда не прекращалось, хотя было вынуждено мимикрировать и даже уходить в подполье. В истории русской науки о литературе в ХХ веке – это одна из самых увлекательных, поучительных и трагических страниц.

Ценные материалы по данной проблематике сохранились в личном архиве Леонида Константиновича Долгополова (1928–1995), который находится в моем собрании. Автор работ о Блоке и Белом, которые можно назвать классическими, Долгополов отличался широтой исследовательского кругозора и интересом к литературной и культурной истории эпохи в целом, что позволяло ему делать значимые обобщения, избегая верхоглядства. Живший в неблагоприятной – общественно, профессионально и лично – атмосфере, он не был «диссидентом», но и не «делал карьеру», оберегая свободу творчества и идя на минимальные необходимые компромиссы для публикации своих работ. Впрочем, и на компромиссы он шел не всегда, о чем свидетельствуют публикуемые документы.

Во всех трех изданиях «Большой советской энциклопедии» особое место занимал отдельный том «СССР». В третьем, «красном», издании – это вторая книга тома 24. Открыв статью о русской литературе, мы видим раздел о рубеже XIX–ХХ вв. – короткий, бессодержательный, чтобы не сказать бессмысленный, и анонимный. Даже для того времени он смотрится убого, хотя мог быть иным. Редакция литературы и языка издательства «Советская энциклопедия» первоначально заказала этот раздел Долгополову, что выглядит как неординарный знак уважения и внимания, поскольку предполагаемый автор столь «статусного» издания занимал в советской «табели о рангах» незначительное положение, будучи всего лишь кандидатом филологических наук и бывшим сотрудником ИРЛИ, с 1971 г. находившимся «на творческой работе», то есть на «вольных хлебах». В редакции его знали как эрудированного, неординарно мыслящего и несговорчивого автора – особенно по работе над статьей «Русский символизм» (вторая часть статьи «Символизм»), помещенной в 6-м томе «Краткой литературной энциклопедии»; материалы о ее подготовке опубликованы мной в «Новом Журнале» (Кн. 280. Сс. 183-194).

Долгополов написал заказанную статью, однако она не увидела света. Почему так получилось, ясно из впервые публикуемых ниже документов, которые иллюстрируют как определенный этап в развитии науки о литературе советского периода – не забудем, для какого издания предназначалась статья, – так и тогдашние научные и редакционно-издательские нравы. Будучи историком, не могу никого осуждать и «ставить оценки» даже любимому учителю. «Такие были времена

В мае 1974 г. редакция получила следующий текст (машинопись, подпись-автограф):

 

На рубеже XIX–ХХ вв. русская классическая литература вступает в последний период своего развития. Его известная независимость базировалась на том общем обновлении жизненной атмосферы, всей совокупности исторической жизни, которое прочно соотносится теперь уже с особенностями освободительного движения эпохи, принимающего в эти годы массовый характер. Оно становится «движением самих масс» (В. И. Ленин), что в корне меняет и картину идеологической жизни нации. Но, с другой стороны, отчетливо вырисовывается и иная, не менее значительная особенность литературы рубежа веков – ее кризисный, переходный, т. е. в конечном итоге несамостоятельный характер. Слишком большое место занимает в литературной жизни и литературных спорах 1890–1910-х гг. искусство предшествующего столетия. Чувствуя свою прочную связь с ним, опираясь на него, широко используя его мотивы и образы, либо, напротив, вступая в прямую полемику с ним и отталкиваясь от предлагаемых им решений, литература рубежа веков, вместе с тем, не прекратила механически своего существования в 1917–1918 гг. Она продолжала жить в творчестве писателей, переступивших рубеж революции (в этом случае традиции демократически настроенных литераторов становились частью новой, советской литературы, или, в другом случае, в творчестве писателей-эмигрантов рубеж эпох продолжал оставаться главной и даже иногда единственной темой творчества).

Наступление нового периода в литературном развитии обрисовалось уже на границе 1880–90-х гг. Уход из жизни корифеев литературного движения XIX в. (Некрасова, Гончарова, Тургенева, Чернышевского, Салтыкова-Щедрина, Достоевского, Фета), выдвижение на первый план писателей, сформировавшихся в 1880-е гг. (Гаршина, Короленко, Чехова и др.), привело к качественным изменениям внутри самого метода критического реализма. Многие из этих изменений (заостренность социальной проблематики, усиление роли подтекста и потенциальных, подразумеваемых смыслов, склонность к обобщениям широкого масштаба и символического характера и т. д.) со всей очевидностью сказались и на творчестве Л. Толстого. Не принимая и не понимая многого из того, что принес с собой двадцатый век, Л. Толстой (прямым последователем которого в этом отношении на рубеже веков был Бунин) объективно, содержанием произведений, написанных в 1890–1900-е гг. («Воскресение», «Хаджи-Мурат» и др.) активно участвовал в том сложном процессе выработки «нового» художественного «зрения», который не без оснований расценивается Ю. Тыняновым как особенность именно переходных эпох в истории литературы. Иной становилась на рубеже веков не только общая картина состояния словесного искусства, но сама структура художественного мышления. На первый план в сознании и творчестве писателей выдвинулась личность во всей совокупности своих исторических и общественных связей, впитавшая в себя сознание неблагополучия и напряженное ожидание перемен в самих основах жизненного устройства. Ни по характеру связей, ни по объективному смыслу судьбы она не была единой в произведениях разных художников. Более того, как раз на рубеже XIX и ХХ столетий человеческая личность как герой литературы с такой силой выявила свои полярные особенности, с какой не делала этого никогда ранее. Но во всех случаях она прочно ощущала себя во власти конфликтов и столкновений, имеющих не один только личный и не один только единичный характер. Она стала показателем общего значения, показателем эпохи в целом.

Решающим в таком повороте оказалась резкая интенсификация самого исторического процесса на рубеже веков. Он уже не был чем-то протекающим вовне, независимым от человека и не воздействующим на формирование его как личности. «...Мировой водоворот, – писал Блок, – засасывает в свою воронку почти всего человека; от личности почти вовсе не остается следа...» (Собр. соч. Т. 3. М.-Л., 1960. С. 298). Ощущение полной причастности к происходящему в «большом мире», зависимости от него, стало едва ли не основным качеством героя русской литературы конца XIX – начала ХХ вв., независимо от того, какую позицию («активную» или «пассивную», говоря условно) занимал он по отношению к окружающей действительности.

Это новое качество литература рубежа веков выявила уже в ранних рассказах Горького, в произведениях плеяды молодых писателей-реалистов (Бунина, Куприна, Л. Андреева, Вересаева, Серафимовича, Б. Зайцева и др.). Причем если в творчестве части из них преобладали критические тенденции (даже несмотря на новизну тематики, как, например, в повести Куприна «Молох»), то в произведениях Горького, Серафимовича критический пафос приобретал форму прямого протеста против условий существования в буржуазном обществе. В эти же годы первые шаги в литературе делают символисты, активно заявляющие о себе как о сторонниках искусства «идеалистического» (см. поэтические опыты Вл. Соловьева, стихотворение Н. Минского «Как сон пройдут дела и помыслы людей», книгу Д. Мережковского «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы», антинигилистические статьи А. Волынского и др.)...

 

(полную версию текста вы можете прочитать в журнале и / или он-лайн по электронной подписке)

 

 

Версия для печати