Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Журнал 2015, 280

Эмма Чудновская 

А. З. Штейнберг. Проза философа

А

 

 

А. З. Штейнберг. Проза философа. Сост., вступит. статья и комм. Н. Портновой. – München: ImWerden Verlag. 2014.

После двух переизданий – мемуаров («Литературный архипелаг») и философско-критических работ («Философские сочинения.Мiръ. 2011) – наследие Аарона Штейнберга (1891–1975) стало доступнее современному читателю. Это не значит, что произошло полноправное вхождение его в культурную память потомков. Недавно был сделан для этого еще один шаг: изданы хранящиеся в личном архиве философа его литературные сочинения. 

Как философ неокантианского направления, Штейнберг старался сосредоточиться на предмете своего главного выбора – «чистой философии». Но наделенного богатым воображением, фантазией и тонким чувством слова, его всегда тянуло к литературе: к стихам, прозе и драме. Покончить с писанием стихов удалось «с помощью» Брюсова1, но проза писалась, и многие сочинения в первый период жизни подвергались уничтожению. Сохранившиеся же интересны, в первую очередь, как документы духовного становления.

Автобиографическая повесть о гимназических годах («К архипелагу начала века») позволяет понять рождение Штейнберга как философа. В 1905 году подросток хотел противодействовать злу, но «совместить погромы, монархизм, марксизм и революцию было невозможно», – так он впервые почувствовал раздвоение «Я» «на автомата, не разбирающегося в мотивах своих действий», и «наблюдателя, холодного и беспристрастного». Этот акт внутреннего диалога стал судьбоносным: «Сама реальная революционная стихия отступила как бы за окраину моего сознания, и место ее заняла Философия». В университете были сформулированы максималистские задачи – «угадать устройство мира и создать его модель». Художественные опыты, введенные в сборник («Как на мудреца-журавля оказалось довольно простоты» и «История одного открытия»), показывают, как спорил он сам с собой, как выходил из кризисов и неустанно двигался вперед.

В петроградские годы (1918–1922) литературные произведения, видимо, не создавались; Штейнберг – теоретик и преподаватель философии, ученый секретарь Вольфилы, казалось, «впервые жил нераздвоенно, был согласен с собой». Однако в берлинской эмиграции был начат большой роман об эмиграции, написана повесть «Достоевский в Лондоне». Во второй эмиграции (в Лондоне, с 1934 г.) Штейнберг «позволил себе» быть писателем-очеркистом и нашел формы синтеза философии с литературой. В книге представлены портреты некоторых современников: С. Михоэлса, израильского дипломата, двоюродного брата С. Фридмана, Х. Бялика и Баал-Махшавота.

Третий раздел сборника составлен из тех экспериментальных сочинений, которые рождались внутри дневников. Обычная дневниковая запись превращалась в исповедь экзистенциалиста, психологический этюд и воспоминание вместе. В 1960-е гг. на русском языке в эмиграции существовали опыты экзистенциональной философской прозы; лучшие из них, кажется, – это письма Штейнберга покойной жене «Letters to Mrs S. Steinberg...» и «Мое грехопадение». Обращение к ушедшей – абсолютно логически выстроенный текст. То ли автор скорбит, то ли разгадывает загадку; он переполнен нежностью к покойной и, в то же время, – удовлетворением от испытываемых чувств («...если бы ты только знала и в прошлом, и теперь, как я люблю мою нежную любовь к тебе и как я тебе за нее благодарен»). В мучительном «расследовании» нет итога, оно не сводимо к какой-либо одной идее или состоянию; живая боль потери сочетается с отстраненностью. «Психологическая драма, – пишет во вступительной статье Н. Портнова, – свободна от предусмотренной идеи, принцип бесконечности познания человека получает трагическое звучание неотменяемого личного опытаСтоль же необычен – как в жанровом, так и в сюжетном отношении – небольшой рассказ «Мое грехопадение». Его вполне можно было бы назвать психологическим этюдом, выросшим из дневниковой записи. Развитие напряженного сюжета (повествование о душевной боли мальчика, не понимающего, что с ним происходит) сопровождается попыткой «расшифровать» необъяснимое. 

«Интеллектуальное путешествие» Штейнберга, начавшееся в 1910-е годы, закончилось в 1970-х, а возникшая, на границе документа и вымысла, художественная форма сделала его интересным для всех. Настоящая личность, по мнению философа, должна постоянно заниматься обогащением своего сознания за счет постижения мира. Афоризмы Штейнберга обогащают. Скажем, такая его мысль: «...В масштабе этого летящего времени однозначность отношения к иллюзиям невозможна».

Можно высказать, пожалуй, лишь одно замечание к представленной книге. Во вступительной статье не хватает, пусть даже краткого, разговора о поэтике текстов философа. Например, о художественной детали прозы Штейнберга, которая делает ее многослойной и подлинно художественной. Сам Штейнберг в таких деталях видит «эмбриональную стадию в эволюции... индивидуального существования». Хочется высказать и пожелание составителю в ее дальнейшей работе: как дневники, так и цитируемые статьи философа было бы интересно увидеть в отдельно изданной книге.

________________________________

1. Литературный архипелаг. Вступит. статья, подготовка текста, сост. и комм. Н. Портновой и В. Хазана. – М.: НЛО. 2009. С. 10.

Версия для печати