Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Журнал 2015, 280

«Новое русское слово»: 1910–1985 годы

Часть 2

Марк Уральский, Марина Новак

 

 

 

Продолжение. См. Часть 1. От Окунцова до Вейнбаума. – НЖ, № 279, 2015.

 

 

 

Часть 2. Андрей Седых

В контексте рассказа о личности Марка Ефимовича Вейнбаума нельзя еще раз не упомянуть о его деятельности на посту президента Литфонда (Litfund), или Литературного фонда поддержки русских писателей и ученых в изгнании («Fund for the Relief of Russian Writers and Scientists in Exile»). С момента своего основания в 1918 г. (Нью-Йорк) это общество было тесно связано с НРС. Первый председатель Литфонда М. Е. Вильчур1 являлся одновременно редактором НРС, затем президентом был Н. Д. Авксеньтьев (до конца 1942 г.) и А. Я. Столкинд2, а с 1948 г. этот пост до конца своих дней занимал М. Е. Вейнбаум. Под его руководством Литфонд превратился в главную филантропическую и культурно-просветительскую организацию Русского Зарубежья. В разоренной войной Европе русские интеллектуалы первой и второй волны находились в отчаянном положении. В эти тяжелые годы Вейнбауму удалось наладить четкое функционирование распределительного механизма Литфонда, который помимо денежных пособий регулярно осуществлял отправку в Европу, главным образом во Францию, продовольственных и вещевых посылок. На вечерах, юбилеях и презентациях книг писателей-эмигрантов, регулярно устраиваемых Литфондом, собирались дополнительные средства, которые без промедления шли на выплату пособий нуждающимся. Следует подчеркнуть, что, будучи человеком высоких моральных принципов, Вейнбаум умело подбирал сотрудников, отвечающих за сбор и распределение финансовых средств. Его правой рукой на этом ответственном и весьма «скользком» поприще был журналист и активный общественник Илья Маркович Троцкий3, человек с незапятнанной репутацией, пользующийся неограниченным доверием в кругах филантропов из числа сильных мира сего. Помощью Литфонда пользовались практически все русские деятели культуры – эмигранты, пережившие войну во Франции. Об этом весьма наглядно свидетельствует, в частности, переписка И. М. Троцкого, И. А. Бунина и М. А. Алданова4.

На фирменном формуляре Литфонда в 1951 г., например, помимо имен президента – М. Е. Вейнбаума, вице-президента – Андрея Седых и секретарей – И. М. Троцкого и Е. И. Тартака, в числе членов правления и консультативного совета значатся такие знаменитости, как М. А. Алданов, В. А. Александрова, А. А. Поляков, А. Я. Столкинд, Лидия Шаляпина, князь А. А. Друцкой, Ф. З. Атран, Ю. Л. Делевский, М. В. Добужинский, Осип Дымов, А. А. Гольденвейзер, С. И. Юрок, профессор В. Н. Ипатьев, Григорий Пятигорский и др.5 Как видно из этого перечня имен, Литфонд, руководимый М. Е. Вейнбаумом, был организацией весьма солидной и авторитетной. За всю историю ее, а Литфонд исчез с американского горизонта в середине 1990-х гг., не известно ни одного скандального случая, связанного с его деятельностью, упреков в утаивании или громогласных обвинений в несправедливом распределении средств. И это при том, что злоупотребления в финансовой сфере – дело, образно говоря, «житейское», а Русское Зарубежье в своей повседневности, как известно, всегда кипело от всевозможного рода склок, скандалов и взаимных обвинений!

Кончина Вейнбаума совпала с уходом из жизни большинства старейших авторов НРС. Одновременно в 1970-е гг. на Запад хлынула третья волна эмиграции, принесшая с собой новые громкие литературные имена, нового читателя и новые конфликты. На посту главного редактора НРС и президента Литфонда Марка Вейнбаума сменил его заместитель Андрей Седых.

Про литератора Андрея Седых, в миру звавшегося Яков Моисеевич Цвибак (1902–1994), хорошо разбиравшийся в людях и весьма сдержанный в своих оценках Марк Алданов писал: «Цвибак очень честный и порядочный человек, – я, слава Богу, знаю его тридцать лет»6. Не менее лестную оценку личности А. Седых дает известная литератор и издатель Русского Зарубежья Софья Юльевна Прегель (1897–1972). В письме на имя Ф. Даманской7, датированном 20 декабря 1956 года, она, например, писала: «В отзывчивости А. Седых не сомневаюсь – это хороший человек и отличный товарищ»8. Подобного рода характеристики А. Седых, вкупе с не менее позитивными эпитетами «энергичный», «увлеченный», «компетентный», «талантливый», можно найти и у других «свидетелей времени».

Яков Моисеевич Цвибак, писатель, журналист и общественный деятель русской эмиграции, «родился 1-го августа 1902 года в Феодосии9. Там же он окончил гимназию. Его отец был журналистом10, писал корреспонденции для газет ▒Южные ведомости’ и ▒Крымский вестник’; маленький Яша еще в раннем детстве знал, что пойдет по стопам отца. Свои юные годы автор описал в некоторых крымских рассказах, вышедших отдельной книгой11 в 1977 году. Есть там автобиографическое, полное юмора повествование о том, как маленький феодосийский гимназист чуть не попал на цирковую арену, случайно став ▒учеником’ борца-тяжеловеса чемпиона Украины Стыцуры. От циркового выступления будущего редактора ▒Нового русского слова’ вовремя спас отец»12. В 1920 г. восемнадцатилетний Яков Цвибак навсегда покидает Россию. Устроившись матросом, он отбывает на пароходе в Болгарию, откуда перебирается в Константинополь. «Его кратковременное пребывание в Константинополе запечатлено в забавном повествовании ▒Звездочеты Босфора’13 (так назван и весь сборник рассказов с предисловием Бунина, выдержавший два издания: 1948, 1973) о том, как молодые, голодные, но изобретательные юноши-беженцы, купив старую подзорную трубу, стали взимать деньги с доверчивых прохожих, предлагая им взглянуть на Луну в ▒телескоп’. Конец ▒Пулковской обсерватории’ наступил, когда небо покрылось тучами и целыми днями лили дожди. В 1935 году на 25-летнем юбилее ▒Нового русского слова’ Андрей Седых ответил на запрос о его биографических данных: ▒Биографии у меня нет. 18-летним юношей я продавал на улицах Константинополя русские газеты. Теперь сотрудничаю в этих газетах. Это все. И для журналиста этого вполне достаточно’»14.

Затем Яков Цвибак через Италию переехал во Францию и в 1921 году появился в Париже. Здесь он обратил на себя внимание видного российского государственного деятеля Михаила Михайловича Федорова15, который курировал дела русских студентов-эмигрантов. По его направлению молодой человек поступил в Высшую школу политических наук в Сорбонне, которую окончил в 1926 г. Еще раньше, в 1922 г., он устроился на журналистскую работу в милюковскую газету «Последние новости», тогда же родился на свет псевдоним Андрей Седых. В 1925 г. Яков Цвибак работал парламентским корреспондентом «Последних новостей», получив официальный пропуск во французскую Ассамблею, а к началу 1930-х гг. уже состоял членом редколлегии газеты. Кроме того, с конца 1920-х гг. он являлся иностранным корреспондентом рижской газеты «Сегодня» и «Нового русского слова» и работал секретарем издательства Я. Е. Поволоцкого16, в котором опубликовал несколько своих книг: первые, еще под своей фамилией, сборники очерков «Старый Париж» (1925 г.) и «Париж ночью» (1928 г., с предисловием А. Куприна), а начиная с 1930 г. – под псевдонимом Андрей Седых.

Литературный дар молодого эмигранта обратил на себя внимание видных писателей Русского Зарубежья – М. Алданова, Н. Тэффи, А. Ремизова, И. Бунина и др., с которыми А. Седых вскоре сблизился, и богатейший материал этого периода отразился впоследствии в его мемуарных произведениях17. Продолжая работать в прессе, Седых выпустил две книги рассказов: «Там, где была Россия» (Париж, 1931 г.) и «Люди за бортом» (Париж, 1933 г. – о парижской жизни низов эмиграции). Последняя книга была высоко оценена И. Буниным: «...так отлично написана она, легко, свободно, разнообразно, без единого фальшивого слова, с живыми лицами».

В 1933 г. Бунин пригласил Андрея Седых в качестве литературного секретаря сопровождать его в Стокгольм для получения Нобелевской премии по литературе, где, по отзывам прессы, Седых проявил себя очень энергичным и волевым менеджером. «Многим, лично знавшим Андрея Седых, известно, что больше всего он любил профессию журналиста. <...> А вот к [себе как] прозаику <...> относился весьма сдержанно. ▒Да, я, конечно, писатель. Но всe-таки, какого-то необходимого для большого писателя качества, того, что было у Бунина, у меня, в конечном счете, нет, – сказал он мне как-то. – Но журналист я хороший. Даже очень хороший’. В последнем он не ошибался. Журналистский талант Андрея Седых в период расцвета его творческих сил был поистине феноменален. Он обладал необыкновенной наблюдательностью, умел быстро схватывать важные детали, делавшие его зарисовки с натуры живыми, интересными и убедительными. Причем метко описать он мог решительно все. В одну из наших встреч <...> Седых сказал, глядя на официанта южноамериканского облика: ▒Мне стоит поговорить с ним несколько минут, и я напишу о нем интересный очерк, в котором будет и его детство, и эмиграция в США, и жизнь в Нью-Йорке его семьи – жены и ребятишек’»18.

Андрей Седых с 1932 г. был женат на артистке Евгении Липовской19, являвшейся энергичной помощницей во всех общественных и филантропических мероприятиях мужа. Вместе с ней он бежал в 1942 г. из оккупированной немцами Франции в США. «Женя Грей в Европе была очень известной певицей. И она все давала концерты. Иногда на частных вечерах сама пела песни. Я бы сказала, что они были сердцевиной культуры этой ▒первой’ волны эмиграции в Нью-Йорке. Он (А. Седых. – Авт.) ещe искал людей – писателей – для ▒Нового русского слова’. Газета платила гроши. Я помню, что когда – я в те годы занималась Есениным, дела давно минувших дней, – он просил, я что-то там написала – статью, ну, довольно большую, за которую мне заплатили целых шесть долларов, которыми я тогда очень гордилась. Люди писали для ▒Нового русского слова’ не ради денег, а ради дела. Ради святого дела сохранения русской культуры. <...> И то, о чeм забывают, что удивительно, что Андрей Седых, хотя он был главным редактором, он не мог на этом себе просто заработать достаточно на жизнь. Он был страховым агентом. Он продавал страховку моим родителям и почти всем эмигрантам той волны. Он ходил по домам по вечерам, объяснял, что и как, и занимался страховкой. Иначе он и Женя, они бы умерли с голоду»20.

После кончины Вейнбаума Андрей Седых, по сути, оказался последним представителем поколения эмигрантов первой волны, определявших лицо «Нового русского слова». В плане общественно-политическом он твердо проводил антикоммунистическую линию своего предшественника и коллеги, но все, что касалось литературной проблематики и стилистики публикаций, претерпело существенные изменения. С началом третьей волны эмиграции из СССР в Русское Зарубежье пришло новое поколение, с принципиально иными художественными вкусами и задачами. Хотя сам Седых был глубоко укоренен в Серебряном веке, внешние обстоятельства заставляли его идти в ногу со временем. Поэтому он широко открыл двери НРС бывшим советским литераторам из числа новых эмигрантов. В НРС публиковались практически все известные литераторы новой волны, и среди них В. Аксенов, Ю. Алешковский, И. Бродский, П. Вайль, В. Войнович, А. Ге-нис, Ф. Горенштейн, С. Довлатов, И. Ефимов, К. Кузьминский, Л. Лосев, Э. Лимонов, Ю. Мамлеев, Саша Соколов, А. Солженицын, А. Цветков и др. Благодаря притоку свежих сил газета продолжала активно развиваться.

Сам Андрей Седых рассказывал о своей жизни и редакторской деятельности в НРС следующее21:

Пока я не стал главным редактором, я никогда не был так занят. Я ведь из тех людей, которые любят делать все сами. Я даже конверты заклеиваю и марки клею сам; прихожу в редакцию к восьми утра, раньше всех. Дома работаю до одиннадцати вечера. Встаю в шесть. В субботу читаю журналы и газеты, их у меня скапливается целая гора, готовлюсь к «Заметкам редактора». А в воскресенье пишу. Правда, пишу я недолго, два-три часа. И так уже много лет, изо дня в день. <...> Я очень люблю газету. Я считаю себя журналистом, не писателем. Это у меня в молодости был период, когда хотелось писать беллетристику. Ну, я написал несколько книжек рассказов. Но это ничего не доказывает. По-настоящему я – журналист, и мне этого вполне достаточно. Газета – мое призвание, моя любовь. Я отдал этому делу всю жизнь. Расскажу вам историю из своего детства. Я родился в Феодосии. Мой отец был профессиональным журналистом. Каждый вечер он писал свои корреспонденции на узких длинных полосках бумаги, которыми тогда пользовались журналисты. Мне было три года, я еще не умел писать, но устраивался рядом на стуле, брал такую полоску и начинал выводить на ней каракули. На вопрос отца, что я делаю, я отвечал вполне серьезно: «Я пишу корреспонденцию в газету» – именно «корреспонденцию», не статью, не очерк. <...>

Эмигрантская газета, конечно, отличается от любой другой. Сюда люди идут за помощью, как к бесплатному адвокату, советчику, ходатаю по чужим делам. Почему-то приходит очень много сумасшедших. <...> История «Нового русского слова» вообще очень тесно связана с историей всего эмигрантского движения. Первая эмиграция была неповторима во всех отношениях. Это была эмиграция элиты – художественной, музыкальной, литературной. <...> Словом, это были сливки общества, знаменитые, но пожилые люди, которые довольно быстро стали уходить из жизни. Началось движение вниз. Это напоминает движение биржевого курса. Когда он падает очень низко, снова начинается повышение. Пришла вторая волна эмиграции. Это были военнопленные, те, кто ушел на запад вместе с немцами, остатки власовской армии. Это была военная эмиграция. Как и первая, она была очень антикоммунистическая. Как и первая волна, вторая продолжалась лет тридцать – естественный срок. И вот в семидесятых годах, когда снова стало довольно трудно, хлынула третья волна. Новые эмигранты очень быстро освоились с «Новым русским словом» и нашли тут сочувственное отношение и поддержку. <...>

Особых сложностей у нас нет, но порой мы сталкиваемся с непониманием того, какие трудности здесь ожидают людей. Они попали в совершенно чужой мир. Это люди с другой планеты. То, что нам кажется чудовищным и ненормальным, они всосали с молоком матери. Будем откровенны – только немногие руководствовались, уезжая из СССР, политическими мотивами. Я считаю, что третья волна – это наиболее аполитичная эмиграция из всех. Это эмиграция людей, которые хотели жить по-человечески, воспитывать детей, ездить, куда они хотят, не зависеть от чьих-то разрешений, от всяких комитетов. Словом, быть свободными в бытовом и духовном смысле слова. Что ж, в этом отношении Америка – прекрасная страна... Эта эмиграция оказалась очень живучей, очень крепкой, она привыкла в России ко многим испытаниям... Талантливый, энергичный народ! Но вот что меня поражает: новые эмигранты (даже те из них, кто преуспел материально) никогда не жертвуют деньги на благотворительные нужды. Я всю жизнь занимаюсь благотворительностью. В Париже придумал «голодную пятницу». Мы отдавали в страстную пятницу стоимость своего обеда в фонд специальной помощи. В первый же день перед редакцией выстроилась огромная очередь людей, сдающих деньги. Когда я приехал в Нью-Йорк, сразу же организовал фонд срочной помощи, потому что стариков было много, социального страхования не было никакого. Вот недавно прошел очередной сбор в фонд срочной помощи. Должен сказать, что на наш призыв откликаются в основном представители первой и второй эмиграций – третья, как правило, не жертвует. Я объясняю это тем, что в Советском Союзе нет частной благотворительности. Там это не принято. А здесь, в Америке, все построено на частной благотворительности. На пожертвования создаются оперные театры, симфонические оркестры, библиотеки, концертные залы. <...> К сожалению, русские артисты вообще не жертвуют. И во Франции было то же самое. Я никогда не получал денег от больших артистов. Меня это огорчает, потому что они очень многим обязаны прессе – рекламой, интервью, рецензиями. А когда надо помочь этим людям, которые им же создавали популярность, внести свою лепту в Литературный фонд, – вы встречаете глухое молчание. Какой-нибудь пенсионер-старик присылает свои пять долларов, оторванные от пенсии. А люди, которые получают по 10-15 тысяч долларов за каждое выступление, не платят ни копейки. Иногда обещают, но не выполняют обещанного. <...> А за свои статьи я не получаю ничего. Я пишу, потому что люблю писать. За 30 долларов я бы не стал писать. Я всегда предупреждаю, что с гонораров Н[ового] Р[усского] С[лова] жить нельзя, это случайный заработок. Я никогда не притронулся к газетным деньгам, к основному капиталу. Очень часто его не хватает. Особенно летом, когда падает подписка, я всегда одалживал газете свои собственные деньги. <...> Когда я умру, весь капитал останется в газете. Так и Вейнбаум поступил. У нас большие расходы – гонорары за статьи, аренда помещения, штат 150 человек. И так далее.

 

А вот что воспоминает о «Новом русском слове» и его редакторах художник Сергей Голлербах22 – эмигрант из второй волны:

В начале 50-х годов редакция находилась на втором этаже небольшого здания на 56-й улице и Восьмой авеню в Манхэттене. Внизу работала типография и издательство Мартьянова, выпускавшее открытки и отрывные календари и существующее и по сей день. Длинное помещение редакции было в конце отгорожено, и там, направо, находился кабинет главного редактора Марка Ефимовича Вейнбаума, а слева – его помощника Якова Моисеевича Цвибака, он же – Андрей Седых. Марка Ефимовича я еще застал в живых. После его кончины главным редактором стал Яков Моисеевич. Под его руководством газета расцвела. Из маленькой газетки в восемь страниц «Новое русское слово» превратилось в солидное периодическое издание. Оно стало источником информации и увлекательным чтением для всех живущих в Америке русскоговорящих. Газета не имела определенного политического направления, но, как говорил Андрей Седых, не признавала двух «измов» – коммунизма и фашизма. В ней печатались статьи, рассказы, поэзия, имелся отдел хроники, крестословиц и отдел юмора. <...> Яков Моисеевич <...> возглавлял в Нью-Йорке наш эмигрантский Литфонд, помогавший писателям и поэтам, оказавшимся в эмиграции во многих странах и находившимся в стесненных обстоятельствах. Собрания Литфонда, на которых присутствовал и я, проходили на его квартире на 70-й улице около Бродвея. Яков Моисеевич любил искусство, <...> знал лично Марка Шагала, который подарил ему несколько своих литографий. Они были впоследствии проданы, и вырученные деньги пошли в Литфонд.

<...> Шли годы, Яков Моисеевич старел и начал искать себе помощника в среде новоприбывших из Советского Союза эмигрантов. Однако найти подходящего по уровню культуры, эстетическим пристрастиям и убежденииям человека оказалось делом нелегким. Помню, я как-то позвонил Якову Моисеевичу, и на мой вопрос, как он поживает, престарелый редактор ответил: «Сижу и правлю поступившие рукописи, слово ▒Бог’ пишу с большой буквы, зачеркиваю слово ▒ж...’»... В конце 70-х годов в типографии «Нового русского слова» произошел взрыв, но злоумышленников так и не нашли. Впрочем, газета переехала, в результате этого, в лучшее помещение на 34-й улице. <...> Кончина Евгении Иосифовны была для Якова Моисеевича тяжелым ударом, от которого он не оправился и вскоре последовал за нею.

Попав в другие руки, газета «Новое русское слово» изменила свой облик, и не к лучшему. <...> Конечно, времена и люди меняются. Но все же... все же... те, кто помнит старую газету, оплакивают ее исчезновение и с теплым чувством вспоминают ее старого редактора Андрея Седых23.

           

В высказываниях С. Л. Голлербаха без труда можно уловить нотки «межволнового» отчуждения. Особых комментариев тут не требуется. Новые эмигранты не встретили в кругах старой русской эмиграции ни понимания, ни сочувствия. А по-иному здесь быть и не могло. Слишком различными оказались амбиции и велики различия – возрастные, ментальные и культурные – между представителями отдельных «волн» в Русском Зарубежье. По сути, здесь встретились даже не «отцы и дети», а «дети разных отцов».

Андрей Седых, как питомец Серебряного века, новую эмигрантскую литературу не понимал и не признавал. Валерий Вайнберг вспоминает, например, такой анекдотичный случай: «Я помню, когда Андрей Седых пришел и рассказал историю его знакомства с Иосифом Бродским. Он сказал мне: ▒Я подошел к Бродскому и сказал ему: Иосиф, я не печатаю Вас только потому, что я Вас не понимаю’. Иосиф посмотрел и сказал: ▒Ну, все в порядке’. Накануне получения Нобелевской премии я напечатал произведения Иосифа Бродского разворотом в ▒Новом русском слове’»24.

Впрочем, будучи человеком по природе доброжелательным и глубоко интеллигентным, Седых старался как мог интегрировать у себя в газете «третью» волну. Первое время многие из новоприбывших мастеров пера подвизались именно в «Новом русском слове». Людмила Кафанова25, например, вспоминает: «Первый визит в Нью-Йорке – (в 1975 году, прямо через несколько недель после того, как мы приехали. Я с ними сотрудничала, наверное, до 80-го года или до 82-го) – я нанесла редакции газеты ▒Новое русское слово’. Помещалась она тогда на 256 улице, в старом, полуразвалившемся домике, пережившем свою молодость, скорее всего, в годы Войны за независимость. На первом этаже располагалась типография, точная копия типографии в филиале Музея Ленина в Москве, около Бутырской тюрьмы, где, якобы, в первые годы ХХ века печаталась большевистская ▒Искра’. Сама редакция, редакторы и переводчики новостей, корректоры, отдел подписки, отдел рекламы и бухгалтерия ютились в большой комнате на втором этаже, где был выгорожен закуток для главного редактора и владельца газеты Андрея Седых, он же Яков Моисеевич Цвибак. Мне, после ультрасовременных редакционных кабинетов и типографий комбината ▒Правда’, где помещался и печатался ▒Огонек’, было странно видеть в Нью-Йорке редакцию и типографию старейшей в мире за рубежами СССР ежедневной антисоветской газеты на русском языке в столь допотопном состоянии. Но, что есть – то есть, другого не дано. Вошла в закуток главного редактора, представилась, Яков Моисеевич встретил меня весело и любезно, взял принесенную статью, убей бог не помню о чем, посмотрел и сказал: ▒Нам подходит, будем печатать’. После чего завел со мной очень милый разговор о том о сем»26.

Евгений Рубин27, с 1984 г. одиннадцать месяцев проработавший в «Новом русском слове» ответственным секретарем, вспоминал, что Седых был «довольно симпатичный человек, сам очень умелый журналист. Он раз в неделю (по вторникам.Авт.) печатал свой большой материал в ▒Заметки редактора’ <...> на актуальные темы, и это были хорошие заметки, которые читались и которые были одной <...> из привлекательных черт этой газеты»28.

В конце 1970-х в газете были опубликованы четыре острополемические статьи Э. Лимонова29, который затем посчитал для себя за лучшее самым хамским образом рассориться с НРС и ее главным редактором А. Седых лично. Да и с большинством других ведущих литераторов из числа новоприбывших у НРС, в целом, не возникло прочных дружеских отношений. Об этом прискорбном факте впоследствии многие писали, в том числе и главный «бузотер» Сергей Довлатов30, основатель еженедельника «Новый американец»31.

Здесь следует подчеркнуть, что в отличие от второй, послевоенной, волны, третья волна была вполне сопоставима с первой по количеству представителей советской интеллектуальной элиты, вымытых из «исконного национального очага»: Аксенов, Алешковский, Войнович, Галич, Гладилин, Коржавин, А. Кузнецов, В. Максимов, В. Некрасов, Солженицын, – так и ее андеграунда: Бродский, Лимонов, Мамлеев, С. Соколов... Как уже отмечалось выше, в начале 1970-х в Русском Зарубежье встретились не просто разные поколения, а представители разных эпох, сформировавшиеся как личности в различных культурно-социальных условиях. Единственное, что их объединяло, был антисоветизм. В остальном, и в первую очередь в плане художественной проблематики, они являлись непримиримыми антагонистами. Очень четкой представляется в этом контексте такая формулировка: «Взаимоотношения между волнами эмиграции как культурная проблема»32.

В середине 1980-х гг. между «Новым русским словом» во главе с Андреем Седых и «Новым американцем» развернулась жаркая полемика33. В № 65 «Нового американца» от 10-16 мая 1981 г. Довлатов опубликовал «Открытое письмо главному редактору ▒Нового русского слова’», в котором четко сформулировал причины, породившие конфликт в эмигрантской журналистской среде США.

<...>Мы досадили Вам фактом нашего существования. До 70-го года в эмиграции царил относительный порядок, отшумели прения и споры, распределились должности и звания, лавровые венки повисли на заслуженных шеях. Затем накатила Третья волна. Как и всякая человеческая общность, мы разнородны, среди нас есть грешники и праведники, светила математики и герои черного рынка, скрипачи и наркоманы, диссиденты и работники партаппарата, бывшие заключенные и бывшие прокуроры, евреи, православные, мусульмане и дзэн-буддисты. При этом у нас много общего – наш тоталитарный опыт, болезненная чувствительность к демагогии, идиосинкразия к пропаганде, неверие в риторику. И пороки у нас общие: нравственная и политическая дезориентация, жизнестойкость, переходящая в агрессию, то и дело проявляющаяся неразборчивость в средствах. В нас густо замешано хорошее и плохое, как и в любой человеческой общности. Мы не хуже и не лучше старых эмигрантов, мы решаем те же проблемы, нам присущи те же слабости, те же комплексы чужестранцев и неофитов. Мы так же болеем душой за нашу ужасную родину, ненавидим и проклинаем ее тиранов, вспоминаем друзей, с которыми разлучены. Мы не хуже и не лучше старых эмигрантов. Просто мы другие. <...> Мы поняли одну чрезвычайно существенную вещь: советская власть – не форма правления, советская власть есть образ жизни многомиллионного государства, а следовательно, она живет в каждом из нас, в наших привычках и склонностях, в наших симпатиях и антипатиях, в нашем сознании и в нашей душе. А значит, главное для нас – победить себя, победить в себе раба и циника, труса и невежу, ханжу и карьериста. <...> «Новый американец» заговорил своим языком, правда, с легким еврейским акцентом, на свои темы, в своей оптимистической манере. И началась паника в старейшей русской газете. <...> Мы признаем заслуги Вашей газеты, мы также признаем Ваши личные заслуги, господин Седых, однако мы сохраняем право критиковать недостатки газеты и требовать от администрации честного делового поведения в рамках федеральных законов34.

Не вдаваясь в подробности, следует отметить, что в развернувшейся дискуссии поколений восьмидесятилетний Андрей Седых выглядел куда благородней, чем нещадно критиковавшие его молодые «новоамериканцы», часто позволявшие себе грубые выпады, а вскоре перессорившиеся и друг с другом. Впрочем, молодость, как известно, и беспощадна, и безрассудна, и в этом залог ее успеха в борьбе с охранительским благородством уходящих поколений.

Андрей Седых, который в качественном отношении вытянул «Новое русское слово» на уровень парижских «Последних новостей», где сам он плодотворно работал до войны и которые в его глазах являлись вершиной русской периодической печати, ушел на покой, когда СССР приказал долго жить. С его уходом закончил, к сожалению, свои дни и Литфонд, не нашедший достойных руководителей, которые смогли бы изыскать средства для продолжения его деятельности в новых условиях бытования Русского Зарубежья.

При новом руководстве НРС – главный редактор Георгий Вайнер35 – газета, кардинально сменив формат и тематику, достигла к середине 1990-х гг. пика своих тиражей. Вот как об этом вспоминали очевидцы: «Тогда газета имела самый большой тираж среди иноязычной прессы США (150 тысяч), опережая даже испаноязычные издания. <...> Какое-то время газета даже попадала в продажу в Москве. Под это дело для офиса были сняты дорогие апартаменты. <...> Из номера в номер шли статьи писателей из Москвы, Ленинграда и прочих городов необъятной России. Это были наилучшие из лучших. [Однако вскоре] флагман русской прессы на Западе стал тонуть. Ведь все большие расходы по гонорарам русских гениев, по содержанию офиса с его ▒оргтехникой’, с главным офисом в Нью-Йорке не где-нибудь, а на фешенебельной 5-й авеню <...>, на зарплату штатных журналистов и всякие представительства уходило очень много. А доходы падали: Нью-Йорк заполонили русские газеты, которые раздавались бесплатно. Они жили за счет местной рекламы, которая стоила для бизнесов дешевле, чем в НРС»36.

В 2010 г. НРС – теперь уже не «эмигрантская», а «зарубежная» русскоязычная газета, – торжественно отпраздновало свое столетие37, а в 2012 тихо почила в бозе. Однако сохранились полные комплекты газеты со статьями – многие из них читаются с интересом и по сей день, осталась и добрая память о людях, выпускавших НРС, каждый из которых с полным правом мог бы утверждать, говоря словами латинской пословицы: Feci quod potui, faciant meliora potentes,

– Я сделал все, что мог; кто может, пусть сделает лучше.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Вильчур Марк Ефимович (1883–1940), российско-американский журналист. Учился в Миргородской художественно-промышленной школе им. Н. В. Гоголя. Публиковал статьи по политико-экономическим вопросам в «Вестнике Юга», «Приднепровском крае», «Утре России», «Вокруг света», «Одесском листке» и других, напечатал ряд брошюр, в том числе «О партии мирного обновления» (Мариуполь, 1906). С начала 1910-х годов жил в США. С 1912 г. сотрудник газеты «Русское слово» (впоследствии «Новое русское слово»). Основал «Первое русское издательство в Америке», которое просуществовало до 1918 г., был одним из основателей и председателем русского Литературного фонда в США. Сборники очерков Вильчура «В американском горниле (Из записок иммигранта)» (Нью-Йорк, 1914) и «Русские в Америке» (Нью-Йорк, 1918) рассказывают об адаптации иммигрантов в США. Вильчур сообщает, в частности: «Чуткие и восприимчивые совершенно перерождаются в пять-шесть лет. Их кругозор расширяется, потребности становятся выше. <...> Русский крестьянин-иммигрант в воскресенье и праздничные дни преображается в настоящего американского джентльмена, который носит снежнобелый воротничок, а в вагоне трамвая или железной дороги по-американски ▒подбирает’ брюки, обнаруживая полушeлковые носки. Родная деревня едва ли узнала бы в этом молодом ▒барине’ того самого землероба, который уехал за океан, и решила бы при взгляде на такого франта, что это какой-нибудь белоручка-капиталист». – Вильчур М. Русские в Америке // Н.-Й.: Первое русское издательство в Америке, 1918. Сс. 72-73.

2. Авксеньтьев Николай Дмитриевич (1878–1943), российский общественно-политический деятель, публицист, масон. Член Государственной думы, член ЦК партии эсеров. С 1907 г. в эмиграции. В Париже был одним из редакторов органа эсеров «Знамя труда», участвовал в издании газеты (затем журнала) «Призыв». Вернулся в Россию в 1917 г. Министр внутренних дел Временного правительства, затем председатель Временного совета Российской республики. Один из организаторов Союза возрождения России. С 1919  снова в эмиграции, жил в Париже. В 1920 г. один из организаторов и сопредседатель Российского общества защиты Лиги Наций. В 1920 г. член Общественного комитета помощи русским беженцам в Париже, в 1921 г. председатель Российского общественного комитета помощи голодающим в России. С 1924 г. председатель Российской Лиги защиты прав человека и гражданина. Сотрудничал в газ. «Последние новости», журн. «Современные записки», «Русские записки». В 1940 переехал в США. В 1940–1943 гг. член редколлегии журнала «За свободу». председатель Литературного фонда в Нью-Йорке (1941–1942 гг.). Столкинд Абрам Яковлевич (1882–1964), юрист, журналист, участник общественных организаций, благотворитель. Эмигрировал в США, печатался в газете НРС. На протяжении многих лет оказывал материальную помощь нуждающейся русской интеллигенции. После войны жил на юге Франции (Канны, Ницца). Содействовал созданию центра по лечению онкологических заболеваний, оказал финансовую помощь в расширении англо-американского госпиталя. Пожертвовал городу Ницце замок и большой участок земли для устройства консерватории и технической школы. Награжден Орденом Почетного легиона (1954). Почетный гражданин Ниццы. Завещал значительную сумму Литературному фонду в Нью-Йорке и Иерусалимскому университету для создания кафедры гражданского права.

3. Уральский Марк. Илья Маркович Троцкий: публицист и общественный деятель Русского Зарубежья // «Новый Журнал», № 277, 2014. Сс. 241-265.

4. Уральский Марк. «Нетленность братских уз». // «Новый Журнал», № 277, 2014. Сс. 266-306.

5. Троцкий Илья Маркович (1879–1969), журналист, общественный деятель. В эмиграции с 1917 г., жил в Дании, Германии, Аргентине и США, с 1946 г. сотрудничал с НРС; Тартак Илья Львович (1889–1981), педагог, критик. Из России уехал в середине 1910-х гг. в Канаду. В 1946–76 гг. преподаватель NewSchoolofSocialResearch в Нью-Йорке. Преподавал также русский язык и литературу в Корнельском университете; Александрова (урожд. Мордвинова) Вера Александровна (1895– 1966), литературный критик, публицист, редактор. В 1922 г. эмигрировала в Берлин, в 1933 г. переехала в Париж, а в 1940 г. вместе с редакцией «Социалистического вестника» – в Нью-Йорк. Публиковалась в «Новом Журнале», НРС, американских периодических и университетских изданиях. Работала в редакции журнала «Америка» (1946–1948). В 1952–1956 гг. главный редактор Издательства имени Чехова в Нью-Йорке; Поляков Александр Абрамович (1879–1971), юрист, писатель, журналист, редактор. В 1920 г. эмигрировал, жил в Берлине, затем переехал в Париж. В 1922–1940 гг. зам. главного редактора газеты «Последние новости». С 1942 г. жил в США, где до 1970 г. состоял сотрудником редакции НРС; Шаляпина Лидия Федоровна (1901–1975), актриса, певица. Дочь Ф. И. Шаляпина. С 1923 г. выступала в Париже на вечерах и в концертах. В 1933 г. переехала в США. В Париже бывала наездами, выступала в антрепризе С. Юрока «Continental Variety», преподавала в Нью-Йоркской консерватории. Опубликовала воспоминания об отце («Новоселье», 1945, № 17/18; «Воздушные пути», Нью-Йорк, 1963, № 3). Сотрудничала в НРС; Друцкой Алексей Александрович, князь (1898–1976), редактор, издатель, общественный деятель. После революции бежал в Финляндию, оттуда во Францию. Через несколько лет уехал в Нью-Йорк. Работал в фирме по продаже акций. Редактировал и издавал журнал «American Helicopter Magazine». Занимался благотворительной деятельностью. После Второй мировой войны основал и субсидировал Св.-Николаевский фонд. Выписал из Европы 3600 русских беженцев и устроил их на работу. Был спонсором Литературного фонда; Атран (Atran, F. Z.) Франк (1882–1952), он же Атран Соломон Самойлович (Эфроим Зальман), социал-демократ, бундовец. Эмигрировал в 1925 г. в Берлин. Основатель знаменитой компании «Etam» по производству чулок. В США с 1940 г. Занимался недвижимостью. Выплачивал пожизненную пенсию четырем русским писателям, среди которых были Бунин и Тэффи. Поддерживал жертв Холокоста. Основанный им в 1945 г. фонд «Atran Foundation» до сих пор занимается широкой благотворительностью; Делевский (наст. Юделевский) Яков Лазаревич (1868–1957), общественно-политический деятель, публицист, ученый-геолог. В 1900 г. эмигрировал во Францию. Автор многочисленных трудов по философии природы и социологии. В 1931–1940 гг. руководитель научного отдела журнала «Le Mois». Публиковался в газетах «Последние новости», НРС, журналах «Современные записки», «Голос минувшего», «Русские записки», во французской периодике. В 1941 г. уехал в США; Добужинский Мстислав Валерианович (1875–1957), график, живописец, сценограф, мемуарист. Член объединений «Мир искусства», «Союз русских художников», «Новое общество художников». Преподавал в художественных школах. В Первую мировую войну состоял художником Главного управления Красного Креста. Эмигрировал в 1923 г. в Литву. В 1926–1929 гг. работал в парижском Театре Н. Ф. Балиева «Летучая мышь». Преподавал в Париже в Художественно-промышленном институте князя Ф. Ф. Юсупова, в Русской художественной академии, был ее членом. Участник «Осеннего салона» (1923, 1926, 1927 гг.). Провел около 50 выставок в США и Европе. С 1931 г. ведущий художник Государственного литовского театра в Ковно. Работал также для кинематографа. В 1939 г. уехал в США. Оформлял спектакли Метрополитен-опера, других театров Америки и Европы. Иллюстрировал произведения А. С. Пушкина, Н. С. Лескова, Ф. М. Достоевского, И. А. Бунина и др. Сотрудничал в «Новом Журнале». Член Общества русско-американских художников. Почетный член Пушкинского клуба в Лондоне. С 1952 жил в Европе; Дымов (наст. Перельман) Осип (Иосиф Исидорович, 1878–1959), русский и еврейский (идиш) писатель и драматург. С 1913 г. жил преимущественно в США; Гольденвейзер Алексей Александрович (1890-1979), российский юрист, писатель и издатель. С 1921 г. по 1937 г. жил в Берлине, затем -  в США; Юрок Сол. (наст. Гурков Соломон Израилевич; Hurok Sol; 1888–1974), знаменитый американский импресарио, с 1926 г. занимавшийся, в частности, организацией концертов советских артистов в США и американских артистов в СССР. В США жил с 1906 г.; Ипатьев Владимир Николаевич (1867–1952), русско-американский химик, генерал-лейтенант, доктор химических наук, профессор, академик (в 1936 г. исключен из членов АН СССР, в 1991 г. посмертно восстановлен). В 1930 г., опасаясь репрессий, не вернулся в СССР из командировки; жил постоянно в США. Работал в нефтяной компании, преподавал в Чикагском университете. В 1939 г. был избран членом Национальной академии США. В 1939 г. в Париже был удостоен высшей награды Французского химического общества медалью имени А. Лавуазье. В 1951 был избран почетным членом Французского химического общества. Награжден Орденом Почетного легиона, Крестом Лотарингии II степени. Удостоен звания Compagnon de Résistance за заслуги в области разработки топлива, использовавшегося для двигателей самолетов во время Второй мировой войны (1952); Пятигорский Григорий (Piatigorsky Gregor; 1903–1976), всемирно известный американский виолончелист и педагог. В эмиграции с 1921 г., в 1924–1928 гг. – первая виолончель в оркестре Берлинской филармонии, с 1929 г. жил в США.

6. М. Алданов – Г. М. Лунцу от 21 июля 1949. // Алданов Марк. Письма из Ниццы / Публ. М. Адамович. – «Новый Журнал», № 267, 2012.

7. Даманская Августа Филипповна (урожд. Вейсман) (1877–1959), писательница, переводчик. В эмиграции с 1920 г., с 1923 г. жила в Париже.

8. «Вы делаете прекрасное дело» (Письма С. Прегель к Р. Чеквер) / Публикация, вступ. статья и примеч. В. Хазана // РЕВА под ред. Э. Зальцберга. Кн. 10 // Торонто – СПб., 2015. С. 78.

9. В Феодосии сохранился родительский дом писателя – на улице Митридатской.

10. Моисей Ефимович Цвибак был владельцем магазина игрушек на Итальянской улице в Феодосии, биржевым маклером и журналистом, редактором «Бюллетеня Феодосийской биржи» (1910–1913), членом правления еврейской общины города. Дядя будущего писателя владел известной в городе типографией Цвибака.

11. Седых А. Крымские рассказы // Н.-Й.: «Новое русское слово», 1977.

12. Синкевич Валентина. Пути-дороги Андрея Седых. В кн.: Мои встречи: русская литература Америки: URL: http:// russianemigrant.ru/2014/07/1380

13. Седых А. Звездочеты Босфора: URL: http://www.rulit.net/books/zvedochyoty-s-bosfora-read-180230-2.html

14. Синкевич Валентина. Указ. соч. URL: http:// russianemigrant.ru/ 2014/07/1380

15. Федоров Михаил Михайлович (1859–1949), государственный и общественный деятель, управляющий Министерства торговли и промышленности (1906 г). Участник Белого движения. В эмиграции с 1920 г., жил во Франции, где в 1922 г. основал и возглавил Центральный комитет по обеспечению высшего образования русскому юношеству за границей («Федоровский комитет»), оказывавший содействие молодым русским эмигрантам (главным образом военным) в получении высшего образования.

16. Общество «Я. Поволоцкий и Ко» – парижское книжное издательство, основанное в 1919 г. осевшим с 1908 г. во Франции Поволоцким (наст. Бендерский) Якобом (Яковом) Евгеньевичем (1881–1945) и просуществовавшее до 1938 г.

17. Седых Андрей. Далекие, близкие // М.: Захаров. 2005 (первое издание – Н.-Й.: «Новое русское слово», 1962).

18. Синкевич Валентина. Указ. соч. URL: http:// russianemigrant.ru/2014/07/1380

19. Липовская (в замужестве Цвибак) Евгения Иосифовна (1902–1988), актриса, певица (меццо-сопрано), общественный деятель. Играла в спектаклях 2-й студии Московского Художественного театра. После революции эмигрировала во Францию. В 1931–1932 гг. играла в Париже в Русском зарубежном камерном театре, давала сольные концерты. С 1942 г. жила в США, где выступала с концертами под псевдонимом Женни Грэй (Jenny Grey), активно участвовала в деятельности Литературного фонда.

20. Пешкова М. Линн Виссон – переводчик-синхронист ООН. Воспоминание о русской эмиграции // «Эхо Москвы», 06.07.2008: URL: http://www.echo.msk.ru/ programs/time/525462-echo

21. Езерская Белла. Андрей Седых. В кн.: Мастера: Интервью и эссе. Кн. 2 // Н.-Й.: Эрмитаж, 1989. Сс. 84–85.

22. Голлербах Сергей Львович (род. 1923, г. Пушкин), американский живописец, график, художественный критик и литератор. Академик Национальной академии дизайна. Во время войны был угнан на работы в Германию; после войны стал «невозвращенцем». С 1949 г. живет в США.

23. Голлербах Сергей. Нью-Йоркский блокнот // «Новый журнал», № 264, 2011.

24. Валерий Вайнберг на RUNYweb.com: Энциклопедия Русской Америки: URL: http://www.runyweb.com/era/persons/valeriy_weinberg.html. После выхода в свет второго американского сборника стихов И. Бродского «Остановка в пустыне» (Н.-Й: Изд. им. Чехова,1970 г.), в НРС «один из старейших литераторов эмиграции Аргус (М. К. Эйзенштадт. – Авт.) приветствовал книгу как свидетельство сопротивления молодой интеллигенции советскому режиму, то есть, по существу, не заметив лирики»; других критиков, писавших в газете (напр., Коряков М. Листки из блокнота: Издательство им. Чехова, или Андреев Г. Под маской эмиграции // НРС, 25 июня и 14 июля 1970), «возмутило как не аргументированное, по их мнению, сопоставление И. Бродского с классиками русской литературы». – См.: Лосев Л. В. Иосиф Бродский: опыт литературной биографии // М.: Молодая гвардия, 2008. Сс. 135-136. В эмигрантской периодике Бродского печатали, главным образом, в «Новом американце» и «Русской мысли».

25. Кафанова Людмила В. (1929–2012), советский театральный критик, публицист. В эмиграции с 1974 г., с 1975 г. жила в США.

26. Толстой Иван. «Новое русское слово» – конец легенды: http://www.svoboda.org/content/transcript/1740312.html 

27. Рубин Евгений Михайлович (род. 1929), известный российский спортивный обозреватель (работал в газете «Советский спорт») и американский журналист. В эмиграции с 1978 г., живет в США.

28. Толстой Иван. Указ. соч.: http://www.svoboda.org/content/transcript/ 1740312.html 

29. См.: URL: http://www.limonow.de/sonstiges/NRS.html

30. См., например, кн.: Довлатов Сергей. Речь без повода... или Колонки редактора // М.: Махаон и Международный фонд Сергея Довлатова, 2006.

31. «Новый американец» – нью-йоркская еженедельная газета эмигрантов третьей волны (1980–1984). – См.: URL: http://community.middlebury.edu/ ~beyer/ratw/novyiamerikanets.htm

32. Богомолов Н. Взаимоотношения между волнами эмиграции как культурная проблема. Всб.: Ent-Grenzen / Запределами: Intellektuelle Emigration in der russischen Kultur des 20. Jahrhunderts // Frankfurt аm Main: Peter Lang, 2006. Сс. 23-39. См. также: СкарлыгинаЕлена. В зеркале трех эмиграций (самоидентификация как проблема эмигрантского сознания) // «НЛО», 2008, № 93: URL: http://magazines.russ.ru/nlo/2008/93/sk21.html

33. См. например: Орлова А., Шнеерсон М. Блеск и нищета «Нового Американца» // Вестник, № 11(296), 29.05.2002: http://www.vestnik.com/issues/ 2002/0529/koi/orlova.htm

34. И. Толстой. Указ. соч: http://www.svoboda.org/content/transcript/1740312.html 

35. Cоветский писатель в жанре детектива Георгий Александрович Вайнер (1938–2009), с 1991 г. – в США, был гл. редактором газеты в 1992–2001 гг.

36. Лебедев В. Долгая смерть «Нового русского слова» (Апрельские тезисы) // Лебедь, № 653, 22.04.2012: URL: http://lebed.com/2012/art6000.htm

37. Гуткин Михаил. Старейшая русская газета отметила вековой юбилей в Нью-Йорке // Голос Америки: URL: http://www.golosameriki.ru/content/novoe-russkoe-slovo-100-2010-04-20-91660909/251446.html

Веселовский Алексей. Русскоязычная диаспора Соединенных Штатов в эти дни отмечает юбилей своего самого главного периодического издания // НТВ. Ru: URL: http://www.ntv.ru/novosti/191118

Брюль – Ростов-на-Дону

 

Версия для печати