Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Журнал 2014, 277

Илья Маркович Троцкий: публицист и общественный деятель Русского Зарубежья

Марк Уральский

 

 

I

И что в сей жизни главным будет,
Когда мы вспомним жизнь свою?

                                    Дон-Аминадо

Фигура Ильи Марковича Троцкого постоянно мелькает в многочисленных исследованиях, посвященных не только общественной жизни Русского Зарубежья, но и истории русской эмигрантской литературы ХХ столетия[1]. Тем не менее до сих пор личность этого незаурядного человека остается непроясненной ни в историческом, ни в культурологическом контекстах. Определенную роль в возникновении такого рода «затененности» несомненно играет фамилия Ильи Марковича, благодаря которой его личность как бы заслоняется фигурой организатора Октябрьского переворота 1917 г., создателя Красной армии, Коминтерна и IV Интернационала, а впоследствии «злейшего врага Советской власти и советского народа» Льва Давидовича Троцкого. Среди примеров ошибочного отождествлениями И. М. и Л. Д. Троцких имеется и такой, весьма курьезный. Апологеты теории «иудео-масонского заговора» записывают в масоны Л. Д. Троцкого – заклятого врага масонства[2], на том лишь основании, что в списках членов парижской ложи «Свободная Россия»[3] значится И. М. Троцкий[4]. Последний действительно был инкорпорирован в эту ложу в 1937 г. и принимал участие в масонском движении вплоть до своей кончины.

Хотя Троцкий для Ильи Марковича – родовое имя, а для Льва Давидовича – псевдоним, типологически они являются схожими личностям: евреями по происхождению, социал-демократами и публицистами, активно участвующими в русской общественной и литературной жизни. Оба Троцких родились в 1879 г. на Украине: 26 ноября Лев (Лейба) Давидович – в селе Яновка Херсонской губернии и 10 июня Илья (Элиаху) Маркович (Мордухаевич) – в г. Ромны Полтавской губернии. Лев Давидович учился в хедере, Николаевском реальном училище и на математическом факультете Одесского университета. Илья Маркович закончил Роменское реальное училище, Екатеринославское Высшее горное училище, а затем недолгое время учился на машиностроительном факультете в Венском Политехническом институте (вольнослушатель). Однако больше всего их обоих привлекала журналистика. Среди литературно-публицистических работ Льва и Ильи Троцких имеются интересные пересечения. Так, Лев Троцкий в 1902 г. опубликовал в газете «Восточное обозрение» статью «Да здравствует жизнь!» о драме Зудермана «Es lebe das Leben[5]. Это была первая в России серьезная критическая работа о творчестве популярного в конце ХIХ – начале ХХ вв. немецкого писателя[6]. Десятилетие спустя Илья Троцкий публикует в газете «Русское слово» свое интервью с Зудерманом, а в 1928 г. в газете «Сегодня» – очень интересную с историографической точки зрения статью-воспоминание «Зудерман и Толстой»[7].

В 1906 г. Лев Троцкий, осужденный на вечное поселение в Сибири и бежавший по дороге в ссылку, уехал из России и поселился в Вене. В это же время в столице Австро-Венгерской монархии проживал и Илья Троцкий, подвизавшийся в качестве журналиста в газете «Neues Wiener Tagblatt»[8]. Однако в личном плане их пути в Вене, да и вообще «по жизни», по-видимому, никогда не пересекались. По крайней мере, И. М. Троцкий, охотно вспоминавший в печати о своих встречах с известными людьми, в том числе и некоторыми большевиками, близкими к Л. Д. Троцкому (Радек, Ганецкий), никогда не упоминает своего тезку в числе знакомых. Вполне возможно, что, вращаясь в близких мирах, они интуитивно избегали каких-либо личных контактов. Ибо эти два типичных представителя интеллектуальной элиты русского общества первой половины ХХ в., являясь евреями по происхождению, ровесниками по возрасту, социал-демократами по убеждениям и литераторами по призванию, тем не менее были, в терминах марксизма-ленинизма, «классовые антагонисты», т. е. личности, глубоко враждебные друг другу с точки зрения их характера, мировоззрения и социальной адаптации.

Если Лев Давидович – пламенный революционер-марксист, ниспровергатель основ и устоев, всегда позиционировал себя как не еврей, а космополит-интернационалист[9], то Илья Маркович – умеренный социалист, убежденный демократ и либерал, напротив, был именно русский еврей, человек двух культур, не религиозный, но остро ощущавший свою связь с еврейством и активно боровшийся за выживание своего народа в годину тяжелейших испытаний, выпавших на его долю. В книгах А. И. Солженицына, О. В. Будницкого и А. Л. Полян можно найти большое число документальных портретов известных людей этого типа – П. А. Аксельрод, М. Г. Алданов, Г. Я. Аронсон[10], Л. М. Брамсон[11], А. А. Гольденвейзер[12], Г. А. Ландау[13], Я. Г. Фрумкин[14], – с которыми И. М. Троцкий был знаком, сотрудничал, а то и дружил. Все эти достойные люди в глазах Л. Д. Троцкого являлись «буржуазными ревизионистами», которых большевики охотно бы повесили на фонарях. Потому после Октябрьского переворота, который, к несчастью для России, сумел осуществить его однофамилец, Илья Маркович Троцкий, так же как и все вышеперечисленные лица, посчитал за лучшее остаться на Западе.

В литературно-публицистической и общественной жизни И.М.Троцкого можно выделить четыре периода: европейский доэмигрантский (1906–1917), европейский эмигрантский (1917–1935), южноамериканский (1935–1946) и нью-йоркский (1946–1969). В начале 1900-х гг. И. М. Троцкий живет в Москве и Петербурге, посещает салон Ф. Сологуба[15], заводит необходимые знакомства в журналистике и литературном мире. Эпоха Серебряного века ознаменовалась, в частности, невиданным доселе расцветом публицистики, появлением большого числа качественных газет и журналов как регионального, так и всероссийского масштаба. Профессия журналиста, особенно центральных газет, становится очень востребованной и хорошо оплачиваемой. Появляется новая разновидность журналистов – заграничные корреспонденты. «Влияние заграничных корреспондентов столичных русских газет в эти годы было очень велико, – с ними считались министры и дипломаты, и нередко через журналистов неофициальным путем в Петербург давали знать то, что нельзя было сказать в официальных нотах.», – писал А. Седых[16].

В 1906 г. И. М. Троцкий уезжает в Вену, которая в эпоху «венского модерна» претендовала на роль «культурного центра» немецкоязычной Европы. Присущие этому культурному явлению конца XIX – начала ХХ вв. «плюрализм суждений, синтетичность, экзистенциальность мышления и вибрация актуальных жизненных смыслов создавали совершенно особое интеллектуальное поле, какое было возможно в Европе лишь в последние два десятилетия перед Первой мировой войной»[17]. Илья Троцкий поступает вольнослушателем в Венский Политехнический институт на факультет «Машиностроение» и одновременно – по свидетельству Осипа Дымова[18], тоже в 1907 г. обретавшегося в столице Австро-Венгерской империи, подвизается на поприще журналисткой деятельности в качестве «сотрудника венских газет (больших)»[19]. Возможно благодаря рекомендации Дымова, в те годы восходящей звезды новой русской драматургии, И. М. Троцкий стал сотрудничать в либеральной газете кадетского толка «Русь»[20], основанной А. А. Сувориным[21].

С Осипом Дымовым, – писателем и драматургом, весьма известным в первой трети ХХ в. как в России, так и за рубежом, Илья Троцкий поддерживал дружеские отношения на протяжении всей жизни, благо после Второй мировой войны они оба жили в Нью-Йорке[22]. После скоропостижной кончины О. Дымова И. М. Троцкий написал о нем прочувственную статью-некролог[23], в которой также приводит интересные факты собственной литературной биографии, касающиеся венского периода его жизни: «Мое знакомство с Осипом Дымовым восходит к моим студенческим годам в Вене. Всплыл Дымов на поверхности австрийской столицы неожиданно, став сразу центром русской академической молодежи. Ему сопутствовало не только реноме будущего литературного корифея, но и какая-то романтическая история на почве ревности и дуэли[24].<...> Мое положение сотрудника одной из крупных венских газет, равно как и корреспондента некоторых столичных и провинциальных русских органов печати, были (sic!) Дымову известны. На этой почве завязалось наше знакомство, перешедшее впоследствии в дружбу. <...> По тому времени два имени венских писателей царили в умах читательской массы – Артур Шницлер и Петер Альтенберг[25]. В орбите этих двух литературных светил обращались, словно планеты вокруг солнца, многие другие впоследствии прославившиеся писатели, завоевавшие мировую известность, <...> Быть приглашенным в дом к Артуру Шницлеру или сидеть за одним столом с Петером Альтенбергом в его ‘штамм-кафе’ – считалось за большую честь. По характеру своей переводческой деятельности, в частности, некоторых произведений Шницлера, мне приходилось бывать у него на дому».

Сотрудничество с «Русью» продолжалось недолго[26]; как позднее писал в своих воспоминаниях И. М. Троцкий, в 1906 г. он «...приехал из Вены в Петербург в качестве корреспондента ‘Ноес винер Тагблатт’, и мне пришла на мысль идея написать несколько статей о тогдашних русских настроениях [также] и в русской печати в оценке иностранца. Поместил я несколько фельетонов и в ‘Русском слове’ под экзотическим псевдонимом Генрих фон Дельвег. Фельетоны иностранца обратили на себя внимание петербургской и московской прессы, а моей скромной персоной заинтересовался покойный писатель-священник Г. С. Петров[27], находившийся в зените писательской славы. Я стал частым гостем в его гостеприимном и культурном доме».

В доме Г. С. Петрова, при его непосредственном содействии, состоялось знакомство Ильи Троцкого с «интереснейшим русским человеком» – Иваном Дмитриевичем Сытиным. Молодой журналист так понравился издателю, что тот, в типично русской спонтанной манере, сразу сделал ему лестное деловое предложение: «Что же это вы, сударь, у австрийцев пишете? <...> Бросьте немцев, приезжайте в Москву, познакомьтесь с Дорошевичем и Благовым[28] и переходите в ‘Русское слово’. Признаться, я был весьма польщен лестным предложением. Г. С. Петров горячо поддерживал Сытина. Мне не дали срока на размышление. <...> Выбирать между австрийской и русской печатью не приходилось. Моя судьба была решена. <...> Через несколько дней я в Москве был включен в тесную семью сотрудников ‘Русского слова’. [А] спустя две недели, снабженный инструкциями и напутствиями В. М. Дорошевича, Ф. И. Благова и И. Д. Сытина, [я] катил в Берлин в качестве постоянного корреспондента московской газеты».

Илья Троцкий тесно сотрудничал с «Русским словом» в течение десяти лет – вплоть д[29]о закрытия газеты большевиками. Примечательно, что в фирменном сборнике, посвященном пятидесятилетию издательской деятельности И. Д. Сытина[30], помещен, среди прочих, и портрет одного из самых молодых сотрудников издательства – иностранного корреспондента «Русского слова» И. М. Троцкого. Сам Илья Маркович по прошествии десятилетий неизменно поминал как самого И. Д. Сытина, его заместителя Ф. И. Благова, так и коллектив сотрудников газеты в целом «тихим добрым словом», и со многими русословцами-эмигрантами всю свою жизнь поддерживал дружеские отношения.

Известный публицист Русского Зарубежья Андрей Седых[31] писал в некрологе, опубликованном в нью-йоркской газете «Новое русское слово»: «C юных лет его влекла другая профессия – журналистика. Он сотрудничал в газетах и журналах свыше 70 лет. И начал он не в провинциальной печати, а сразу попал в ‘Русское слово’ – крупнейшую газету России, где на него обратили внимание В. И. Немирович-Данченко[32], Влас Дорошевич и сам И. Сытин, всячески покровительствовавший молодому сотруднику. До Первой мировой войны И. М. Троцкий был берлинским корреспондентом ‘Русского слова’. <...> много раз участвовал в <...> закулисной игре. Он знал германского премьер-министра фон Бюлова, встречался с Бетман-Гольвегом и кайзером Вильгельмом II[33], с русскими министрами, приезжавшими в Германию, например, Витте[34]. <...> Когда И. Сытин приехал за границу, он предложил И. М. Троцкому сопровождать его. На страницах ‘Нового русского слова’ И. М. вспоминал, как Сытин повез его на Капри к Горькому».

Издававшееся И. Д. Сытиным «Русское слово» была первой в России по-настоящему информационной газетой, имевшей своих корреспондентов в крупнейших городах Российской империи и многих столицах мира. В ней публиковалась самая актуальная и достоверная информация. К началу 1917 г. ее тираж составлял 600-800 тысяч экземпляров. В 1902 г. ее фактическим главным редактором становится Влас Дорошевич, который привлек к сотрудничеству целый ряд видных русских литераторов – А. Амфитеатрова, Л. Андреева, И. Бунина, М. Горького, О. Дымова, А. Куприна и других. Либерально-демократическая позиция И. М.Троцкого, выказываемая им в его публицистике, задевала представителей «охранительского» правого лагеря. Так, в 1911 г. российское посольство подало на него в суд, обвинив в клевете и оскорблении. Истца возмутило, что в своих корреспонденциях журналист газеты «Русское слово» назвал «Землячество русских студентов» в Берлине[35] «черносотенным землячеством» и вдобавок утверждал, что его деятельность финансово поддерживается посольством. На суде защитником И. Троцкого выступал Карл Либкнехт[36]. Процесс был проигран, и Илья Троцкий уплатил штраф[37]. С именем И. М. Троцкого связан и другой скандал: в годы Первой мировой войны он был обвинен, явно из-за антисемитских соображений, в «патриотической нелояльности». Видный российский публицист С. М. Поляков-Литовцев[38], защищая доброе имя коллеги и друга[39], отправил в газету «Русское слово» письмо, в котором опровергал возведенные на Троцкого бездоказательные обвинения. В 1929 году, вспоминая об этой истории, он делает явно выстраданное замечание: «...когда мне пришлось защищать своего коллегу Илью Троцкого, я убедился, как легко было в России оклеветать человека и, против всякой логики, приписать ему любые грехи»[40].

«Российский» период литературно-публицистической деятельности И. М. Троцкого продолжался с 1904 по 1917 годы. К этому времени относятся контакты И. М. Троцкого с ТНСП[41], ОРТ и ОЗЕ[42]; участие в деятельности двух последних общественных организаций, начиная с 1920-х гг. становится делом его жизни как «общественника».

До начала Первой мировой войны И. М. Троцкий публиковал свои статьи также и на немецком языке. Он был знаком с выдающимися австрийскими, немецкими и шведскими писателями – Петером Альтенбергом, Генрихом Зудерманом, Артуром Шницлером, Фредриком Бёёком[43], Августом Стриндбергом и др. Здесь следует выделить важный, с F точки зрения истории русской литературы, факт, что И. М.Троцкий является единственным русским литератором, который в качестве корреспондента «Русского слова» лично встречался с Гамсуном и Стриндбергом, причем с последним – в то время, когда, страдая манией преследования, писатель вообще никого к себе в дом не пускал, тем более – незнакомых иностранцев. Оба скандинавских писателя в беседах с русским журналистом откровенно и обстоятельно высказывали свою точку зрения на русскую литературу, имея в виду, главным образом, ее корифеев – Толстого, Достоевского, Чехова, Горького. Кроме того, из всех представителей русского и советского журналистского корпуса только Илья Троцкий интервьюировал двух лауреатов Нобелевской премии по литературе – Синклера Льюиса и Луиджи Пиранделло (с последним он был лично знаком еще с начала 20-х гг.) – на момент получения ими награды в Стокгольме, о чем оставил интересные в историческом и культурологическом плане материалы[44].

В свой, наверное, самый счастливый, полный радужных надежд и ожиданий, первый берлинский период И. М. Троцкий издавал в Германии русскую газету «Заграничные отклики» («Das ausländische echo»). Эта, по существу, первая в Германии русскоязычная «общественная, политическая, литературная и экономическая газета», выходила в Берлине по воскресеньям с 2 июня 1912 г. по 2 августа 1914 г. (см.: Каталог Берлинской городской библиотеки Staatsbibliothek Berlin: Zagranicnye otkliki). 8 июля 1912 г. Илья Троцкий писал Осипу Дымову из Берлина: «Дорогой Осип Исидорович! <...> У меня даже наготове были два фельетона о Вашем романе Томление духа, которые печатались в Юж[ном] Кр[ае] и Юж[ной] Мысли <...>[45]. Отыщу и пришлю. Как видите, пишу на бланке Загр[аничных] откл[иков]. Эта газета, отчасти, мое детище. Открыл ее еще с двумя коллегами. Вышли уже шесть №№, которые Вы на днях получите. Прошу Вас, дорогой Осип Исидорович, прислать нам кое-что для печати. Мы платим к[ак] никто. Целых семь пфеннингов со строки. Не откажите в духовной поддержке»[46].

В начале ХХ в. некоторые из русских литераторов-евреев, перебравшихся в Германию (П. Бархан[47], А. Элиасберг[48] и др.), успешно ассимилировав в благодушно настроенной по отношению к подобного рода «чужакам» среде, стали играть роль «превосходных посредников», по определению Томаса Манна, связующих русскую и немецкую культуры. Бархан, однако, заявляя себя на немецкой литературной сцене «в основном, в трех качествах: автором очерков из русской жизни (потом и из немецкой жизни), переводчиком (сначала с идиш, потом с русского языка) и автором очерков о современных художниках (прежде всего, выходцах из России), <...> не стремился при этом переводить свои произведения на русский и сотрудничать с периодическими и книжными издательствами в России, полагая, что нет России вне России»[49]. В отличие от него, Илья Троцкий отнюдь не горел желанием натурализоваться, стать просвещенным немцем. А ведь это было вполне естественным, принимая во внимание его приспособляемость и наличие обширных деловых связей на самом высоком уровне германского общества. И все же, вопреки мнению В. Жаботинского о том, что еврей легко приобретает личину того народа, которому служит и где ему хорошо («Где переночевали, там и присягнули, а выйдя вон – наплевали? Эх, вы, патриоты каждого полустанка...»[50]), Троцкий не сделал ни малейшей попытки онемечиться, ибо он являл собой особый тип европейца – русский литератор, общественный деятель и еврейский подвижник-«максил»[51]. Каждый представитель людей этого типа, пользуясь определением хорошего знакомого И. М. Троцкого, эмигрантского писателя Романа Гуля, «был и умен, и образован, и человек со своей биографией (что не часто встречается), вообще – персонаж недюжинный»[52]. Увы, к концу прошлого века этот яркий и разносторонний тип личности сошел с исторической сцены.

После начала Первой мировой войны И. М. Троцкий, будучи патриотом России, отказался от сотрудничества с немцами и был интернирован[53]. Осенью 1914 г. он с семьей покинул территорию Германии и перебрался на жительство в нейтральную Скандинавию, где вплоть до 1917 г. являлся официальным иностранным корреспондентом газеты «Русское слово». Оглядываясь назад и вспоминая о годах, предшествовавших Февральской революции 1917 г. в России, И. М. Троцкий писал: «В русском революционном движении Скандинавия играет роль этапа, значение которого еще недостаточно освещено. Если Швейцария вошла в историю русской революции, выражаясь образно, как одна из кузниц, в которой выковалась бунтарская мысль, то и Скандинавия вправе претендовать на положение некоего оплота, давшего приют ряду известных революционных борцов. Во время Первой мировой войны и на протяжении трех лет, предшествовавших Февралю 1917 г., Копенгаген служил средоточием для значительной части русских революционеров, имена которых уже вошли в историю. <...> Но и после Февральской и Октябрьской революций столицы Дании и Швеции продолжали долгое время оставаться этапами на страдальческих путях русской эмиграции, где, словно далекие зарницы российских бурь, пылали политические страсти и кипели идейные разногласия. <...> Урицкий, Суриц, Бухарин, Воровский, Радек, Ганецкий жили в Копенгагене и Стокгольме. Обосновались на время войны в датской столице известные соц[иал[-демократы Далин[54], бывший депутат Думы Зурабов, именитый социал-революционер Борис Камков и десяток других, менее популярных революционных борцов. <...> Самой загадочной фигурой среди группы политических эмигрантов являлась личность Парвуса-Гельфанда[55]»[56].

В политическом плане Илья Троцкий был «народный социалист». Его партия – ТНСП («энесы»), имея в своих рядах видных представителей интеллектуальной элиты, несмотря на свою малочисленность, была широко представлена во Временном правительстве. В конце 1917 г. энесы самым решительным образом выступили против большевистского октябрьского переворота. Сразу же после захвата власти большевиками ЦК ТНСП издал прокламацию, в которой разъяснялся преступный характер свершившегося: «Захватчиками и насильниками-большевиками расстроены ряды революционной демократии в тот момент, когда ей особенно нужно было быть сплоченной перед угрозой внешнего врага и накануне выборов в Учредительное собрание. Играя значимую роль в общественно-политической жизни России, энесы вели активную публицистическую кампанию, пытаясь доказать широким массам российской общественности лживость всех обещаний большевиков: ‘Граждане, вам всем большевики обещали охранять неприкосновенность и защиту личности и пользование гражданскими правами – и, получив власть, они убивают, насилуют, арестовывают, закрывают типографии, сжигают газеты, запрещают собрания – они жестоко обманули вас. Большевики обещали вам в срок созвать Учредительное собрание, – не ясно ли всем вам, что мятеж расстроил нормальную жизнь страны и уже сорвал выборы в тот срок, на который они были назначены.  <...> Долой новых насильников! Долой большевиков, устроивших заговор против народа и лишивших его завоеванной им свободы! Да здравствует истинный социализм и настоящая свобода! Да здравствует Учредительное собрание’»[57].

Энесы, до революции охотно входившие в коалицию с родственными социал-демократическими партиями и либералами, и в эмиграции активно участвовали – а среди них и И. М. Троцкий – в деятельности межпартийного Республиканско-демократического объединения[58].

В свете извечного дискурса о роли евреев в русской революции, где трагедия уничтожения великой русской Империи укладывается иногда в одну сакраментальную фразу: «Евреи погубили Россию», позиция Ильи Троцкого в оценке событий тех лет представляется, с исторической точки зрения, весьма показательной, т. к. он непосредственно участвовал в эмигрантской полемике на эту тему.

Первая известная дискуссия такого рода, происходившая в Берлине в 1922–1924 годах, завершилась выходом сборника «Россия и евреи»[59]. Книга вызвала громкий скандал, поскольку ее авторы – так называемые «кающиеся евреи», и в их числе хороший знакомый Ильи Марковича публицист и философ Г. А. Ландау, часть ответственности за революцию возлагали на еврейское население почившей в Бозе Российской Империи. (Эту книгу, ее авторов и их позицию через 75 лет удостоил своим благосклонным вниманием, пониманием и одобрением А. И. Солженицын[60].) В ожесточенной полемике 1920-х гг. о том, что евреям, мол-де, надо было активнее участвовать в борьбе против большевиков и что они, якобы, недостаточно поддерживали Белую армию, И. М. Троцкий разделял мнение большинства, отвергавшего эти обвинения как необоснованные[61] и винившего в проигрыше в первую очередь реакционно-консервативную часть Белого движения, ответственную за антиеврейскую погромную политику в годы Гражданской войны, а в эмиграции раздувающую миф об «иудео-масонском» заговоре. Представляется важным отметить, что И. М. Троцкий никогда не питал каких-либо иллюзий по отношению к большевикам. В его статьях[62] характеристики представителей партийной элиты «Трисесерии» носят однозначно уничижительный характер: Ганецкий – мрачный тип, жулик и спекулянт, Радек – наглый циник и безнравственный экстремист, Сталин – «попросту хам», Заславский[63] – «нынешний советский Смердяков», таким же был и Лев Троцкий – «надменность, высокомерие и самовлюбленность»... Даже о мадам Александре Коллонтай – большевистском народном комиссаре женского пола и первой в мире женщине – чрезвычайном после, он пишет с нескрываемой иронией.

В сборниках статей «Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 г[64] и «Книга о русском еврействе (1917–1967)»[65], также весьма высоко оцененных А. И. Солженицыным, где был опубликован ряд статей И. М. Троцкого из разряда «былое и думы», имеется, в частности, его интересная работа «Новые русско-еврейские эмигранты в Соединенных Штатах»[66], в которой он приводит факты, касающиеся темы «Евреи в коммунистическом движении на Западе»: «Как это сейчас ни кажется странным, но после октябрьского переворота в среде еврейской интеллигенции, в студенчестве, среди людей свободных профессий и особенно среди журналистов и рабочих лидеров [США] стали распространяться просоветские иллюзии. В России все партии, кроме правящих большевиков, находились вне закона. Свободная и независимая печать была закрыта. Поэтому информация, идущая из России за границу и, в частности, в Америку, была тенденциозной и давала совершенно ложное освещение деятельности большевистского правительства. С развитием Гражданской войны в России это способствовало тому, что идущему из России коммунистическому соблазну одно время поддались даже деятели крупного калибра [в руководстве] социалистической партии. <...> Еврейская социалистическая федерация в своем большинстве оказалась в руках прокоммунистов. Вся тяжесть борьбы с этими настроениями легла на плечи относительно небольшой группы людей, не изменявших идеям демократического социализма. Среди них мы должны отметить д-ра С. М. Ингермана (друга Плеханова и Аксельрода), <...> Д. Н. Шуба[67] (впоследствии прославившегося своей книгой о Ленине). <...> К середине 20-х годов коммунистическое поветрие в еврейских кругах Америки спало. С тех пор коммунисты представляют собой узкий сектантский центр со своей прессой и своими организациями, имеющими очень малое влияние на широкие эмигрантские массы. Выполняя поручения Москвы, они вынуждены питаться своими собственными соками, встречая отталкивание даже в тех элементах, которые в первые годы были захвачены просоветскими настроениями и иллюзиями, но уже успели в них разочароваться. Этому разочарованию способствовала все более проникавшая в Америку информация о действительном положении в стране Советов и, в частности, о бедствиях, понесенных еврейским населением в результате длительной полосы Гражданской войны, погромов и всякого рода национализации и социализации, повлекших за собой разорение еврейских местечек и деклассирование торговцев и ремесленников»[68].

Второй – «европейско-эмигрантский» – период жизни И. М. Троцкого (с 1917 по 1935 гг.) связан с продолжением его подвижнической деятельности в различных еврейских просветительских и благотворительных организациях, начатой в годы Первой мировой войны. По утверждению А. Седыха: «И. М. Троцкий был общественным деятелем ‘Божией милостью’, – потребность служить людям была его второй натурой». К этому определению можно добавить, что для Троцкого – социалиста-либерала, человека совершенно не религиозного, благотворительность (цедакаивр. צְדָקָה) была, по-видимому, единственной заповедью, которую он не только свято чтил, но и во имя которой всю свою жизнь посвятил общественному служению. Ибо «благотворительность по своей важности равна всем остальным заветам вместе взятым»[69]. Общественный комитет по организации помощи голодающим в России, ОРТ, ОРЗ, Республиканско-демократическое объединение, Союз русских писателей и журналистов в Берлине (И. М. Троцкий – председатель ревизионной комиссии и член правления), разного рода еврейские организации – всего и не перечислишь. Так, например, в архиве «Джойнт»[70] имеется письмо из копенгагенского отделения этой еврейской благотворительной организации от 16 марта 1920 г. исполнительному директору ее парижского отделения д-ру Юлиусу Гольдману, в котором некий д-р Фридлендер пишет по-английски: «За ужином я познакомился в доме профессора Симонсена[71] с г-ном Ильей Троцким, председателем ‘Скандинавского еврейского комитета помощи’, журналистом, ранее сотрудничавшим в русской прессе, а теперь ставшим коммерсантом и в настоящее время живущим в Копенгагене. Несмотря на его фамилию, он известен как антибольшевик и поэтому является персоной нон-грата (в России.М. У.). Профессор Симонсен очень высокого мнения о нем. Лично я склонен думать, что из-за его бывшей журналистской деятельности и его настоящих интересов, он не принадлежит к (большевистской.М. У.) партии и, вероятно, будет очень ценным приобретением для нашей работы»[72].

С начала 1920-х годов большую общественную работу проводил Союз русских евреев в Германии, с которым сотрудничал И. М. Троцкий. Он помогал детям русско-еврейских эмигрантов, опекал сирот с Украины, родители которых погибли при погромах, заботился об их профессиональном образовании. В Союз обращалось и Общество помощи русским гражданам, и «не было случая, когда перед лицом действительно безысходного горя Союз не откликался, не протягивал и свою, всегда более сильную руку помощи, не считаясь с вопросами вероисповедания и национальности»[73].

Деятельность Ильи Троцкого в эти годы была исключительно полезной не только для голодающих Поволжья и обездоленных еврейских беженцев, но и для русской культурной диаспоры. Как ни странно, но состоятельные русские эмигранты не проявляли особого рвения в поощрении культурных инициатив своих соплеменников. А. И. Солженицын пишет: «Вообще русские евреи оказались в эмиграции несравненно активнее других во всех видах культурно-общественной деятельности[74]. Это было настолько разительно, что вылилось в статье Михаила Осоргина ‘Русское одиночество’[75], напечатанной в газете русских сионистов ‘Рассвет’, возобновлeнной Вл. Жаботинским». В этой статье Осоргин, говоря о равнодушии и редкой инициативе этнических русских как знаковом факторе их эмигрантского бытия, отмечал, что: «В культурной (и иной) деятельности российских эмигрантов первое место, лидерство и инициатива принадлежат евреям. <...> Все большие благотворительные организации в Париже и Берлине лишь потому могут помогать нуждающимся русским эмигрантам, что собирают нужные суммы среди отзывчивого еврейства». Вспоминая филантропов из среды «отзывчивого еврейства», нельзя забывать и о «культурных ходатаях», которым они доверяли эти суммы, чтобы те могли их с толком и по справедливости распределить. К таким фигурам, а их было совсем немного, принадлежал и Илья Троцкий. В статье-некрологе «Памяти И. М. Троцкого» Андрей Седых, говоря об «американском» периоде жизни Троцкого, особо отмечает, что тот, будучи «долголетним и несменяемым генеральным секретарем Литературного фонда, к обязанностям своим относился чрезвычайно добросовестно: через его руки проходили все письма о помощи, он составлял списки нуждающихся, он вел со многими литераторами, учеными, артистами постоянную переписку». С полным основанием эти слова можно отнести и ко второму, «европейскому», периоду общественной деятельности И. М. Троцкого.

Наибольшая часть российских эмигрантов, прибывших в Германию после революции 1917, – их численность по разным оценкам составляла от 150 до 400 тыс. человек – поселилась в Берлине, где с начала 1920-х начался «русский культурный бум», продолжавшийся добрых десять лет. Особого расцвета достигло издательское дело[76]. Помимо огромного количества книг, выпускалось множество русских газет и журналов. И. М. Троцкий печатался, главным образом, в берлинских газетах «Дни» (редактор А. Ф. Керенский), «Руль» (редакторы И. В. Гессен и В. Д. Набоков), а также в парижских «Последних новостях» (редактор П. Н. Милюков) и рижской «Сегодня» (редактор М. С. Мильруд). В 1928 г. он представлял Союз русских журналистов и литераторов в Германии на Первом зарубежном съезде русских писателей и журналистов в Белграде.

30 декабря 1931 года в «Сегодня» (№ 360), самой крупной и наиболее содержательной из русских газет в странах Балтии, появились две статьи И. М. Троцкого – «Среди Нобелевских лауреатов (письмо из Стокгольма)» и «Получат ли Бунин и Мережковский Нобелевскую премию? (письмо из Стокгольма)». В последней из них, отметив высокую оценку шведскими писателями и учеными творчества Бунина и Мережковского, автор предлагал «поторопиться с выставлением кандидатуры русского писателя на ближайший год». Примечательно, что в заключительной части этой своей статьи Илья Троцкий одновременно попытался представить российской интеллектуальной элите имя никому доселе не известного эстонского прозаика Августа Гаилита[77]. Он писал: «...я узнал, что Нобелевский комитет начинает интересоваться литературой балтийских республик. <...> Лично я обратил внимание члена Нобелевского комитета профессора литературы, историка и писателя Фредрика Бёёка на творчество эстонского писателя Августа Гаилита, чей роман ‘Искатель жемчуга’[78] приобретен издательством Ульштейна». Роман этот, совершенно исключительный по замыслу и психологической глубине, рисует быт и типы людей, неизвестных доселе в европейской литературе. Роман в переводе И. М. Троцкого на немецкий язык издательство Ульштейн-Пропилеи (Ullstein-Propyläen Verlag) выпустило в свет в 1931 г.

Поставив перед эмигрантским сообществом сакраментальный вопрос: «Неужели у русских писателей в эмиграции не найдется достаточно друзей, чтобы выступить с надлежащим предложением достойного кандидата?» – И. М. Троцкий, по существу, инициировал этот процесс. По словам Бунина, «после корреспонденции И. Троцкого чуть ли не все кинулись выставлять свои кандидатуры и при посредстве своих почитателей выставили их»[79]. Андрей Седых писал в некрологе Троцкого, что тот, «пользуясь своими связями в Швеции, вместе с журналистом Сергеем де Шессеном[80] проделал большую закуслисную работу в пользу И. Бунина». Их усилия увенчались успехом, и в 1933 г. Иван Бунин стал первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе.

Нобелевских лауреатов 1933 г. чествовали торжественно, как никогда. Илья Троцкий с нескрываемым восторгом публиковал в «Сегодня»[81] подробные статьи-репортажи из Стокгольма о всевозможных мероприятиях по случаю этого знаменательного события. Пикантность ситуации состояла в том, что Бунин стал первым лауреатом Нобелевской премии, не имевшим гражданства.

Как утверждал Андрей Седых, впоследствии И. М. Троцкий приложил много усилий, к сожалению, не увенчавшихся успехом, для того, чтобы Нобелевскую премию получил Марк Алданов, с которым его связывали дружеские отношения. Лейтмотив: «Помогите, друг мой, помогите! Авось, на этот раз и получится», – звучит во всех письмах Алданова к И. М. Троцкому первой половины 1950-х (Архив в YIVO. Ilya Trotsky, RG 577)[82].

Сразу же после того, как к власти в Германии пришел Гитлер, Илья Троцкий покинул Берлин, о чем имеется сообщение в письме А. Ф. Авреха[83] М. С. Мильруду от 29 апреля 1933 г.: «...неистовствует проклятый Гитлер, и Троцкий удрал из Берлина, бросив все имущество, в числе коего имеется и дом»[84]. И. М. Троцкий поселился сначала в Копенгагене, а позже – в Париже, куда к тому времени сместился «мозговой» и культурный центр русской эмиграции[85].

В 1935 г., предчувствуя надвигающуюся европейскую Катастрофу, Илья Троцкий принял решение переселиться в Аргентину. Выбор этой страны был продиктован интересами ОРТ и ОЗЕ, которые хотели иметь в Южной Америке, где проживало более полумиллиона евреев, своего надежного и деятельного представителя. Илья Троцкий вполне оправдал возлагавшиеся на него надежды. Поселившись в Буэнос-Айресе, где существовала самая большая после Нью-Йорка еврейская община в Новом Свете, он быстро включился в еврейскую общественную и культурную жизнь[86]. И. М. Троцкий стал основателем южно-американских отделений ОРТ и ОЗЕ, а затем и их первым вице-президентом[87]. Кроме того, выучив в шестидесятилетнем возрасте литературный идиш, он начал сотрудничать в местных еврейских периодических изданиях «Yidishe tsaytung» («Еврейская газета») и «Der shpigl» («Зеркало»). С момента основания в 1942 г. еврейской немецкоязычной газеты «Jüdische Wochenschau» («Еврейское недельное обозрение») он регулярно, вплоть до 1960-х гг., публиковал там свои статьи. В 1944 г. под редакцией Ильи Троцкого вышла в свет «Антология еврейских поэтов Аргентины»[88].

В 1946 г. Троцкий покидает Аргентину и навсегда поселяется в США, чтобы, как сообщили газета НРС и влиятельный еврейский еженедельник на немецком и английском языке «Aufbau / Reconstruction» («Перестройка») в своих выпусках от 25 октября 1946 года, «заняться литературным трудом». Здесь, в Нью-Йорке, прошел последний и весьма плодотворный период жизни Ильи Марковича.

Более 30 лет он являлся сотрудником НРС, бессменным генеральным секретарем Литературного фонда – эту организацию, как и газету, в течение нескольких десятилетий возглавлял Марк Ефимович Вейнбаум[89], – а также членом Исполнительного бюро «Союза русских евреев». В «американский» период И. М. Троцкий пишет на трех языках – русском, немецком и идиш, печатается в НРС, аргентинском «Jüdische Wochenschau» и в американских еврейских периодических изданиях «Zukunft» («Будущее»), «Morgn zhurnal» («Утренний журнал»), «Der amerikaner» («Американец») и «Der tog» («День»). В 1950 г. он издал в Буэнос-Айресе на идиш публицистическую книгу «Немецкий галут: впечатления от поездки в Германию» («Goles Daytshland: ayndrin fun a rayze»)[90].

Вся литературная публицистика И. М. Троцкого в это время относится к жанру нонфикшен. Так, под рубрикой «Из записных книжек» он публикует в НРС воспоминания о людях, с которыми ему приходилось встречаться в те или иные годы (Витте, Вильгельм II, Стриндберг, Сытин, Парвус, Радек[91], Шаляпин и др.) и некрологи (О. Дымов, С. Кусевицкий, Г. Свет и др.[92]). Все эти статьи сегодня представляют исключительный интерес как в историко-фактографическом, так и широком культурологическом контексте.

Архив И. М. Троцкого в YIVO (Ilya Trotsky, RG 577) содержит значительное число уникальных материалов, связанных с литературной жизнью Русского Зарубежья и деятельностью еврейских культурно-просветительских организаций. Основной корпус писем русских литераторов и деятелей культуры – Г. Адамовича, М. Алданова, И. Бунина, Дон-Аминадо[93], О. Дымова, М. Карповича[94] и др. – относится ко второй половине ХХ в. Помимо своего культурно-исторического значения, это эпистолярное наследие является свидетельством неутомимой подвижнической деятельности И. М. Троцкого, который по праву может быть назван ходатаем по делам русских литераторов в изгнании.

 

Брюль, Германия

 



[1] Абызов Ю., Равдин Б., Флейшман Л. Русская печать в Риге: Из истории газеты «Сегодня» 1930-х годов. Кн. III / Stanford: 1997. С. 12; Солженицын А. И. Двести лет вместе (1795–1995). В 2-х частях / Ред. Н. Солженицына // М.: Русский путь, 2001; Дымов Осип. Вспомнилось, захотелось рассказать... Из мемуарного и эпистолярного наследия. Общая ред., вступ. статья и комментарии В. Хазана. В 2-х томах // Иерусалим: Hebrew University, 2011; Будницкий О. В., Полян А. Л. Русско-еврейский Берлин (1920–1941) // М.: Новое литературное обозрение, 2013; SchlögelK., KucherK., SuchyB., ThunG. Chronik russischen Lebens in Deutschland 1918–1941 // Berlin, 1999. См.: http://www. russkij-berlin.org; Марченко Т. В. Русские писатели и Нобелевская премия (1901–1955) // KölnMünchen: Bohlau Verlag, 2007; Российская еврейская энциклопедия. Том 3. Биографии С–Я // М.: Российская академия естественных наук РАЕН, 2000; Уральский Марк. Илья Маркович Троцкий – публицист, общественный деятель, ходатай за русских литераторов в изгнании. В cб.: РЕВА. Кн. 9. Ред.-сост. Э. Зальцберг // Торонто–Санкт-Петербург, 2014. Сс. 82-162.

[2]В 1922 г., выступая на конгрессе Коминтерна, Л. Д. Троцкий заявил, что каждый франкмасон на русской земле будет рассматриваться как «вражеский агент». Он утверждал, что «масонство столь же реакционно, как Церковь, как католицизм. Оно сглаживает остроту классовой борьбы под прикрытием нравоучительных формулировок. Оно должно быть уничтожено в пламени красного революционного костра». – См.: Морамарко М. Масонство в прошлом и настоящем. Пер. с итальянского В. П. Гайдука // М.: Прогресс, 1990. С. 229.

[3] Масонская ложа «Свободная Россия» основана в 1931 г. членами ложи  «Северная звезда» в качестве дочерней мастерской. Заседала на рю Каде и рю де л’Иветт. В 1940 г. переименована в ложу «Вехи», в 1955 г. присоединилась к ложе «Северная звезда», в США входила в ложу «Россия», под эгидой которой объединились перебравшиеся за океан представители различных российских масонских организаций в Европе.

[4]Серков А. И. История русского масонства первой половины XIX века. // СПб.: Изд. им. Н. И. Новикова, 2000; Русское масонство. 1731–2000 гг. Энциклопедический словарь. // М.: РОСПЕН, 2001. С. 810.

[5]Троцкий Л. Сочинения. Том 20. Проблемы культуры. Культура старого мира // Москва–Ленинград, 1926 г.

[6] Зудерман Герман(Sudermann Hermann) (1857–1928), немецкий беллетрист и драматург.

[7]Троцкий И. М. Зудерман и Толстой // Сегодня, 1928, № 328. С. 4.

[8]Neues Wiener Tagblatt (Ноес винер Тагблатт) – влиятельная венская ежедневная газета, выходила с 1867 г. по 1945 г.

[9] По известной легенде, когда знаменитый московский раввин Яков Мазе (1859–1924) выступал перед наркомом Л. Д. Троцким просителем «за евреев», тот заявил ему: «Я – не еврей, а интернационалист». На что Мазе, якобы, ответил ему: «Революцию делают Троцкие, а расплачиваются за нее Бронштейны».

[10] Аронсон Григорий Яковлевич (1887–1968), публицист и общественный деятель, член РСДР и позднее _ член ЦК Бунда. В эмиграции с 1922 г., жил в Европе, с 1940 г. – в США, участвовал в деятельности меньшевиков в эмиграции.

[11] Брамсон Леонтий Моисеевич (1869–1941), российский писатель, публицист, политик и общественный деятель.

[12] Гольденвейзер Алексей Александрович (1890–1979), российский юрист, писатель и издатель. С 1921 г. по 1937 г. жил  в Берлине, затем – в США. Об А. Гольденвейзере см. также: Глушанок Г. А. А. Гольденвейзер и Набоковы (по материалам архива А. А. Гольденвейзера). В сб.: Русские евреи в Америке. Кн. 2. Ред.-сост. Э. Зальцберг // Иерусалим–Торонто; С.-Петербург, 2007. Сc. 115-142.

[13] Ландау Григорий (Гавриэль) Адольфович (1877–1942), философ, общественный деятель, публицист. Член ЦК партии кадетов. Один из руководителей еврейской демократической группы. С 1919 г. жил в Германии, был заместителем редактора газеты «Руль» (1922–1931 гг.), с 1933 – в Латвии, где являлся сотрудником газеты «Сегодня». В 1940 г. был арестован советскими оккупационными властями и погиб в ГУЛаге

[14] Фрумкин Яков Григорьевич (1880–1971), юрист, историк, общественный деятель. В начале XX в. активно участвовал в еврейском национальном движении. После 1917 г. – в эмиграции в Германии, где занимался издательской деятельностью, сотрудничая с издательством Ульштайн, позднее – в США, где был председателем «Союза русских евреев».

[15] Речь идет о «воскресеньях» Федора Сологуба – петербургском литературном салоне на 7-й линии Васильевского острова, образовавшемся в конце 1890-х гг. и просуществовавшем до 1907 г., где собирался цвет российской интеллигенции того времени: поэты-«символисты», художники-«мирискуссники», философы Н. Бердяев, Л. Шестов, режиссеры Н. Евреинов и В. Мейерхольд, писатели и критики А. Ремизов, К. Чуковский, Б. Зайцев и др.

[16]Седых А. Памяти И. М. Троцкого // НРС, № 20423 от 07.02.1969.

[17]Цветков Юрий Леонидович. Литература венского модерна. Автореферат докторской диссертации // М.: МПГУ, 2003: http://www.dissercat.com/content/ literatura-venskogo-moderna.

[18] Дымов (Перельман) Осип (Иосиф Исидорович) (1878–1959), русский и еврейский (идиш) писатель и драматург. С 1913 г. жил преимущественно в США. См. также: Дымов О. Вспомнилось, захотелось рассказать... Из мемуарного и эпистолярного наследия.

[19]Ibid: Том. 2. С. 503.

[20] См. сайт «Газетные старости»: http://starosti.ru.

[21] Суворин (лит. псевдоним Порошин) Алексей Алексеевич (1862–1937), либеральный журналист и издатель, старший сын знаменитого русского издателя, литератора и театрального деятеля консервативно-охранительского толка А. С. Суворина (1834–1912), после революции – в эмиграции (Белград, Париж). Покончил жизнь самоубийством.

[22] Осип Дымов и Илья Троцкий покоятся на одном нью-йоркском кладбище – Бейт Давид (Beth David Cemetery) в Лонг-Айленде.

[23]Троцкий И. М. Вместо венка на могилу О. Дымова // НРC, № 16761, 8 февраля 1959. С. 3.

[24] Об этом инциденте см.: Хазан Владимир. Миры и маски Осипа Дымова (Материалы к биографии писателя). В кн.: Дымов Осип. Вспомнилось, захотелось рассказать... Т. 1. С. 62.

[25] Альтенберг (Altenberg) Петер (наст. имя Рихард Энглендер; 1859–1919) и Шницлер (Schnitzler) Артур (1862–1931), австрийские писатели, представители литературного направления эпохи «модерн» – «молодая Вена», популярные в начале ХХ в.

[26] Газета «Русь» была закрыта властями в 1908 г.

[27] Петров Григорий Спиридонович (1866–1925), священник (лишен сана в 1908 г., восстановлен в 1918 г.) и проповедник-просветитель, общественный деятель (депутат 2-й Государственной думы) и популярный российский публицист, сотрудничавший с «Русским словом». С 1920 г. жил в эмиграции в Сербии, где в 1923 г. им была закончена публицистическая книга «Финляндия, страна белых лилий», которая имела международный успех: в том же году была издана на сербском языке, а после смерти Петрова (в Париже) издавалась и много раз переиздавалась на разных языках (в т. ч. на турецком).

[28] Дорошевич Влас Михайлович (1865–1922), русский журналист, публицист, театральный критик, один из самых известных фельетонистов своего времени, c 1902 г. – редактор газеты «Русское слово»; Благов, Федор Иванович (1866–1934), врач-ординатор, журналист, зять И. Д. Сытина, многолетний редактор газеты «Русское слово». Был гласным Московской городской думы. В 1919 г. эмигрировал в Румынию, в 1922 г. уехал в Чехословакию, затем – во Францию.

[29] Полвека для книги. 1866–1916. Литературно-художественный сборник, посвященный пятидесятилетию издательской деятельности И. Д. Сытина // М.: Типография Т-ва И. Д.Сытина, 1916. С. 404.

[30]И. М. Троцкий Гениальный самородок. Памяти И. Д. Сытина // Сегодня, № 338, 7 декабря 1934, С. 2; Иван Дмитриевич Сытин. К столетию со дня рождения // НРС, № 14318, 8 июля 1951. С. 5; И. Д. Сытин. Из личных воспоминаний // НРС, 1966 № 19612. С. 4; № 19626. Сс. 3, 4; № 19634. Сс. 3,4; № 19661. С. 5; № 19676. Сс. 2, 7.

[31] Седых Андрей (Яков Моисеевич Цвибак) (1902–1994), журналист, писатель, литературный критик, мемуарист, общественный деятель. В эмиграции с 1919 г. С 1921 г. жил в Париже. Окончил Высшую школу политических наук при Парижском университете (1926). С 1921 г. сотрудничал в газете «Последние новости» как ее парламентский и судебный корреспондент и «Сегодня» (Рига). Член парижского Союза русских писателей и журналистов. В 1933 г. в качестве секретаря И. А. Бунина сопровождал его на церемонию вручения Нобелевской премии в Стокгольм. Во время Второй мировой войны эмигрировал в США, с 1942 г. жил в Нью-Йорке. Сотрудник газеты НРС, с 1973 г. – ее главный редактор. Выпустил серию книг о Париже, а также мемуарные книги: «Там, где была Россия» (Париж, 1930), «Звездочет с Босфора» (Нью-Йорк, 1948), «Далекие, близкие» (Нью-Йорк, 1962) и др. Свой литературный архив передал в Йельский университет.

[32]Немирович-Данченко Василий Иванович (1848–1936), русский писатель и журналист, старший брат известного театрального деятеля. В эмиграции с 1921 г., жил и умер в Праге. В сообщении газеты «Дни» (№ 671, 1925. С. 4) о юбилейном вечере по случаю 80-летия В. И. Немировича-Данченко в Берлине говорится: «В воспоминаниях И. М. Троцкого о личных встречах с В. И. <...> в петербургских редакциях, затем в московской редакции ‘Нового русского слова’ на квартире Евгения Петрова и, наконец, совсем недавно здесь – в Берлине, образ В. И. <...> вырисовывался в теплых очертаниях приветливого друга начинающих литераторов, человека, вносившего жизнерадостность и блеск яркого рассказа в редакцию, в общество, в самую разнообразную среду, куда забрасывала его всегда жаждущая новизны, неспокойная, нестареющая душа его».

[33]Бюлов (Bülow) Бернгард, фон (1849–1929), германский государственный и политический деятель, рейхсканцлер Германской империи (1900–1909); Бетман-Гольвег (Bethmann Hollweg) Теобальд, фон (1856–1921), германский государственный и политический деятель, рейхсканцлер Германской империи (1909–1917); Вильгельм II (Wilhelm II) (1859–1941), германский кайзер и прусский король (1888–1918). См.: Троцкий И. М. Встречи с Вильгельмом II // Сегодня, № 28, 29 января 1934. С. 4.

[34]Троцкий И. М. С. Ю. Витте и мировая война // Дни, № 522, 27 июля 1924. С. 5. Со ступеньки на ступеньку (Из записных книжек журналиста) // НРС, 3 июля 1967. С. 3; Накануне Первой мировой войны // НРС, 1964, № 18751. С. 4; № 18766. С. 3; № 18792. С. 2; № 18794. С. 4.

[35] «Землячество русских студентов» (Landsmannschaft Russischer Studenten) в Берлине – крайне правая, с явным антисемитским уклоном организация, основанная в 1908 г.

[36] Либкнехт (Liebknecht), Карл (1871–1919), адвокат, деятель международного социалистического движения, один из основателей (1918) Коммунистической партии Германии.

[37] Heidborn Tina. Russländische Studierende an der Berliner Friedrich-Wilhelms-Universität und der Technischen Hochschule. Berlin. 1880–1914. Inaugural-Dissertation zur Erlangung der Doktorwürde / Bonn: Philosophischen Fakultät der Rheinischen Friedrich-Wilhelms-Universität, 2009. Ss. 418, 419: http://hss.ulb.uni-bonn.de/2009/1641/1641.pdf.

[38] Поляков-Литовцев (Поляков) Соломон Львович (1875–1945), журналист, поэт, драматург, прозаик, публицист, переводчик, мемуарист. В качестве корреспондента «Русского слова» имел во время заседаний Государственной думы пропуск в ложу прессы, которую не без остроумия окрестили «чертой оседлости» из-за обилия в ней журналистов-евреев. После Октябрьского переворота остался на Западе. Жил в Германии, Франции (один из редакторов газеты «Последние новости»), а после 1933 г. – в США, где публиковался в НРС и «Новом Журнале», участвовал в деятельности «Союза русских евреев».

[39] «С Поляковым-Литовцевым мы не только дружно обслуживали нашу газету, но и жили на редкость по-приятельски и гармонично». – Троцкий И. М. Фюрстенберг-Ганецкий – военный контрабандист // Сегодня, № 20, 20.01.1929. С. 3.

[40]Хазан Владимир. О семье Поляк и проекте борьбы с «мировым черносотенством». Лехаим, № 8 (232), 2011: http://www.lechaim.ru/ARHIV/232/hazan.htm; Отдел рукописей Российской государственной библиотеки (ОР РГБ): Архив газеты «Русское слово». Карт. 20. Ед. хр. 10. Л. 5-13.

[41] ТНСП – Трудовая народно-социалистическая партия (народные социалисты, энесы) – российская народническая, либерально-реформистская партия. См.: Трудовая народно-социалистическая партия: документы и материалы. Сост. А. В. Сыпченко, К. Н. Морозов // М.: РОССПЭН, 2003.

[42] ОРТ (ORT) – Общество распространения ремесленного и земледельческого труда среди евреев – еврейская просветительская и благотворительная организация, действующая в разных странах, основана в 1880 в России. Штаб-квартира Всемирного союза ОРТ находится в Лондоне. Общество предоставляет техническую помощь и профессиональную подготовку в рамках международных программ экономического и социального развития. ОЗЕ (OSE) – Общество здравоохранения евреев – благотворительная организация. Основано в 1912 г. в России. В качестве неправительственной организации аккредитована с правом совещательного голоса при Экономическом и социальном совете ООН, Детском фонде ООН (ЮНИСЕФ) и Всемирной организации здравоохранения.

[43] Бёёк или Бёк (Böök) Фредрик Мартин (1883–1961), шведский историк литературы, профессор Лудского университета, с 1930-х и вплоть до середины 1950-х гг. был членом Нобелевского комитета по литературе.

[44]Троцкий И. М. Август Стриндберг // Дни, 1923, № 232. Сс. 9,11; Встреча со Стриндбергом // Сегодня, 1929, № 179. Сс. 5, 7; Кнут Гамсун // НРС, 20.12.1952. С. 3.

[45] «Южный край» – одна из крупнейших провинциальных газет в России, консервативного направления, издававшаяся на русском языке в Харькове в 1880–1918 гг. «Южная мысль» – газета, издававшаяся на русском языке в Одессе бароном И. С. Ксидиасом, главой одноименного банкирского дома.

[46]Дымов Осип. Вспомнилось, захотелось рассказать... Роман «Томление духа», изображающий бессмысленную суету петербургской интеллигенции, печатался в петербургском альманахе «Шиповник» (№ 17, кн. 17, 1912).

[47] Бархан Павел Абрамович (Barchan, Paul (Хаим)) (1878–1942), русско-немецкий литератор еврейского происхождения. С 1907 г. жил в Берлине, с 1933 г. – в Париже и Пуатье, откуда в 1942 г. был депортирован немецкими оккупационными властями в Освенцим. О нем см.: Кратц Г. «Тень Тургенева» над столыпинской Россией: Павел Бархан и его немецкая книга «Петербургские ночи». В сб.: Тургеневские чтения, № 4 // М.: Русский путь, 2009. Сc. 249-271.

[48] Элиасберг Александр Самойлович (1878–1924), математик и переводчик художественной литературы с русского языка на немецкий. Родился в Минске, с 1902 г. жил в Германии (Мюнхен). Помимо переводческой деятельности осуществлял посреднические функции между русскими и немецкими книжными издательствами.

[49]Кратц Г. «Тень Тургенева» над столыпинской Россией...

[50] Чуковский и Жаботинский: История взаимоотношений в текстах и комментариях. Автор и составитель Евг. Иванова. // М. – Иерусалим, Мосты культуры. – Гешарим, 2005. С. 147.

[51] «Максил» – здесь в смысле «просвещенный, уразумевший». Так в ХIХ в. называли представителей движения «Хаскала», поборников светского знания, которое они стремились распространить среди евреев, видя в этом залог их эмансипации и европеизации.

[52]Гуль Роман. Я унес с собой Россию: Апология эмиграции. В 3-х томах. Т. 1. Ч. 1. // М.: Б.С.Г. – ПРЕСС, 2001. С. 85.

[53]Серков А. И. Русское масонство. 1731–2000 гг.

[54] Далин (Левин) Давид Юльевич (1889–1962), меньшевик-интернационалист, член ЦК РСДРП (объединенной) с августа 1917 г. После Октябрьского переворота вел активную борьбу против большевиков. В 1921 г. эмигрировал. Был членом заграничной делегации РСДРП и редакции «Социалистического вестника». С 1933 г. жил во Франции, с 1940 г. – в США; Камков (Кац) Борис Давидович (1885–1938), социалист, лидер российских социалистов-революционеров, один из создателей партии левых эсеров. При советской власти, начиная с 1921 г., постоянно арестовывался, находился в ссылке, а в 1938 г. был расстрелян как «враг народа».

[55] Парвус Александр Львович (Израиль Лазаревич Гельфанд) (1867–1924), деятель социал-демократического движения, видный публицист и политический авантюрист. Интересно, что И. М. Троцкий в своей крайне негативной оценке личности Парвуса – «этого сомнительного индивидуума» – солидарен с мнениями о нем Ленина и Л. Д. Троцкого.

[56]Троцкий И. М. Из записных книжек // НРС, 1967, №19718. Сс. 2,7; №19798. С. 3; № 19810. С. 2; № 19817. С. 3; № 19838. С. 3.

[57]Ibid: Трудовая народно-социалистическая партия: документы и материалы.

[58] Республиканско-демократическое объединение (РДО) возникло в 1924 г. в результате соглашения широкого круга лиц, среди которых имелись деятели различных демократических партий, от левых кадетов до правых социалистов включительно, а также члены самых разнородных общественных организаций. В Париже возглавлялся Милюковым П. Н. (1859–1943). В Германии существовало с 1929 г. как внепартийное объединение граждан, признающих необходимым становление в России республиканско-демократического строя. Председателем правления Объединения являлся Гольденвейзер А. А.

[59] Россия и евреи // Берлин: Основа, 1924. Репринтные переиздания: Париж: YMCA-PRESS, 1978 и М.: АЗЪ, 2007.

[60]Солженицын А. И. Двести лет вместе. Т. 2, гл. 17 «В эмиграции между двумя мировыми войнами». Сс. 79-97.

[61]Ibid: Будницкий О. В., Полян А. Л. Русско-еврейский Берлин (1920–1941). Сс. 181-182.

[62]Троцкий И. М. Встречи с Радеком; Ганецкий, Радек в Скандинавии; Фюрстенберг-Ганецкий – военный контрабандист, а также: Троцкий И. М. Один из разочарованных // Сегодня, № 293, 23.10.1930; Мадам полпред // Сегодня, 31.08.1928, № 235. С. 2.

[63] Заславский Давид Иосифович (Осипович) (1880–1965), видный советский партийный публицист, литературный критик и историк литературы, начинавший свою карьеру как еврейский социал-демократ, меньшевик, в 1920-х гг. ставший сталинистом, одним из видных сотрудников «Правды». После смерти Сталина сохранил влияние в партийных кругах, в период «холодной войны» был рупором советского внешнеполитического ведомства.

[64] Книга о русском еврействе: от 1860-х годов до революции 1917 г. Под ред. Я. Г. Фрумкина, Г. Я. Аронсона и А. А. Гольденвейзера // Нью-Йорк: Союз русских евреев, 1960. В ней, в частности, опубликованы след. статьи: Троцкий И. Самодеятельность и самопомощь евреев в России (ОПЕ, ОРТ, ЕЛЩ, ОЗЕ, ЕКОПО). Сс. 479-480, 485-489. Евреи в русской школе. Сс. 358-360.

[65] Книга о русском еврействе (1917–1967). Под ред. Я. Г. Фрумкина, Г. Я. Аронсона и А. А. Гольденвейзера // Нью-Йорк: Союз русских евреев, 1968.

[66]Ibid: Троцкий И. Новые русско-еврейские эмигранты в Соединенных Штатах. Сс. 399-413.

[67] Ингерман Сергей Михайлович (1868–1943), деятель международного социалистического движения, непримиримый противник большевизма. В эмиграции с 1889 г., жил в США. Шуб, Давид Натанович (1887–1973), деятель российского социал-демократического движения, затем еврейского социалистического движения в США, публицист, историк. В эмиграции с 1907 г.

[68]Троцкий И. Новые русско-еврейские эмигранты в Соединенных Штатах. С. 402.

[69] Талмуд, трактат «Бава Батра» («Последние врата») 9а.

[70] «Джойнт» («American Jewish Joint Distribution Committeе», сокр. JDC – «Американский еврейский объединенный распределительный комитет») – международная еврейская филантропическая организация со штаб-квартирой в Нью-Йорке. В советской России организация легально действовала с 1920 г., в голод 1921–1923 гг. кормила до 2 млн. человек на Украине и в Белоруссии. Значительная продовольственная и медицинская помощь оказывалась ею СССР в годы Второй мировой войны. После войны, с началом антисемитской кампании в СССР, «Джойнт» был объявлен шпионской организацией, контакты с которой считались противозаконными.

[71] О знаменитом датском ученом раввине Cимонсене см.: David Simonsen: Rabbi, scholar, bibliophile and philanthropist: http://www.kb.dk/en/nb/samling/js/ DSintro.html

[72] См.: www.search.archives.jdc.org/multimedia/Documents/NY_AR1921/00021/

NY_AR1921_02918.pdf

[73]Пархомовский Михаил. Действительно ли русским был «Русский Берлин»? Сетевой журнал «Заметки по еврейской истории», № 5 (164), 2013: http://berkovich-zametki.com/Avtory/Parhomovsky.htm

[74]Солженицын А. И. Двести лет вместе. Т. 2, гл. 17 «В эмиграции между двумя мировыми войнами». Сс. 79-97.

[75]Осоргин М. А. Русское одиночество. В сб.: Евреи в культуре Русского Зарубежья. Т. 1. Сост. и изд. М. Пархомовский // Иерусалим, 1996. С. 13.

[76] В начале 1920-х годов русских в Берлине было так много, что из-во З. И. Гржебина даже выпустило русский путеводитель по городу. Жизнь колонии сосредоточивалась в западной части города, в районе Гедехнискирхе. Здесь у русских было 6 банков, 3 ежедневные газеты, 20 книжных лавок и по крайней мере 17 крупных издательств. По некоторым данным, показывающим размах издательского дела в Берлине, с 1918 по 1928 там существовало 188 специализировавшихся в разных областях русских эмигрантских издательств. Подобного количества и разнообразия не было ни в одном из других центров русской диаспоры.

[77] Гаилит (Gailit) Август (1891–1960), эстонский писатель. С 1944 г. жил в Швеции.

[78] Роман А. Гаилита в переводе И. М. Троцкого вышел под названием «Ниппернат и времена года» («Nippernaht und die Jahreszeiten»).

[79] Из письма Бунина. См.: Бонгард-Левин Г. М. Четыре письма И. А. Бунина М. И. Ростовцеву. В сб. очерков «Скифский роман» под общ. ред. Г. М. Бон-гард-Левина. – М., 1997. С. 300.

[80] Шессен (Шерешевский) Серж, де (1880–1942), литератор и журналист русского происхождения, атташе французского посольства в Швеции. Стокгольмский корреспондент французского агентства «Havas», автор книг о русском коммунизме и нескольких романов. Популяризировал и распространял произведения И. Бунина в Швеции, опубликовал интервью с ним в шведской прессе (1931).

[81]Бакунцев Антон. Вокруг Бунина. Газета «Сегодня» в «нобелевские дни» 1933 // Новый Журнал, № 260, 2010, Сс. 156-166.

[82]Уральский Марк. «Буниниана» Ильи Троцкого // Вопросы литературы, 2014 (в печати). Уральский Марк. Пока живу – надеюсь: Переписка М. А. Алданова и И. М. Троцкого. В сб.: Русские евреи в Америке. Кн. 9. Ред.-сост. Э. Зальцберг // Иерусалим – Торонто; Санкт-Петербург, 2014. Сс. 113-135.

[83] Аврех Александр Федорович (? – 1937), журналист, корреспондент  «Русского слова» в Париже и странах Востока, заведовал военным и иностранным отделами. В эмиграции жил во Франции, работал в эмигрантcкой прессе, был членом Союза русских писателей и журналистов в Париже.

[84]Абызов Ю., Равдин Б. и Флейшман Л. Русская печать в Риге... С. 12.

[85] Раев М. Россия за рубежом: История культуры русской эмиграции: 1919–1939. Предисл. О. Казниной // М.: 1994.

[86] Trotzky Ilya. Economic Developments of the Jews in Argentina // ORT Economic Review, vol. 3, № 2, March–April 1942. Pр. 13-19.

[87] Libro Aniversario. 80 Años ORT. 1880–1960 // Buenos Aires, 1960.

[88] Antologie fun der Yidisher literatur in Argentina//Buenos Aires: Di Presse, 1944.

[89] Вейнбаум Марк Ефимович (1890–1973) – журналист, редактор, юрист. Был председателем Литературного фонда США и членом Американской академии политических и общественных наук. В 1913 году эмигрировал в США, жил в Нью-Йорке. Работал в редакции газеты «Русское слово» (1914–1917), затем в «Русском голосе». С 1922 по 1973 годы был главным редактором газеты «Новое русское слово».

[90]Trotzki Eliachu. Galut Deihland: impresiones sobre Alemania (גלותדייטשלאנד: איינדריקןפוןארייזע) // Buenos Ayres: Tsenṭral-farband fun Poylishe Yidn in Argenṭine, 1950.

[91] См. статью «И. М. Троцкий» в библиографическом издании: Россия и российская эмиграция в воспоминаниях и дневниках: Аннот. указ. кн., журн. и газ. публ., изд. за рубежом в 1917–1991 гг. В 4-х т. Т. 1–4 / Гос. публ. ист. б-ка России, Стэнфорд. ун-т; Науч. ред. А. Г. Тартаковский, О. В. Будницкий, Т. Эммонс // М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2003–2006.

[92] Кусевицкий (Koussevitzky) Сергей Александрович (1874–1951), русско-американский музыкант-исполнитель (контрабас), дирижер (в 1909–1920 гг. руководил российским, а в 1924–1949 Бостонским симфоническим оркестром) и композитор. В эмиграции с 1920 года. Свет Герман (Гершон) Маркович (1893–1968), публицист, журналист, общественный деятель, оратор. С начала 1920-х – в эмиграции в Берлине. В 1933 г., переехал во Францию, жил в Париже, затем в Иерусалиме, а с 1948 г. – в США. Сотрудничал в газетах «Дни», «Руль», «Накануне», НРС, «Сегодня», «Русская мысль», «Forverts» и др.

[93] Дон-Аминадо (Аминодав Пейсахович Шполянский, 1888–1957) с И. М. Троцким был знаком еще с дореволюционных времен. Об их взаимо-отношениях см.: Уральский Марк. «Дорогой друг» из Нью-Йорка: письма Дон-Аминадо к И. М. Троцкому (1950–1953) / Русские евреи в Америке. Кн. 9. Сс. 135-144.

[94] Карпович Михаил Михайлович (1888–1959) находился в дружеских отношениях с И. М. Троцким, о чем, в частности, свидетельствует его соболезнующее письмо по поводу кончины жены Троцкого Анны Родионовны (1883–1957), см.: YIVO-архив (Ilya Trotsky, RG 577).

Версия для печати