Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Журнал 2013, 271

Из поэмы «Неделимое»

Стихи

Виталий Амурский

 

Безумие

                                 Памяти Тэффи

Созвездий лохматые астры 

Над сном приодесских степей

И лента дороги, как пластырь,

На памяти стертых ступней.

 

На памяти спин лошадиных –

Их правде извечно нагой,  

Что кнут и слепни не щадили,

Лишь ночь даровала покой.

 

На памяти дымной и жгучей,

Мотающей душу, как хмель, 

Где море бросалось под кручи

Пределов имперских земель.

 

Где тихо и горько стонали

Бандуры и скрипок смычки,

И мутная скорбь расставаний

Испугом грузила зрачки. 

 

О Боже, как всё это рядом –

Минувших страстей маховик

В пространстве, отмеченном взглядом,

И в том, куда взгляд не проник. 

 

 

Галлиполиец

Минувших зим слепящие снега,

Как в трюме парохода, память скрыла,

Глаза ж в себя вобрали навсегда

Безумство чаек и утесы Крыма,

 

А палубных снастей печальный скрип

И волны, что вставали за кормою,

Сплелись навек в щемящий стон и крик

Над горизонта скорбною каймою.

 

Не потому ли иногда, как бред,

Тебе, свой кров обретшему в Париже,

Являлся в снах тот несравненный брег,

Пусть был уже галлиполийский ближе.

 

 

На кладбище в Иври, у захоронений

иностранцев – героев Сопротивления

 

                                                                       Mort pour la France*

Осенние ветра наигрывают скрипками,

Заполнен жизнью радиоэфир,

А на крестах и плитах как постскриптумы

Под именами жесткая цифирь.

 

Сквозь тихий свет и листья пожелтевшие,

Преодолев забвение травы,

Шуршат слова из прошлого: все те же мы,

И как вопрос оттуда же: а вы?

 

Трепещет триколор над эмигрантами,

Что полегли за честь чужой страны,

Оставшиеся вечными подранками,

Где в прахе все свободны и равны.

 

И я стою, смотрю, с печалью думаю:

О, Франция прекрасная, прости,

По-братски сколько их прошло под дулами,

Чтобы твое признанье обрести!..

___________________________________

* «Погиб за Францию» – надпись возле каждого имени.

 

* * *

Вот ключ от двери той, что больше нет,

А рядом дверь, к которой ключ утерян...

Гадалка ли подскажет мне ответ

О смысле сна? (сего, по меньшей мере).

 

Но снов земных и мыслей смутных груз

Я не возьму с собой, как жулик башли,

В ту темноту, что чернокнижник Брюс

Пытал сквозь линзы с Сухаревой башни.

 

 

Вышивка

В углу на скатерти льняной

Инициалы нитью алой:

М. И. – Марины Ильиной?

М. И. – Марины ли иной

Рука с любовью вышивала?

 

О, буква царская насквозь,

Зубцом отметившая имя:

У Петровых, что под Москвой,

Цветаевой – близ Поварской,

И польки Мнишек на Неглинной.    

 

М. И. – случайно, средь зимы,

Как в «Спекторском» (с крючком вопроса),

Когда, снежком занесены,

Минувших образов ряды

В тепло торопятся с мороза.

 

 

* * *

Когда декабрь сжимает ртуть

И ночь тиха, как мышь, 

Над тем, что кануло, взгрустнуть

Душе не запретишь. 

 

Пусть снег похрустывает, пусть

Зима долга еще,

Светла была бы твоя грусть,

А темнота не в счет.

 

                                             Париж

 

Версия для печати