Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Журнал 2012, 268

Экслибрис Алека Флегона

Никита Лобанов-Ростовский

Никита Лобанов-Ростовский

 

 

Экслибрис Алека Флегона

 

Алек Флегон (Олег Васильевич Флегонт, 20 января 1924 – 15 мая 2003) родился в Бессарабии, в Новоселице; мать его была румынка, отец – белорус. После заключения пакта Молотова–Риббентропа Красная армия вошла в Бесарабию, и семье Флегонтов пришлось бежать в Румынию. Поселились они в Бухаресте. Будучи убежденным, что человеку нужна такая профессия, которая пригодится в ссылке, Олег закончил сельскохозяйственный факультет. Однако потом он поступает на литературный факультет Института им. Горького. Он вступает в румынскую компартию (в которой был среди первых ста ее членов, судя по номеру билета), где занимается проблемами продовольствия. Позднее Алек вспоминал, как к нему приходила Елене Чаушеску и клянчила провизию. Во время Венгер-ского восстания 1958 года, находясь в этот момент в Словакии, Флегон запрашивает у румын разрешение на возвращение через Австрию (откуда он намеревался попросту сбежать на Запад). В Австрии он смешался с венгерскими беженцами и вместе с ними попадает в Англию. В Великобритании Алек получает политическое убежище. Он подрабатывает починкой телевизоров, начинает служить в румынском отделе Би-Би-Си и одновременно внимательно следит за передачами советского радио – для Би-Би-Си и, очевидно, для разведки.

Великобритания в те времена была единственной страной в Европе, где, издавая книгу, можно было напечатать на обложке любоe название и адрес издателя. Так Флегон занялся своим последним делом: факсимильным переизданием маленькими тиражами книг, недоступных большинству читателей в Союзе, преимущественно поэзию и прозу запрещенных авторов. В Лондоне эти книги он продавал, как ни странно, в огромном магазине «Colets», чью аренду в 10 тыс. фунтов в год оплачивало советское посольство; в Париже – в магазине «Глобус», «Доме книги» у Каплана и магазине YMKA-Press. Главными покупателями этих книг – в обоих просоветских магазинах «Колетс» и «Глобус» – были советские туристы, командировочные и дипломаты. Покупали они книги с азартом, полагая, что их безнаказанно можно ввозить в Советский Союз и даже не подозревая, что все эти тома изданы за его пределами. Среди книг, выпущенных Флегоном, были «Один день из жизни Ивана Денисовича» (издана впервые в виде отдельной книжки), «В круге первом» (с названием «В первом кругу») и «Август Четырнадцатого» (за нарушение авторских прав А. Солженицына Флегону прошлось пройти через суд), стихотворения О. Мандельштамa («Библиотека поэта», факсимильное издание), «Лука Мудищев» И. Баркова (под маркой «Политиздата»), Б. Пастернак – «Библиотека поэта» (факсимильное) и «Доктор Живаго» (под ложной маркой «Земля и фабрика», не факсимильное), романы (факсимильно) и другие произведения М. Булгакова, а также – «Эротика в русском искусстве». Как-то чешский турист, увидев «Доктора Живаго» в магазине «Колетс», купил книгу и отвез в Прагу; так роман был переведен на чешский язык – со ссылкой на издательство «Земля и фабрика», Москва. Ведь страны Варшавского пакта имели право печатать у себя переводы русских авторов, если те уже были опубликованы в СССР. «Доктор Живаго» продавался в книжных лавках Праги целых три дня – до того, как Советы раскусили, в чем дело.

Я сам возил многие из этих книг в Болгарию и в Советский Союз, где их продавали по хорошей цене мои друзья – писатель Любомир Левчев, член ЦК Болгарии, геолог Платон Чумаченко и дочь моей няни Валя Иванюк. B начале 70-х годов я часто ездил в Алжир по делам банка. В Алжире работала группа геологов из Болгарии, среди которых был мой близкий друг по школе Свет Докучаев. При каждой встрече я ему привозил книги Ахматовой, Мандельштама, Солжени-цына; таким образом у него накопилось много запрещенных в Союзе и Болгарии изданий. Когда Свету и его группе пора было возвращаться в Болгарию, ему пришлось дать значительную взятку их партруководителю-чекисту, который обеспечил сохранную доставку книг в Софию. А вот Володю Макарова посадили за то, что у него обнаружили подобные книги, которые он получил через знакомую во французском посольстве в Софии.

B 1973 году Флегон издал словарь ненормативной лексики «За пределами русских словарей», с цитатами из русских и советских писателей. Это совпало с договором, подписанным Брежневым и Никсоном, по которому, в том числе, обеим странам разрешалось организовывать обменные передвижные выставки. Целые эшелоны автобусов с выставками разъезжали по Союзу, молодые американцы-экскурсоводы давали пояснения посетителям. Чтобы понять современный советский язык, этим гидам нужно было знать современную уличную речь. И обучали их, опираясь на словарь Флегона. Профессор Джон Боулт, преподававший тогда на русской кафедре Техасского университета в столице штата Остин, пользовался этим словарем в своей исследовательской деятельности; ему помогал недавно приехавший Илья Левин, величайший знаток лагерного и блатного жаргона.

За годы существования Flegon Press было издано 63 книги художественной литературы и публицистики и 20 изданий факсимильных (на русском); 16 номеров журнала Soviet Market (1966–1969, на глянцевой бумаге); 11 книг на английском и около 50 других изданий.

Весной 2003 Флегона не стало. Прощался я с Алеком в русской православной церкви в Чизике, чьи синие купола видны по дороге из аэропорта «Хитроу» в Лондон, по левую сторону дороги. Скончался он на 79-м году жизни от инфаркта, успев поставить свой четкий экслибрис «великого комбинатора» на истории русской культуры второй половины ХХ века.

Лондон

 

 

Версия для печати