Эффекты озера

Эффекты озера –
особый некий жанр,
сквозь пелену идущего тумана,
имеющего свойство исчезать,
когда ни горизонта, ни перил,
как, впрочем, и себя уже не видно,
но наугад, на ощупь, на восток.
Эффекты озера –
в заснеженной Москве,
так далеко, что даже непонятно,
что есть Остоженка кому-то наяву,
а вовсе не в отрывках сновидений,
когда приобретаемый кураж
уходит с самым первым ощущеньем,
как это в самом деле далеко.
Эффекты озера –
осколками зимы, локальной, местной,
терпящей убытки от неуменья
быть самой собой –
такой, как предначертано прогнозом,
годами наблюдений за зимой
на этом промежутке мирозданья,
где краснокожие практически сдались
без боя и предательств – очень тихо.
Эффекты озера –
уюту вопреки манят на воздух,
что грунтован нынче не струнами гитары,
а горой густо замешанного неба в антураже,
вот-вот готового поддаться наважденью
переводного этого холста
и рухнуть с грохотом, а дальше канитель
неординарности, непонятых явлений,
каких-то скучных формул, падежей,
навеянных томами постулатов...
Эффекты озера –
безмолвны и чисты,
едва доступны описанию словами,
тем более по-русски, от души.
                     11 марта 2006, Чикаго


Ни абажура, ни свечи...
Ни абажура, ни свечи,
лишь отражение предутреннего снега
в моей ночи, во что ни облачи, –
все бродит суть булгаковского “Бега”.
У сослагательной эклектики порой
бытует некое присутствие вуали –
и вечное – окстись, Господь с тобой,
как полувзгляд по буквам на скрижали...
Из прошлого, в котором невпопад
смели друг друга благородные идеи,
взяв в понятые Люксембургский сад
под титры удалились корифеи.
И в совершенной, гладкой тишине,
где нет свечей и прочих атрибутов,
то прошлое, где всадник на коне,
в расстрел с собою унесли обэриуты.

               19 декабря 2005, Sauganash


* * *

                     А. И. Литинской
Когда перо впадает вдруг в соблазн
скрипеть и ставить знаки на бумаге,
триумф весны в обоих городах
уже не обсуждаем кулуарно,
а в полной мере осязаем и весом...
В такую пору арьергарда мая
как никогда осознаются звуки, единственным регламентом которых –
быть просто с человеческим лицом...

Подобно той хранительнице таинств, которая читает по ладони
определенье сумерек-качелей и собирает в светлые коллажи
увиденные рифмы и наброски, из тех, что не откроются любому,
но разливая чай как озаренье, хозяйка улыбается глазами
и за окном в почетном карауле плывут то венский вальс,
то Левый берег – Парижа или Киева, неважно,
а то и вовсе шпили-башни-небо...
И вдруг – метаморфозой ощущений –
перо, согласно сути искуса соблазна
вторит шагам и, преломляясь в эхо,
летит по душам, согревая и касаясь
такого сокровенно дорогого,
что нужно только вслушаться и жить...

                            28-29 мая 2005, Чикаго