Еловые ветви склонились под тяжестью снега.
Во власти узора морозного блещет стекло.
Героя настигла в подушках беспечная нега
воскресного утра. Дороги вокруг замело.
Проснувшись, оставленный миром читатель,
усы поправляя, изящный монокль достает
и видит, как будто подзорной трубы обладатель,
что женщина берегом южного моря идет.
В соломенной шляпке. Летучее схвачено платье
у пояса, шелковый бант с пояском.
Ах, жаркое солнце! Ах, женщины милой объятье,
и шепот прибоя с нагретым на солнце песком...
Что может быть слаще – ронять кожуру мандарина,
забыть о прогулке, оставив в шкафу галифе,
подняться с кровати, чтоб сесть и читать у камина,
и свечи зажечь, как для встречи в приморском кафе?

ДЕНВЕР

В этом сити, где тесно отвесным домам
и просторно озонным бульварам,
посвящаю рассветы высоким холмам
и зеркальным от гроз тротуарам.

И, когда надрывает карманы ветрам
над бильярдной брильянтовый град,
говорю, что подходит к Скалистым горам
даже в зной привозной виноград.

Удивляюсь, в масштабе семь раз к одному,
наблюдая окрашенный стул.
Конь из камня взошел на него потому,
что под стулом индеец уснул.

Теплый кофе бездомным дают ли в постель,
иль за ворот кладут эскимо?
Это просто не ведает яркий отель,
и тебе не об этом письмо.