зиппер на свитере
змейкой на Клеопатре
молнией над египтянами
смысл раздвигает хитрый
занавесом в театре
взглядами правит пьяными

ты – современница
ты – мастерица
как про себя матерится
метропопутчик!
в венах дремучих
море бурлится и пенится

зиппер на свитере
волна за кормой лучом
волосы в ласках ветра
словно не в старом Питере
не в доброй Москве et cetera
а под его мечом

молнии взглядов
вкривь искромсали вагон
фобия! – Лесбия, – мания!
ты – вечер адов
струйки любви вдогон
змейки внимания

он – метрожитель
обворожитель
выжимка метеосводки
зимней грозы кусок
стойкий березовый сок
с привкусом тминной водки
всюду в рекламе он
вечно с подружкой Клеопой
он – вездесущий
в шуме и хламе времен
штопаной шляпой
в буднях и в гуще

зиппер на свитере
зыркалы на лице
зеркальце на замочке
сильный на облаце
слезы ей вытер и
снял с мертвой точки

* * *
Оттепель.
Трещат трещотки.
Ветер.
Все слышней подземка.
Тетки – тертые, как щетки.
Озадаченная немка.

Щетки в щель сгоняют воду,
щелкают нравоученьем.

Псы идут по переходу,
увлеченные влеченьем.

То ль от нежности,
от водки –
тает снег (повсюду лужи),

то ль, страшнее полукружий
воду черпающей лодки,
в девичьих глазищах – кроткий
ужас плещет.

Хлещут плетки.

Вкруг лодыжек жмут все туже
сыромятные колготки.
Москва