Валерий Рыбаков
Небо – на миг – становилось желтей,
И голубело вновь...
Софья ведет на прогулку детей –
Веру, Надежду, Любовь.
Свет материнский нисходит на них,
Но сияют они и своим:
Синим – Надежда, Вера – стальным,
А глаза Любви – как вихрь.
Перебирает людская молва:
Были девчонки, а стали святые...
В ночь ледяную, в снега Рождества,
Светит Надежда над синей Россией...
А там внизу, меж руин и столбов,
В невыносимой земной круговерти
Алым пыланьем клубится Любовь
Рядом с четвертой сестрою – со Смертью.
Вера – тобой мы не просветлены,
Мы все еще среди тлена и чада,
И отягчают вериги вины
Нам пониманье, что Вера – отрада.
Что же, София, ты все отдала,
Душу свою и ребячьи – “за други”...
Что нам ответить? Неладны дела –
Больше алчбы, чем отзвучной заслуги...
ПАМЯТИ ГЕОРГИЯ ИВАНОВА
1.
Душа играет с жизнью в жмурки,
Кружится, завязав глаза.
А попадается – слеза
Чужая, мокрые окурки,
Да тень – не Гамлета-отца –
Пропойцы или подлеца.
Сорви повязку, недотрога!
И что же ты увидишь там –
Сухая, битая дорога
К давно оставленным местам,
Где кружатся – во сне? – след в след,
Где нет “вчера” и “завтра” нет...
Пошла игра в одни ворота:
Ну, что, вкусила хладный сон?
А мир – хозяйство Идиота* –
Безумием заворожен.
И горько пьют, и зло хлопочут
Житейский проволочив путь...
Себе ли голову морочат
Иль Господа хотят надуть?
2
...Проснувшись в сумрачную ночь
И до утра не засыпая...
Стихи летят, как злая стая,
И их ловить уже невмочь...
Ты скажешь: горе не беда,
А то, что воплотилось в звуке,
Не боль – преодоленье муки,
Не мрак, а все-такие звезда,
Зовущая тебя из мрака:
“Иди сюда! Спеши сюда!”...
...А знать, в чем смысл такого знака,
Что же, не удастся – никогда.
Москва
____________________
* “Хозяйство” – в военно–бюрократическом смысле – “хозяйство Иванова”; а “Идиот” – конечно, не в том значении, что у Достоевского, совсем напротив... (авт.)
Сергей Александровский
СОСУЛЬКИ
Мы молодой весны гонцы...
Тютчев
Сосульки резво прыгают с карнизов,
Бросая нам весенний звонкий вызов;
Срываются в восторженное сальто
Над островками первого асфальта.
Они свисали, сонны и неловки,
Холодные стеклянные морковки…
И – ухнули!
И – цокнули!
И – разом
Явились глазу колотым алмазом!
На тротуарах искристы и колки
Недвижной жизни славные осколки...
Не страшно пропадать в ударе хлестком,
Коль вешний мир признал тебя по блесткам,
А зимний сон растаял за плечами...
Пускай земля умоется ручьями!
С беспечным плеском и задорным бульком
Нестись по ней отчаянным сосулькам.
ANNO DOMINI
ты живешь там, где престол сатаны...
Откр. 2:13
Пируют и не ведают вины,
Гогочут, осушая чашу яда...
Тебе – отрава, им, увы, – отрада:
Им сладок сок бесовской белены.
И свечи мессы черной зажжены,
И чистая заплевана лампада...
Но ты, живущий меж исчадий ада,
Не кланяйся престолу сатаны!
Да, хищный брат, убивший древле брата,
Возводит царство черного квадрата, –
Но ты о чуде Господа моли.
Нет, на эпоху не наложишь вето,
И соль земли засыпал сор земли, –
Но светлое придет Господне лето.
31 января 2005
Москва
