В этом временном мире,
во временном споре
время вверено нам, 
умолкающим вскоре.
Мы минуты, как крошки,
крадем со стола.

Птицы поют без числа, - 
из деревьев, 
едва шелестящих и нежных, 
из живых еще дней,
из часов безмятежных,
и минуты, как крошки,
клюют из руки,
чуть задевая виски.

Но проносится время
летучими снами.
Мы уйдем вместе с ним, 
и оно вместе с нами.

Растворимся в просторе,
не глядя назад. 
Птицы все громче галдят, - 
и встают на крыло
над оставленным долом,
окликая пространство
тяжелым глаголом.

Искрошились минуты,
минули века, -
строками черновика.

	* * * 
Налево - лед, направо - лед,
А прямо - полынья.
Темнеет вод холодный ход.
Замри, душа моя:
В тот час, когда богат улов
Невоплощенных слов,
С полночной завязи миров
Срывается покров.
И в предначалии начал
Или в конце времен
За валом настигает вал
Неузнанных имен.
И что удержит, усмирит
Причаливший ковчег, -
Смоковницы неплодной стыд,
Масличный ли побег?
Но - век назад, но - век спустя
Жиреет саранча.
...Играет в кубики дитя.
И - вечность у плеча.
	           	Москва