Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Новый Журнал 2002, 229

Последние сонеты

В наследии лучшего русского поэта Южного полушария именно сонеты составляют одну из главных частей; их счет идет на сотни, а если прибавить сюда еще и венки сонетов – “Крестный путь”, “Звено”, “Кедр и птица”, прибавить десятки переведенных им на русский язык сонетов Луиса де Камоэнса, Жоашена дю Белле, Фернандо Пессоа, Уильяма Шекспира – наверное, сонеты окажутся вообще главной частью творчества Перелешина. Притом некоторые из его книг составлены из одних лишь сонетов, – в частности, такова обращенная ко мне в силу сложившихся обстоятельств книга Валерия Перелешина “Ариэль” (Франкфурт-на-Майне, 1976). С самим Перелешиным мне так никогда и не довелось увидеться, хотя переписка, длившаяся с начала 1970-х годов до начала 1990-х (когда поэт стал уже совсем плох и на письма отвечать не мог), с избытком компенсировала недостаток прямого общения.

Когда многое в покойном СССР к концу 1980-х годов стало “можно”, конечно же, первым моим порывом был поиск возможности печататься для Перелешина в родной стране. В 1988 году сперва в переводном жанре, потом в оригинальном кое-что удалось сделать. В ответ на мои старания в письме от 18 октября 1988 года Перелешин писал мне: “Читатель, на которого я держу прицел, – в России, как бы она ни называлась. Больше того: авторские права в России осуществляются через Вас, а после моего неизбежного ухода переходят к Вам (надо бы написать “к тебе”)”. Добавлю, что со следующего письма (от 5 ноября 1988 года) поэт стал обращаться ко мне “на ты”. Я не возражал, но никогда не смог бы сам так же обратиться к нему.

Письма трех последних лет были полны инструкций: что разрешать печатать, что придерживать, в каком порядке и на каких условиях. Свой поразительный перевод “Дао Дэ Цзин” Перелешин мечтал увидеть не просто изданным, но как-нибудь очень хорошо, красиво, пусть и дорого. Это удалось, хотя прижизненное издание (“Проблемы Дальнего Востока”, 1990, № 3) было журнальным, его он еще успел подержать в руках и давал читать друзьям. Зато московское издание 2000 года в серии “Триумфы” (ныне закрывшееся издательство“Время”, где я тогда работал главным редактором) оказалось настоящей библиофильской радостью – плотная бумага, сорок иллюстраций, ни единой опечатки. Жаль, что так поздно.

Но в оригинальном жанре для перелешинской поэзии и в России, и за ее пределами сделано пока что мало; архив Перелешина, разделенный им на три части (одна в Голландии, в Лейденском университете, вторая в ИМЛИ в Москве, третья у меня дома) после беглого изучения оглушает исследователя совершенно невероятным фактом: хоть и два десятка книг Перелешин издал, но неизданная часть его творческого наследия все еще куда больше изданной.

Я взял из стихов Перелешина 1980-х годов, последнего для него творческого десятилетия, именно сонеты, его любимую форму – выбирая, разумеется, лишь неизданные стихотворения. Последние стихи его датированы 1989 и 1990 годом, этих стихотворений единицы, и сонетов среди них уже нет. Впрочем, от 1989 года остались единичные стихотворения, от 1990 года – всего одно; его я приложил к некрологу Перелешина, написанному мной для “Нового Журнала” по просьбе покойного Ю. Д. Кашкарова.

Ныне Перелешин уже входит в каждую сколько-нибудь серьезную антологию русской поэзии ХХ века. Но как же много еще остается неизданного! Поэтому в ближайшие годы, надо полагать, Валерий Перелешин будет в числе постоянно печатающихся, современных, новых поэтов России.

Евгений Витковский, Москва

     ОСКАРУ УАЙЛЬДУ

Уже не те для дел богоугодных
В наш обиход прокрались имена:
Вот и моя охочая жена
Уступлена за банщиков бесплодных.
Прошли века заветов старомодных:
"Наполните..." - земля давно полна,
И как еще вращается она
Под тяжестью несметных толп голодных?

Теперь мы Вас сумели бы сберечь,
Мудрейшего из праведных предтеч,
Достойного хваленья, а не брани.

Пройдет еще пятнадцать-двадцать лет,
И будет Ваш поруганный скелет
Обмыт, одет - и принят в орден Бани!

НА БАЗАРЕ ХУДОЖНИКОВ

			Paulo Cesar Costa Lima

Здесь хорошо: не хочется домой -
Давно статьи и рифмы надоели,
И кажутся сонеты и рондели
Поделками с дешевой бахромой.

На выставку и Павел-Цезарь мой
Привез резьбу, и скоро опустели
Его щиты: раскуплен труд недели,
Труд мастера, а он - глухонемой.

Поют его холмистые пейзажи,
Базилики звонят, кричат рапажи,
Ревут быки (погрузка на плоты).

Как это так? Мы вовсе не стыдимся
Неравенства, а сетуем и злимся:
Глухонемой - без глухонемоты?!
                19 мая 1982 


         НА ПОЛПУТИ

Не лгали нам избранники-рапсоды,
Что к ним сходил ясновельможный Феб,
Чьи спутницы несли насущный хлеб:
То новый строй, то замысел для оды.

Но с той поры явились коноводы,
Вкусившие, что древний миф нелеп
И что нужней бранить постылый склеп,
Где с голоду кощунствуют народы.

Пусть ветрогон, смотря на облака,
Размера ждет и рифмы с потолка,
А труженик (и стихоплет построчный)

Привык потеть с восьми до десяти,
А я и в час, обидно неурочный, 
Приветствую гостей на полпути.
                   24 декабря 1982 


      ТОЧКА

Где сходятся свеченье благодати,
Нездешний блеск полуденных высот -
И мутная испарина болот,
И поздняя расчетливость некстати,

Где сплетены сверхчувственные рати,
Создателя незыблемый оплот -
И полумрак, и юношеский пот,
И духота испаханной кровати, -

Там горд зенит, но так же прост надир, 
Там Божий мiр и мой противомiр
Уравнены в одной двузначной точке,

Устойчивой до первого толчка.
И я молюсь плаксиво об отсрочке
Беспомощной молитвой старика.
                4 января 1983 

      ТРЕТЬЯ ГОДОВЩИНА

Крест, памятник. Две бабочки над ним,
А выше всех - стрекочущие галки.
Бессонные, в могилах души жалки:
Почтеньем ли утешатся одним?

Условные обряды совершим
Подтянуто, сурово, без развалки -
И, рассадив по холмику фиалки,
В себе самих смущенье заглушим.

Что я принес от сердца в дар любимой?
От жгучих слез - лишь след неуловимый,
От прошлого - что мог бы принести?

... Как, три часа? Бегу до перекрестка
И уношу задевший по пути
Несмелый взгляд могильщика-подростка.
                            10 января 1983 

	ЖДУ ПЯТНИЦЫ

Я новый день встречаю, как врага,
А под вечер сбегаю за ворота:
На западе багрец и позолота
И месяца янтарные рога.

Жду пятницы, - но как она долга,
Седмичная трясучая работа
В автобусе! Вот проползла суббота,
Прошла среда. Вот нет и четверга.
Еще одной переболеть бы ночью,
А к завтраку увидеть бы воочью
Изгибы губ и темных глаз игру,

Движенья рук неотразимо смуглых,
Чтоб, изменив казенному добру,
Застенчиво коснуться плеч округлых.
                  5 октября 1985 

            УТРОМ

Как вовремя ты подошел ко мне
В автобусе, по вдохновенью мига,
И наскорообещанная книга
Тем, что моя, мила тебе вдвойне.

Я вновь один, но ты со мной во сне:
Не ожидал волнующего сдвига
Смешной чудак - увы, полурасстрига,
Отверженный по собственной вине.

Потерянный среди многодорожий, 
В тебе опять я свет увидел Божий,
Сменяющий зазнавшуюся ночь.

Не время ли забыть об Антиное, 
В лучах зари соблазны превозмочь?
Но днем видней и радостней земное!
                          3 октября 1986 


           ПЕРСПЕКТИВА

Рождается на свет по миллиону
В четыре дня младенцев на земле:
Никто не прочь, ища добра во зле,
Потворствовать природному закону.

Убогий шар, подобие баллону,
Раздуется наш мiр да и во мгле
На дне морском, в искусственном тепле,
Понравится плодливому бурбону.

Когда же мы и там дойдем до дна,
Нас выручит атомная война,
Останки рыб отсрочат людоедство:

Их выдавать нам будут по ломтю...
Последнее нелакомое средство...
Тут Анненский присвистнет: "И-тю-тю!"
                            15 июля 1987

         ПОЦЕЛУЙ

Испания своим гордится Сидом,
А Франции милее маршал Ней,
Но Сид и Ней сближаются тесней
В Австралии - в забвенье тем обидам.

Там город есть, великолепным видом
Прославленный, других портов знатней,
Где корабли гостят по много дней,
Потворствуя носильщикам и гидам.

Пяти минут мы не были вдвоем,
А я уже об имени твоем
Пишу стихи, мечтая о свиданьи, -

Несет меня благословенный вал:
Здесь тридцать лет я прожил в ожиданье,
Но ты один меня поцеловал!
                 22 сентября 1988 года

Версия для печати