Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2016, 1

«Жизнь в стеклах витрин», или Стиль vs фактура

Светлана Абросимова

 

 

Виталий Калгин. Виктор Цой. М.: Молодая Гвардия, 2015.— 360 с. (Серия «Жизнь замечательных людей»).

 «Звезды, упав, все останутся здесь, навсегда останутся здесь», — спел больше двух десятков лет назад Виктор Цой. И, действительно, остался здесь. Его песни, которые исполняют и слушают люди самых разных поколений, — лишь один ­из многих показателей этого. Другой — «жизнь в стеклах витрин», в стеклах витрин книжных магазинов или же на их стеллажах. Писали о лидере группы «Кино» много. И сразу после его смерти, и позже. публиковались материалы самого раз­ного толка: воспоминания близких и друзей музыканта, интервью с ним, тексты его песен, фотоархивы. Пишут и сейчас. В 2015 году со дня смерти Виктора ­Цоя прошло 25 лет, а количество книг, посвященных ему, увеличилось, как минимум, на две. Обе книги написаны Виталием Калгиным, известным в своих кругах «киноведом». Одна, что вышла в Малой серии ЖЗЛ, так и называется — «Виктор Цой».

Рассказывая о жизни рок-легенды от начала и до конца, Калгин следует стандартному хронологическому порядку. В книге слышны голоса родственников, друзей Цоя, его случайных знакомых, организаторов концертов, преподавателей училища, где он получал специальность резчика по дереву… В общем, текст состоит из цитат. Слова Калгина выполняют лишь соединительную функцию и задают вектор общему цитатному потоку.

Автор проделал огромную работу, скрупулезно компонуя и подбирая комментарии. И к первым выступлениям Цоя на сцене, и к его знакомству с женой Марьяной, и к описанию отношений музыканта с друзьями... Все голоса рассказывают об одном персонаже, но прослушав их вместе, получаешь представление о жизни музыкального андеграунда 70-80-х годов в целом. Внимание со стороны КГБ, сложности в организации концертов, необходимость литовать тексты — все это каждодневные реалии неофициальной рок-тусовки того времени. Найти хорошую аппаратуру для записи альбома также было большой сложностью. На какие только ухищрения музыканты не шли ради качественного звука. «Кино», к примеру, в 1987 году решив записать альбом «Группа крови» и желая создать профессиональный продукт, обратилось за помощью к Сергею Курехину, счастливому обладателю дорогого сэмплера (клавишный инструмент) «Prophet-2000». Курехин же согласился поделиться инструментом с «киношниками» только при условии, что сам будет на нем играть. А они, по словам Юрия Каспаряна (гитариста «Кино»), «не желая давать лидеру „Поп-механики“ волю в аранжировках, в один из вечеров напоили его и всю ночь до самого утра записывали клавишные партии».

Многие интервью, отрывки из которых включены в книгу, проводил сам Калгин, они уникальны. Но велика в новинке ЖЗЛ и доля уже некогда опубликованных материалов. Так, часты в ней отсылки к известной работе Алексея Рыбина «„Кино“ с самого начала», очерку Павла Крусанова о Цое из мартиролога «Беспокойники города Питера», книге «Виктор Цой. Стихи. Воспоминания. Документы», составленной Александром Житинским и Марьяной Цой.

Впрочем, читатель, знакомый с другими произведениями о лидере «Кино» и его группе, может заметить, что Калгин использует не все существующие свидетельства. К примеру, детство музыканта, взаимоотношения его родителей подробнее рассматриваются в книге Александра Житинского «Цой forever», там же — представлена другая версия событий, предшествовавших женитьбе Виктора на Марьяне. в фокусе повествования оказывается в первую очередь музыкальная линия: то, как складывались отношения с коллегами по группе, насколько удачно проходили выступления, какие отзывы критиков и друзей они получали… Едва ли это можно отнести к слабым местам книги, избирательность в данном случае — ­полезна. Количество фактической информации и так велико и приводит к тому, что если читатель не обладает хотя бы минимальными познаниями о становлении русского рока в 70–80-е годы, то рано или поздно хоровод из имен и дат закружит его. Знание таких персонажей, как Алексей Вишня, Андрей Тропилло, Артемий ­Троицкий, Майк Науменко, Борис Гребенщиков (если таковое имеется), оказывается читателю на руку. Дополнительная фактура могла бы сделать его ношу еще более тяжелой. А она и так нелегка из-за шероховатостей в «цитатном» устройстве книги.

Одна из них — в том, что рядом с именем человека, слова которого приводятся, нет даты, когда они были сказаны/написаны. А ведь от этого во многом зависит степень достоверности материала (как ни крути, человеческая память и время — взаимосвязанные категории). В общем, пространственно-временная картина в голове у читателя явно прорисовывается не до конца. Комментарии, которые могли быть даны в любой момент за последние 30 лет, представлены в тексте единым временным массивом. После каждой цитаты стоит сноска, не постраничная, концевая, вынесенная в раздел «Примечания» (он заменяет собой «Список использованной литературы»). Из этих самых примечаний (если вдруг читатель заинтересуется источником конкретной цитаты) видно, что все комментарии можно разделить на три группы, в зависимости от их источника. Первая — уже опубликованные где-либо материалы (в других книгах, на сайтах). Вторая — личные интервью Виталия Калгина с комментаторами. Наконец, третья, которая так и осталась не совсем понятной. В примечаниях она обозначена как «Из воспоминаний Андрея Панова/ Максима Пашкова/Бориса Гребенщикова и т. д.». Каковы источники этих воспоминаний, были ли они опубликованы, не поясняется. И еще — что особенно смутило поначалу — (безвременные!) комментарии о Цое периодически чередуются с цитатами самого Цоя! Без приуготовительных преамбул из серии «А так говорил об этом сам музыкант». Возникает ощущение, что его вызвали на спиритическом сеансе и попросили прокомментировать ту или иную ситуацию из собственной жизни… Но в данном случае в примечаниях хотя бы указываются дата и источник интервью.

В оформлении воспоминаний о музыканте есть и другие несовершенства. Рядом с именем человека, чей комментарий приводится, не указывается, как автор цитаты связан с Виктором Цоем. Одно дело, когда он уже не раз упоминался или читатель приуготовлен к появлению его слов предшествующим пассажем Калгина. Другое — когда вовсе не понятно, откуда взялся тот или иной автор цитаты. Так, на с. 180 появляется комментарий Ирины Легкодух, но лишь на с. 223 поясняется, что она была «устроителем второго крымского фестиваля» «Кино». Конечно, в конце книги есть список лиц, чьи свидетельства в ней используются, но это не повод не соблюдать элементарную логику повествования. И кстати, в конечный список включены не все имена. Некто Эдуард Литвинов лишь единожды появляется с комментарием (с. 166). Но читателю так и не суждено узнать, кем он был, так как в тексте это имя никак не поясняется, а в конечный перечень — не выносится.

Виталий Калгин, отлично справившись с поиском информации и выполнив основную задачу, не доделывает совсем чуть-чуть. Даты перед цитатами и краткие сведения про каждого комментатора непосредственно перед «включением» его слов существенно помогли бы читателю в складывании сложной мозаики из того вороха информации, что присутствует в книге. Это вопрос не только к автору, но в немалой степени и к ее редактору. Впрочем, вопросов много. Назвать Калгина хорошим стилистом трудно: в его труде довольно много смысловых нехваток и прочих ошибок, которые разве что разными цветами не переливаются, требуя привлечения редакторского внимания:

 «Свадьбу отметили довольно шумно. Гости потом рассказывали, как Владимир Липницкий (брат Александра Липницкого) махал ножом и Майк, по словам Александра, „видом своего нежного, только начавшего набухать животика“ утихомирил буяна». Как воспринимать пассаж про «животик», читателю, незнакомому с другими источниками, рассказывающими о свадьбе Виктора Цоя с Марьяной, не очень понятно.

 «Все понимали, что войти в монастырь профессионального шоу-бизнеса со своим уставом практически невозможно. Достаточно было примера с Гребенщиковым, польстившимся на перспективу мировой славы и пошедшим на поводу у продюсеров, провалившим Бориса. После этого Гребенщиков утратил авторитет не только в тусовке, но и у своих поклонников». Что случилось с Гребенщиковым и как именно «провалили» его продюсеры, читатель так и не узнает, хотя заинтригован. В примере есть и синтаксическая ошибка в словосочетании «у продюсеров, провалившим Бориса». Возможно, просто опечатка.

 «Обговорив с музыкантами нюансы, Цой начал терзать звонками Андрея Тропилло, который, несмотря на легкое недовольство увлечением музыкантов „КИНО“ восточными единоборствами, поддался уговорам Цоя и дал согласие на запись». Подобная причина возможного отказа выглядит весьма странно, не хватает раскрытия темы, почему же Андрею Тропилло не нравилось такое увлечение группы и как оно ему мешало при работе.

В некоторых предложениях информации вроде бы хватает, но сформулированы они некорректно. Как в данном случае: «Из-за хронической нехватки времени и слабой подготовки группа почти не удостоилась внимания отборочной комиссии, и „КИНО“ в выступлении было отказано». Есть ошибки и иного толка. Так, Павел Крусанов (перед каждой цитатой указывается имя ее автора) почему-то два раза назван Андреем, хотя в остальных случаях при отсылке к «Беспокойникам города Питера» он именуется верно. Другая фактическая неточность заставляет хорошенько задуматься. Специально ли автор ее оставил или просто не заметил? В одном из многочисленных комментариев уже упоминавшегося Юрия Каспаряна (с. 172) есть фраза: «Это как Ахматова говорила, про Пастернака вроде, „вон как нашего рыжего прижали, карьеру ему делают“».

В общем, итоговое восприятие данной книги неоднозначное. Все зависит от того, с какой целью читатель к ней обращается. Если надеется найти в нем красоты авторского слога, то произведение Калгина едва ли оправдает ожидания (если они были) и окажется на полке любимых книг (разве что как образчик нелепых ошибок). Если же как к документальному источнику информации о группе «Кино», Викторе Цое или жизни рок-тусовки второй половины 70-х и 80-х годов, то книга Виталия Калгина оказывается в первых рядах необходимого к прочтению (если запастись терпением и смириться с категорией «безвременности»). При рас­смотрении жанра биографии важность таких аспектов, кажется, перевешивает ­недовольство от стилистических несовершенств. Играть же за две команды (художественные достоинства vs фактура) «Виктору Цою» Виталию Калгина, увы, не удается.

 

 

Версия для печати