Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2014, 1

Поэты Первой мировой войны. Эрнст Лотц, Чарльз Сорлей

Предисловие, перевод, комментарии Евгения Лукина

Поэты Первой мировой войны

 

 

Поэты Первой мировой войны

 

В 2014 году весь мир отметит 100-летие начала Первой мировой войны. Десять миллионов погибших, двадцать миллионов раненых — такова печальная статистика великой трагедии. Свои жертвы на алтарь войны принесла и мировая литература. Многие молодые поэты пали на полях сражений в самом расцвете таланта. Но память о них была бережно сохранена: сегодня их творчество изучают в школах и университетах.

Это — на Западе. В нашей стране Первая мировая война была незаслуженно забыта. Долгое время о миллионе павших русских солдат старались не вспоминать. Те трагические события не нашли достойного отражения и в советской литературе. А переводы военных стихотворений были крайне редкими и не приветствовались властями предержащими. Лишь недавно такое стало возможно.

Восполняя этот пробел, журнал «Нева» к 100-летию начала Первой мировой войны открывает новую рубрику, посвященную творчеству погибших поэтов-фронтовиков — многие из них практически неизвестны в России. Ее ведущий — петербургский поэт и переводчик Евгений Лукин. Несколько лет он работал над мемориальной антологией «Книга павших», в которую вошли его переводы произведений упомянутых поэтов с различных европейских языков. Большинство стихотворений на русский язык переводится впервые.

 

 

Эрнст Лотц

«И дом построю из чудесных грез…»

Эрнст Вильгельм Лотц — немецкий поэт. Родился в 1890 году в семье доктора философии. Окончил Высшую военную школу и определился в Королевский пехотный полк, дислоцированный в Страсбурге. Здесь юный офицер встретил девушку, которой посвятил стихотворение «Музыка». Накануне войны состоялась их свадьба, а 2 августа 1914 года поэт вместе со своим полком отправился на фронт.

Эрнст Лотц был уверен в великой цивилизационной миссии германского вермахта. «Я должен быть участником становления будущей культуры объединенных государств Средней Европы», — писал он жене через неделю после начала боевых действий. Однако суровая реальность быстро охладила пыл молодого патриота: «Я сыт по горло всеми сенсациями войны. Сегодня утром граната угодила в моего подчиненного, и он рухнул на меня. Мне же при этом только сломало сигарету». Поэт считал себя баловнем судьбы, о чем написал пророческое стихотворение «Баловень». На следующий день после упомянутого случая лейтенант Эрнст Лотц погиб. Это случилось 26 сентября 1914 года.

 

 

Музыка

В Вогезском лесу звенел вечерний ветер.

Я брел по летним улицам Страсбурга.

Звуки лесной музыки струились над домами,

Так, что фронтоны и зубцы на крышах

Ослепительно дрожали.

 

А воздух над собором был пурпурным.

Здесь, прилетев на крыльях заката,

Затихала багряная песнь чудесного леса,

Здесь, где музыка живет в камне.

 

О, могучий лес из вековых деревьев,

Зазубренные скалы, сумеречные деревни,

Лежащие в волнах багрового тумана

И благоуханий, которыми дышит вечер.

 

Воздушная игра была исполнена такой нежности,

Что я, насладившись увядающим звучанием

Среди пестрого городского круговорота,

Только и видел слегка покачивающиеся ели,

Пылающие кусты да мерцающих светлячков,

А чуть впереди — я шел следом — прекрасную девушку,

Как будто отлитую из серебряной росы.

 

А вдали светился мой дом, где мы отметили

Праздник летней любви с красным вином

И тихими звуками скрипки.

 

Да, твои губы пахли еловой смолой

И влажной травой, какую любят косули.

Да, ты была такой сладкой и дурманящей,

Как багряная песнь, что струилась над лесом

И дрожала в моих жилах.

 

Парящий

Моя юность блуждает во мне, как сон.

Лес орошен мерцаньем. Сад. Сияющее озеро.

А вдали плывут облака — тихи и легки.

 

Я искрометно играю на старинных улицах,

И в дымке глухих подвальных окон

Корчится тупая боль, хохоча надо мной.

 

Я поднимаю в воздух тонкие руки

И развеваю мерцающую завесу музыки,

Сладостной и обворожительной.

 

И вот ступаю я в вечерний сад.

Влюбленные пары. Полумрак. Глубокий вздох.

И бродит кровь от майской истомы.

 

Я подставляю ветру мягкие локоны,

И благоухания спелых летних грез

Рассыпаются под ногами серебром.

 

Бледное стынет окно, приоткрытое на ветру.

На дворе звучат хриплые причитания:

В последний путь провожают мертвеца.

 

Я затворяю очи. Я опускаю тяжелые веки.

И вижу зеленые южные земли

И дальние дали, свободные для мечты.

 

Сверкающая кофейня полна звонких голосов

И случайных разобщенных жестов.

За пустыми столами сидят мои друзья.

 

Они произносят самые высокие слова на свете.

Каждый говорит сам за себя, и говорит, что это ясно.

А после все поют печальным хором.

 

Есть три слова, которые я никогда не пойму.

Они возвышенны, полны порыва и тайны.

Три загадочных слова: голод, любовь, смерть.

 

Баловень

Ко мне придет безжалостное время

И, постучав костлявою рукой,

Невыносимое отмерит бремя,

Разденет и отправит на покой.

 

И я засну у самого рассвета,

Сполна усталым думам заплатив.

И, ощутив сердцебиенье где-то,

Я буду думать, баловень, что жив.

 

И день за днем, неспешно протекая,

Подарят нежность и заботу мне.

И, слухом тайны крови постигая,

Я позабудусь в беспробудном сне.

 

И жуткие виденья мне приснятся:

В моей крови заполыхает жар,

И молодые звездочки слетятся

Отведать мой неповторимый дар.

 

Ко мне придет безжалостное время,

Но я сокроюсь от его угроз:

Волшебное в себе взлелею семя

И дом построю из чудесных грез.

 

 

Чарльз Сорлей

«Есть у меня один священный храм…»

Чарльз Гамильтон Сорлей — шотландский поэт. Родился в 1895 году в семье доктора философии. Получил строгое религиозное воспитание, что отразилось на первых поэтических опытах. Его школьное стихотворение «Expectans expectavi» было положено на музыку и вошло в репертуар англиканских соборов и коллегиальных церквей.

После окончания школы в январе 1914 года Сорлей уехал в Германию, где слушал лекции в Йенском университете. Великая немецкая культура очаровала его: «Я вдруг почувствовал, что я немец, и горжусь этим». Вскоре началась война, и поэт возвратился на родину, где написал пророческое стихотворение «Германии». Записавшись добровольцем в армию, Сорлей в мае 1915 года прибыл на Западный фронт. Своего гуманного отношения к противнику он не изменил: «Немцы — замечательные люди, но я полагаю, что лучшее, что может случиться с ними, это поражение». Капитан Чарльз Сорлей погиб в битве при Лоосе 13 октября 1915 года. Его последний сонет начинался печальной строкой: «Когда ты видишь миллионы мертвецов».

 

 

Expectans expectavi

Есть у меня один священный храм,

Но никогда я не молился там:

Я сердцем разучился постигать,

Как тайную изведать благодать.

 

И все ж, святилище моей души,

Прийти к Твоей святыне разреши.

Издалека чудесный свет зовет

Воспрянуть и ступить под вечный свод.

 

С протянутой рукой, с открытым ртом

Твой раб теперь стоит пред алтарем.

Ведь никогда не поздно разрешить

Тебе святую службу отслужить.

 

Германии

Вы слепы, как и мы. Но не таим угроз:

Клочка чужой земли не надо никому.

По мысленным полям ступая вкривь и вкось,

Мы оступаемся — не зная почему.

 

Вы грезили своей невиданной мечтой,

А мы тропинками сознания плелись.

И вот мы встретились за роковой чертой:

Пылая злобою, слепой с слепым сошлись.

 

Когда наступит мир, мы зренье возвратим

И с удивленьем друг на друга поглядим

Глазами, полными любви, добра, тепла.

 

Мы руки крепкие пожмем, не помня зла,

Когда наступит мир. Ну а пока кругом

Владычествует тьма, и шторм, и дождь, и гром.

 

Грачи

Где всякий хлам ржавеет и гниет,

Грачи кричат весь вечер напролет.

О чем кричат, никто не разберет,

Покамест в мир иной не отойдет.

 

А вечер глиной пишет облака,

И ветер вдохновенной ночи ждет,

И этот мир блаженствует пока.

 

И лишь грачиный грай издалека

Тревожит душу, ибо не с добра

Над ней кружится черная тоска

С утра до ночи, с ночи до утра.

 

Когда ты видишь миллионы мертвецов

Когда ты видишь миллионы мертвецов,

Идущих через сны костлявые ряды,

Не говори избитых и слащавых слов,

Что будешь вечно помнить. В этом нет нужды.

 

Им не нужны тирады. Как глухим узнать,

Что это не проклятья сыплются на них?

Ни слезы. Как слепым рыданья увидать?

Не знают мертвые о почестях земных.

 

Скажи лишь это в тишине: «Они мертвы.

Но лучшие ушли еще до них, увы».

Рассматривая сонм окровавленных тел,

 

Ты друга своего в том сонме разглядел?

Нет, среди призраков его не сыщешь ты:

Смерть каждому дает безликие черты.

Предисловие, перевод, комментарии Евгения Лукина

Версия для печати