Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2013, 2

Стихи

Вера Зубарева

Вера Зубарева

Вера Зубарева — доктор филологических наук Пенсильванского университета. Автор 16 книг поэзии, прозы и литературной критики. Пишет и публикуется на русском и английском языках. Первый сборник стихотворений вышел с предисловием Беллы Ахмадулиной. Лауреат Международной премии им. Беллы Ахмадулиной (2012), Муниципальной премии им. Константина Паустовского (2010) и других престижных литературных премий. Публиковалась в журналах «Сибирские огни», «Вопросы литературы», «Посев», «Нева», «Мир Паустовского», «Грани», «Континент», «Слово», «Дети Ра» и др. Главный редактор журнала «Гостиная», президент Объединения русских литераторов Америки (ОРЛИТА). Преподаёт в Пенсильванском университете искусство принятия решений в литературе, кино и шахматах.

 

 

 

ЖЕНЩИНА

* * *

Торжественны приготовленья к лету.

Уже в теченье нескольких недель

Деревья белят, красят карусель,

Навесы ставят… Каждый видит цель

И с пониманьем вносит лепту.

 

Пляж перед праздником, перед парадом.

Прищурившись, глядит кавалергардом

Усатый тучный грузчик из кафе,

С утра сгрузивший тачку с лимонадом.

 

У заколоченного тощего киоска

Мужская группа тихо и неброско

Вытряхивает что-то из газет,

Друг другу загораживая свет.

 

И женщина с зеленою коляской,

И женщина с карикатурной таксой

Проходят безразлично мимо них.

И сами не замеченные ими,

В сомнамбулическом весеннем ритме

Слагают мир, почерпнутый из книг.

 

* * *

Бог бросает пригоршни птиц

С вершины своей горы.

Небо, вышедшее из-под рук кружевниц,

Ловит его дары.

Совсем мальчишка. Никаких забот.

С утра до ночи один.

Не носит нимба и вообще живет,

Словно простолюдин.

Он так легкомысленно мчится вниз,

Выделывая «колесо»!

И я умоляю себя: «Берегись!

Он быстро забудет все».

* * *

Что нынче творится в дремучем лесу?

Наверное, холод — зима на носу.

Наверно, сверкает земля по утрам

И веет этюдами вьюги от рам.

Прорваться хотя бы на миг из тепла

Туда, где сидит человек у стола,

И чистит ружье, и глядит на огонь.

Ему на плечо положу я ладонь.

Потрется щекой о мое колдовство

И скажет тихонько: «Здесь нет никого».

И как-то внезапно закончится день,

И вьюга на стекла надует мишень.

Он примется снова за чистку ружья.

И жаль, что добычею стану не я.

 

* * *

Путь твой — пыльный.

Вздох — бессильный.

И дорога перешла

Без оглядки дом мой ссыльный.

Нет, она нехороша!

Я — не знаю,

Я — всплываю

На какой-то полосе.

Где тебя предугадаю

В беглой точке на шоссе.

Ты — стремишься.

Ты — двоишься

Между пылью и лучом

И, быть может, притворишься,

Что не помнишь ни о чем.

Я — пугаюсь,

Я — покаюсь,

Я заставлю повернуть.

И невольно обознаюсь,

Перепутав жизнь и путь.

 

* * *

Расстаться навсегда…

Что может быть спокойней.

Чем комната, в которой нет страстей,

Чем запах сигареты на балконе

И разговор случайнейших гостей,

Чем ровный вид на улицу пустую,

Где вымерли события шагов,

Чем вечер, что запущен вхолостую

Земной традиционностью витков!

Что может быть злосчастнее и легче,

Чем оказаться вне любовных пут

И так зажить, чтоб не дожить до встречи

Каких-нибудь часов или минут!..

 

* * *

Когда я жду, что ты придешь ко мне,

Я думаю о следующем дне —

С разорванными образами встречи,

С косым лучом на мертвой простыне.

Я никогда не жду тебя назад,

И я люблю античный этот сад,

Где к каждому прохладному обломку

Приникнет лоб, спасенный от утрат,

Где наблюдает время-западня,

Как спит в него попавшая ступня

В текучих складках гипсовой постели

От статуи любившего меня.

 

* * *

Так много солнца в комнате с утра,

Как будто пустота прельщает солнце,

Как будто свет стремится в беспредметность,

В отсутствие живых и плотных форм.

Любой осуществившийся объем —

Источник тени и враждебен свету.

Я чувствую, как ты уходишь в эту,

Сияющую, пропасть бытия.

И скачут блики с потолка на скатерть,

И вспыхивает чувственная память

От пустяка. И возвратив тебя,

Теряю вновь, чтоб обрести еще раз

В пространстве грез и проиграть сполна

Движенье яда — медленно, до дна…

И — расщепить твой смертоносный образ.

 

* * *

Холода, холода… Ничего не поделаешь с этим.

Побеждают надежды к весне, а к зиме — холода.

Оттого, что узнал, может, ты и надул этот ветер,

Может, смотришь на север, как все, что стремится туда…

Там пространство из льдинного времени выстроил зодчий.

Что бурлило навзрыд — навсегда заковал в ледизну.

Между мной и тобой нет ни связки, ни буквы — лишь прочерк,

Словно кто-то коньком по остывшей реке полоснул.

В минусовости вечного Цельсия даже не ноль я.

Там на зеркало льда никому не придется дышать.

Холода. Отмирает тепло. Но зато — вместе с болью.

Значит, то, что болит или греет, увы, не душа…

 

 

 

Версия для печати