Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2013, 10

Стихи

Любовь СТРАХОВА

 

 

Любовь Владимировна Страхова родилась в 1975 году в Ярославле. Студентка Литературного института им. М. Горького.

 

 

 

* * *

Рвется только, где тонко.

Натянут нерв —

Шнур бикфордов, — играй или спичкой чиркни.

В голове тебя столько,

Что места нет

Для любой, для другой начинки.

 

Залпом выпита стопка

Бездушных книг

В тщетном поиске радужной панацеи.

В голове тебя столько,

Что каждый миг

За набоковский смайл нацелен.

 

От щенячьих восторгов

До сука-дрянь,

От волнующих взглядов до истязанья.

В голове тебя столько,

Что стерта грань

Между формой и содержаньем.

 

Я в бойцовскую стойку —

Всегда права.

Ты скомандуешь тихо: «Ко мне». Всё брошу

И — рвану!.. Тебя столько,

Что голова —

Непосильная ноша.



больше, чем любовь

Жить без тебя учусь.

Не так-то просто это:

без памяти, без чувств,

без воздуха, без света.

 

Без утопичных снов,

без тешащей надежды

и без шеренги слов,

срифмованных небрежно.

 

Без вдохновенных губ,

чей вкус едва пригублен…

Жить без любви смогу.

А без тебя — …смогу ли?!



бесповоротно

У случайных обид неисправные тормоза:

Разгоняемся резво в словесную перепалку.

Нам бы скорости сбросить, да чуточку сдать назад.

И включить аварийку (аварийку, а не мигалку).

 

На асфальте горячем протектора вязкий след,

Запах жженой резины — гори оно всё поярче!

Нам бы, нам бы… Но мчимся безумно на красный свет

И глаза заблестевшие под polaroid прячем.

 

Ну какой же русский не любит быстрой езды —

С матерком, с кулаком по столу и посудой битой?

Когда чувства другого и боль его — до звезды,

Не упавшей в ладонь, а летящей своей орбитой.

 

У случайных обид неисправные тормоза:

На обочины выпрыгнув, свежесть вдохнув охотно,

Без оглядки, без объяснений, куда глаза

Равнодушно глядят, разбежимся бесповоротно.



не то

Помни обо мне, других целуя

В жаркой и бессонной темноте.

Вот он — переход на кольцевую,

И всегда спешащие не те.

 

Помни обо мне, других лаская.

«Осторожно, двери…» и т.п.

Позади унылая Тверская,

Скоро будет верхняя — в купе.

 

Мало ли, что я в сердцах сказала!

Силуэт родной мелькнул в окне…

Нет, не ты. Вот площадь трех вокзалов.

Я ушла. Но — помни обо мне.



плач

Гордый плач мизантропки —

Вхолостую звенящая дробь.

От любви отрешенье —

Решенье, достойное плача.

Черепная коробка —

По размеру сколоченный гроб.

Где искать утешенья?

Как жить научиться иначе?

 

Нет, не мель кораблю,

Не под куполом цирка кульбит

И не скользкая крыша

Ногам перед вечным покоем.

«Я тебя не люблю!

Никогда не смогу полюбить…»

Кто хоть раз это слышал,

Тот знает, что это такое.



* * *

Раньше чувства стихом лились,

прогибались строк коромысла.

А теперь только белый лист.

Не ищу потайного смысла

в пустоте его, в белизне

его, в вынужденном пунктире…

У всего в жизни есть размер:

у тоски моей — А-4.



nelumbo

За Лебяжьей поляной, где ерик Гнилой,

Заночует бедняк под сребристой ветлой,

Чтоб увидеть, как в утренней мороси

Расцветают священные лотосы.

 

Ради ярких диковин покинул он дом,

Отсыревшее фото в кармане худом,

Справедливости требуя вышней,

Губы шепчут молитву чуть слышно.

 

В черешках и корнях пряча горестный яд,

Распускается лотос под пенье наяд, —

Сей объект любований всеобщих —

Воплощенные души усопших.

 

Души праведных — тех, кто внезапно потух,

Души юных девчат и поживших старух…

Вопрошает бедняк, не моргая:

«Как мне жить без тебя, дорогая?»

 

А под вечер, клонясь от нездешней тоски,

Целомудренный лотос сомкнет лепестки.

Будто мгла — его свету угроза, —

Вот такая Каспийская роза.

 

Версия для печати