Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2012, 6

Стихи


Валерий СКОБЛО
 
Валерий Самуилович Скобло родился в 1947 году в Ленинграде. Окончил математико-механический факультет Ленинградского университета. Научные труды в области прикладной математики, радиофизики, оптики. Сборники стихов “Взгляд в темноту” и “Записки вашего современника”. Стихи, проза и публицистика публиковались в отечественных и зарубежных изданиях: “Нева”, “Звезда”, “Аврора”, “Невский альбом”, “Чиж и Еж”, “Зинзивер” (СПб.), “Арион”, “Юность” (Москва), “День и ночь” (Красноярск), “Урал” (Екатеринбург), “Колокол” (Англия), “Новое русское слово”, “Слово\Word” (США), “Иерусалимский журнал” (Израиль), “Крещатик” (ФРГ), “Окно” (Франция) и др. Член Союза писателей Санкт-Петербурга. Живет в Санкт-Петербурге.
 

 

ЛЕТНЕЕ ЧТЕНИЕ

Мой внук любимый, семиклассник Петя,
Читать был должен Данте и Петрарку.
Сначала он держать пытался марку,
А позже проклял все на белом свете.
 
Когда ж увидел продолженье списка:
Рабле, Боккаччо, Байрона, Эсхила,
Сказал он только: С нами Божья сила!..
Издав при этом нечто вроде писка.
 
А я подумал: слабы духом дети.
Посильные полезны в детстве пытки,
Ну, вроде летних школ и этой читки.
И мне не жалко их... и даже Пети.
 
Какие муки ждут их, что за ви2ны?..
Они припомнят это чтенье летом
И улыбнутся, думаю, при этом...
Земную жизнь прожив до половины.
 
* * *
Забей ты на эти дела,
На глупости всякие, вроде
Убрать барахло со стола
И типа — одеться по моде.
 
Ты что — очумел, дорогой?
Ты думаешь (так... между нами),
Представится случай другой
Заняться важнее делами?
О зимней заклейке окна —
Оставь эти мысли подруге.
Заклейка-то на фиг нужна? —
Ну, дует... живем не на юге,
 
Не сдует же напрочь... совсем,
Такого вовек не бывало.
Стань глух к этим глупостям... нем.
А времени... времени мало,
 
На донышке самом... Почти
И вовсе его не осталось.
Внимательно это прочти...
А жалость?..
                    Забей и на жалость!
 
* * *
Не скажу, чтобы чувствовал глиной
Я себя в чьих-то жестких руках.
Жизнь была утомительно длинной,
Но без мысли: из праха во прах.
 
Никогда вечный мой собеседник
Не сменил тихий голос на крик.
В этом смысле не только посредник
Вам бормочущий вирши старик.
 
Эта страсть рокового накала,
Эта сила, как тока удар,
Приходила ко мне, покидала...
Но я знал — для чего этот дар.
 
Устоять бы: в последние годы
Не молить об отсрочке конца...
Ощущая безмерность свободы
И упрямую волю Творца.
 
* * *
Нам с полковником совсем никто не пишет.
Ни друзья не пишут, ни родня.
Дефицит посланий — не излишек:
Можно продержаться... два-три дня.
 
Из редакций нам с ним нет ответа,
А ведь слали разный матерьял...
Ни с каких концов большого света
Нету писем... Чтоб их дьявол взял!
 
Мы писали на любые темы.
Кровью мы строчили — не водой:
Прозу, публицистику, поэмы,
Мемуары... на конец худой.
 
Точно камень в мертвое болото:
Ни кругов, ни звука... тишь и мрак.
Мы с полковником не понимаем что-то:
Может, мы чумные... или как?..
 
Это не случайность, а система.
Просто сердце рвется на куски.
Ведь ответить нынче — не проблема,
По e-mail’у — просто пустяки.
 
Точно все повымерло в округе,
Будто отменили Интернет.
Я срываюсь на своей супруге...
Писем нет... ну просто нет как нет.
 
А полковник что-то шепчет тихо,
Спал с лица, ну просто краше в гроб...
Я не знаю, что найду за выход?
А полковник точно — пулю в лоб!
 
* * *
Кому сказать мне всю правду? Кому?
Подруге не вынести одной сотой
Того, что увидел, вглядевшись во тьму.
Ей бы триллер с его позолотой
 
Смерти... И даже ужастик ночной
Кажется доброю детскою сказкой.
Не проще ли жизнь провести за стеной,
Правду отталкивая с опаской.
 
Древним известен был этот маршрут.
Ночами отгородившись кострами,
Знали точно они, что рядом живут
Нелюди с песьими головами.
 
Это, конечно, неправда... не так...
Дела обстоят даже много хуже.
Тут важно другое: вглядевшись во мрак,
Не веришь уже, что зло снаружи.
 
Поэтому справиться с ним трудней...
А может быть, в чем-то легче кому-то,
Пройдя по цепочке тех древних огней
Отсюда — и до конца маршрута.
 
Как описать этот путь?.. Нету слов.
Весь он — подобие крика и стона.
Под взглядом змеиных... собачьих голов
Богов Египта и Вавилона.
 

МОБИЛЬНАЯ СВЯЗЬ

Я вовсе не желаю быть доступен
В любое время суток. Даже днем.
Я не хочу, чтоб бил в кармане бубен —
И отключил “мобильник”... Ход конем.
 
И что такое мне сказать хотите:
“Застряли в пробке. Скоро будем...”
                          Блин!
Лишусь без телефонных этих нитей
Каких метафизических глубин?
 
На что пустячны и убоги мысли —
Они мои... хочу обдумать их!
Все эсэмэски и звонки “подвисли”.
Мобильник так хорош... когда он тих.
 
Тень Гамлета, отца его и прочих
Проходят мимо в полной тишине...
Я им внимаю... Всех звонящих — прочь их!
Прощай... Забудь... Не помни обо мне...
 

ИЗ ЦИКЛА “ШУТКИ ТАКИЕ”

* * *
По убеждениям я полный анархист
Мистический, вослед Г. И. Чулкову.
Я чувствую, как белый этот лист
Весь подчинен божественному слову,
 
Сквозящему сквозь жалкий разум мой
В его к познанию стремлении убогом.
Совсем не то, что прямо предо мной,
Запечатлеть достойно перед Богом.
 
Зря Адамович строго так судил
(Да, собственно, его и не спросили),
Не от избытка всех духовных сил
Его: мол, насмешили пол-России.
 
Ему вопрос при встрече я задам,
Повторно Гиппиус задам его я снова:
— Позвольте объясниться мне, мадам.
Я — анархист... мистический!
                И что же здесь смешного?
 
Прозреть достойно Высшие Миры...
Искусство, неподвластное народу.
Не результат, но качество игры,
Не качество игры — ее свободу...

 

Версия для печати