Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2012, 3

Стихи

Виктор Кирюшин

Виктор Федорович Кирюшин родился в Брянске в 1953 году. Окончил факультет журналистики Московского государственного университета. Стихи публиковались в антологиях “Венок славы”, “Русская поэзия ХХI век”, “Молитвы русских поэтов”, журналах “Смена”, “Континент”, “Сельская молодежь”, “Наш современник”, “Сибирские огни” и многих других. Автор книг: “Стезя”, “Чередованье тьмы и света”, “Накануне снега и любви”. Лауреат Международной премии им. Андрея Платонова “Умное сердце”. Живет в Москве.

 

* * *

Какая долгая зима!
Луны лучина...
Давно я понял:
Свет и тьма
Неразлучимы.
Не зря струится белый снег
Из мглы кромешной,
Когда бредет,
Не видя вех,
В метели пеший.
Да я и сам блуждал в ночи,
Ведомый роком,
Пока не вымолил свечи
В окне далеком.
Среди бесчисленных огней
Живется проще,
А я с тех пор иду за ней
Почти на ощупь.
Дорога к истине крива,
Черно над нею...
Свеча горит едва-едва,
Но с ней виднее.
 

Станция Слеза

Ничего не скажет Гоголь,
Промолчит, сойдет с ума.
           Михаил Анищенко
На станции по имени Слеза
Пасется беззаботная коза,
Вдали желтеет сметанный стожок
И лает недоверчивый Дружок.

Состав гремит, и рельсы как струна...
О чем грустишь-печалишься, страна?
Страна безвестных станций и дождей,
Героев и неправедных вождей.

На станции по имени Слеза
Светлы березы, будто образа,
О Дне Победы радио поет,
И яблоки старушка продает.

А впереди — тумана пелена.
Куда летишь без памяти, страна?
Страна разбитых вдребезги колей,
Святых могил и брошенных полей.

На станции по имени Слеза
Немеркнущего неба бирюза,
Автобус переполненный пылит,
И милостыню просит инвалид.
Обычный вид — такие времена.
На каждом неизбывная вина.
Состав гремит, но все места пусты...
Скажи мне, Русь, куда ж несешься ты?
 

* * *

Андрею Шацкову
Вот пришли и наши стужи,
Настоящие, без фальши.
Начинаем видеть хуже,
Но зато намного дальше.
Жили весело и бражно,
А теперь живем построже.
Все грядущее — неважно,
Все ушедшее — дороже.
Указателям не веря,
К поднебесной светлой роще
По тропе ловца и зверя
Пробираемся на ощупь.
Между суетным и главным,
В тупиках земного быта
Предпочли мы знакам явным
То, что призрачно и скрыто.
Нас неправедно судили,
Но в безумном этом ралли
Только те и победили,
Кто вчистую проиграли.

Все грядущее — химера,
Все ушедшее — полова...
Нам одна осталась вера
И одна надежда — Слово.
 

* * *
Всего не постигнуть умом,
И не надо:
Есть тайна в предутреннем шелесте сада,
В гуденье недавно растопленной печки,
В несвязном журчанье мелеющей речки.

Как сладко услышать средь тысяч созвучий
Таинственный зов пламенеющей тучи
И шум поднебесный угрюмого бора
Раскатами неисчислимого хора!

Душе ведь не нужно особой науки —
Ловить на лету эти ритмы и звуки,
Мелодии, жалобы, вздохи и пенье,
В которых намешаны страсть и терпенье.

Неявную весть о былом и грядущем
Навеют дорога, и поле, и пуща.
Не все и всегда уловимо для слуха,
Но сердце стократно надежнее уха.
 

* * *
Вышел небритый, в затертом трико...
Господи, как расставаться легко!
На перекрестках судеб и орбит
Нажито два чемодана обид.
Два чемодана несмертных грехов:
Слез и объятий, измен и стихов.
Свалены в кучу любовь и вина,
Этому хламу копейка цена.
Дверь на прощание хлопнет, как плеть.
Не о чем, не о чем в прошлом жалеть!
Только вот в доме другом
У окна
Что-то случайно припомнит она
И затоскует впервые всерьез
О чемоданах объятий и слез,
Несовпаденьях и муке разлук,
Пламени истосковавшихся рук.
Как это отдано было легко!
Вышел небритый, в затертом трико...
 

* * *
Ты позвони,
Я брошу свой шесток.
Вокзал, перрон...
Какие наши годы!
Согреет душу солнечный глоток
Санкт-Петербургской сумрачной погоды.

Приеду, виноватый без вины,
И вдруг пойму над невскими волнами:
Еще не все мосты разведены,
Тем более не сожжены меж нами.

Невозмутимо холоден гранит,
А век летит стремительный, как росчерк.
Мы будем жить!
Пускай повременит
На переправе хмурый перевозчик.

Рука в руке и вечность про запас —
Две искорки горячей звездной пыли...
Когда-нибудь легко забудут нас,
И все-таки
Мы были, были, были!

 

Версия для печати