Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2012, 12

Стихи

Андрей Грунтовский

Андрей Вадимович Грунтовский родился в 1962 году в Ленинграде. Пишет стихи и прозу, работы в области литературоведения, этнографии, искусствоведения. Автор поэтических книг: “Стихотворения” (1994), “Лирика. Драма” (1997), “Донюшкины сказки” (1999), “Моя родословная” (2004), “Ландышевая страна” (2007). “Вострубили трубушки…” (2008), а также ряда книг прозы. Неоднократно публиковался в московских и петербургских журналах. Работает в Александро-Невской лавре художественным руководителем “Святодуховского” центра, где создал православный театр, ведет литературные вечера, концерты и постоянный семинар для поэтов. Живет в Санкт-Петербурге.
 
Медное кольцо

Был сорок первый горький год,
Отецкое крыльцо...
Когда уже сошел народ,
Он протянул кольцо...
В простое медное кольцо
Перековал деньгу:
— Ты жди меня, — взглянул в лицо...
— Не ждать я не могу...
И вот прошло уж сорок лет...
— Ты ждешь его, бабусь?
Ведь и могилки даже нет...
— Теперь ужо дождусь.

* * *
Снова выйдешь утром рано...
Спит туманная река.
И глядят седые храмы
Через воды — в облака.
Будет новая Россия,
Вся подымется с азов,
Потечет под небом синим
Журавлиный вечный зов.
И под тот осенний клекот,
И под ту степную грусть
Мы уйдем, но издалёка
Заглядимся в нашу Русь.
Из безумной черной глуби
И с сияющих небес...
Мы и ту ее полюбим,
Мы и Там не сможем без...

* * *
Нам светит солнышко осеннее,
И причитают журавли,
И наше счастие-спасение
В такой дали, в такой дали.
И на поля на наши грустные
Такую хмарь наволокло...
А что, уж разве мы не русские,
Как там хотелось бы давно!
А что уж разве мы без совести,
Без глаз уже и без сердец
И у сия печальной повести —
Навек назначенный конец?
И нам судьбу переиначивать
Уж не достанет боле сил?
Мы долю выбрали собачую...
Собачью, Господи, спаси!
Живем, покуда не покаялись,
И ждем спасения извне,
Организуя апокалипсис
В отдельно проданной стране...

* * *
Из России мы уйдем... в Россию —
Вечность это будет или нет...
Словно на листке Твоем росинку
Я увижу всю ее на свет.
В этой сфере мизерной, хрустальной
Отразится тысяча веков —
Поле, что засеяно крестами,
Звон синиц и говор родников...
И куда бы нас ни заносило,
Отовсюду Родина видна...
Из России мы уйдем в Россию —
У Христа за пазухой она.

* * *
Эти — души попалили,
Покололи и пожгли,
Совратили, соблудили —
Смысла в жизни не нашли.
Им дорога в крематорий
В сорок, в тридцать, в двадцать лет...
Путь протоптан, путь проторен,
И назад дорожки нет.
Там барьерчик так построен,
Что уж лба не целовать...
Ну, а этих — путь устроен:
Не желают помирать!
Будут жить легко и долго,
Тело холить и беречь.
Без любви, без слез, без долга,
Без разлуки и без встреч...
Что им Родина? — Ошибка...
Что им Бог? — А Бога нет!
Можно, если хочешь шибко...
А Ответ? — Какой ответ!..
 
Вымрет Русь. Переродится,
И опять придет Орда...
— Видишь, пыль вдали клубится —
Занимают города...

* * *
Дом порушен, и под куполом
Не укрыть от бед народ...
Что содеяли мы, глупые!
Чем латать небесный свод!
Нету, нету покаяния,
Не отмыть пилатам кровь...
— Умалите, окаянные,
Не снимать святой Покров:
На полях ничто не родится,
Бесы в сумерках парят...
— Ах, куда ты, Богородица?
— А куда глаза глядят...
Ни во что уже не верится,
Что там, что там впереди?
— Пресвятая Погорелица!
Насовсем не уходи!
 
* * *
Н. М. Рубцов написал четыре книги...
 
Я написал двенадцать книг —
Меня никто не услыхал.
Я не на первой, братцы, сник —
Я пережил девятый вал.
Я пересек безумный век
С надеждой детскою, простой...
Но я всего лишь человек —
Я не могу под спуд и в стол...
Но я — всего лишь человек,
Я положил полжизни в стол,
А над Россией новый век
Крыла совиные простер.
“Россия, Русь, храни...” — а вдруг —
Уж не хранить, а хоронить?..
И ни словес, ни дел вокруг,
Чтобы Ее огородить...
 
* * *
Малая пеночка-птичка
Села на пень... и молчит.
Где-то вдали электричка
Смолкла... Кузнечик стучит.
Тихо над лесом и полем,
Тихо звенят небеса...
Я этой музыкой болен —
Слушаю Их голоса.
Сам я — дай срок — и завяну —
Скосит Стара2я косой,
Словно цветок на поляне,
Белый цветок полевой.
Ну а пока что трепещет
Поле травой-муравой,
Плотью древесною плещет,
Мнется под чьей-то стопой...
Гнется и тянется к свету,
Вянет и снова цветет...
Слушает музыку эту,
С хором небесным поет.

* * *
Осталось две недели
До первых холодов.
Все птицы улетели,
И мой роман готов.
Я жил, как в одиночке,
Не зная слова “ты”...
Я все расставил точки
И все сложил листы.
А дождь стучит по крыше,
Как двадцать лет назад...
Со мною только мыши
О чем-то шебаршат...
И те — уснули. Поздно...
Мечты мои тихи...
Осталась только проза
И поздние стихи...
 
 

Версия для печати