Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2011, 12

Стихи

Александр Петрушкин

Александр Петрушкин родился в 1972 году в Озёрске. Публиковался в журналах “Урал”, “Транзит-Урал”, “Крещатик”, “Уральская новь”, “Уральский следопыт”, “День и ночь”, “Нева”, “Дети Ра”, “Футурум-Арт”, “Зинзивер”, “Воздух”, “Волга”, “Волга-21 век”, “Знамя”, “Text only”, “Топос”, “Полутона”, “Новые облака”, “Новая реальность”, “Альтернация”, “Ликбез”, в “Антологии современной уральской поэзии: 1997–2003”. Автор восьми сборников стихотворений. Куратор проектов культурной программы “Антология”. Координатор евразийского журнального портала “МЕГАЛИТ”. Живет в г. Кыштыме Челябинской области.




ЧЕРНЫЙ СТРИЖ

я вырезАл из воздуха стрижа
из капель собираясь он дрожал
в полукитайском рае и аду
на весь сибирский ладан Петербург
он говорил из камня что-то мне
что дед из Чингизидов пьян и съел
что есть земля что вырезает нож
из слова то что зреньем не найдёшь
он вырезает в тьме своей меня
на всю тайгу заимку он с меня
сдирает кожи этот черный стриж
я вЫрезал его а ты простишь
оденешь перья в воздухе идёшь
и воздух вырезАет нас как нож
из капель собираемся дрожим
и кро восточен строгий стри-
режим

 

                * * *

вот ты стоишь с прозрачным языком
жуёшь воздушный оробелый ком
застывший снег живёт перегибай
положат лист — с другой его читай

положат в гроб - перевернись за жизнь
земля в тебе и нет иных отчизн
положат в твердь как небо утикай
нас боль в живых запишет через край

                * * *

Мы разучились говорить на русском языку —
Висит солёная вода на ледяном суку.
Затвержен скорый договор бухлом в твоей крови —
Переговорщик с языком, давай поговори.
Поговори за ночь со мной чучмек, поэт и брат.
По хромоте — я там одной, мой дружелюбный гад.
Из съёмной этой наготы — я на одной стою
И голожопым языком не с Богом говорю.

 

                * * *

бука спит она устала стала женщиной и вот
переходит мир на запад ожидаючи аборт
обжигает крылоплечи закрывает черепки
бука спит она устала и шаги её легки
и шагая без уклона из груди её сосёт

сын как тёмный татарчонок
воркутлаговский полёт

вдоль по свету неповинный
бубучонок смотрит свет
тёмно-синий тёмно-тёмный
через мамочкин скелет

бука спит она устала бубучонок наперёд
смотрит вниз а видит запад
ожидаючи аборт он шагает без уклона
среди первородных вод

татарчонок как бубука
обнимает весь живот

 

                * * *

зачем зачем о жизни три вОрона летят
и каждый третий держит в своей руке котят

зачем косноязычье незримо мне дано
о впалое как старость отчаянное дно

зерно в подскулье ноет у бледной из ворон
я склонен к паранойе в любой из всех сторон

зачем мне смерть однажды смеётся изнутри
нет музыки понятной для цифры нумер три

и оспою укрыто у черной из ворон
крыло как феней синей написанное С.Л.О.Н.

зачем мне голос птичий безногий голос дан
до боли неприличный как чёрный Казахстан

и рыжий красный ворон забитый в кислород
мне тело лапой ищет и закрывает рот

зачем твоё бессмертье — четвёртый ворон бел
летит на тёмном свете наш чёртов Кыштым-бей

зачем зачем о жизни ворОны три летят
и в каждой третьей дети как умца-ца гудят

 

                * * *

всё то тебе баракоБАМ да курлы курлы
в небе над Камнем крайним летят жлобы
с пивом в клюве папироскою кофейком
с елбаном почти снаружи и холодком

ходят не ходят к западам полюса
страшно фрейд-ленте когда говоря слова
Слава тебе Великая Русь курлы бурлит
вот и постой здесь раком пока болит

вот и сыграй мне сонату дыркою об рояль
куева туча друзей скажет ой-ля-ляй
туева хуча с флангов споёт курлы
много подумают — а не спалят мосты

всё то мне и тебе как баракоБАМ  до моста
правильный стих начинается внизу живота
Камень меняет свет да и он надут

нерожденным нашим расскажут:
едем! — и что же? —

и никуда
не идут

 

                * * *

помнишь как нас водил здесь дерсу узала
два на запястьях завязанные узла
один морским узлом а другой сухой
словно су-сорок семь не возвратился домой

тожэ страна мне на сутки туда-сюда
мертвая жизнь чечена живая петля
в штопор уходит в молитву в густой базар
два абрека свежуют русский на весь вокзал

вот поводи же меня дерсу дерсу
старый как фильм с тобою я вдоль ползу
сверху над нами минная полоса
четыре черных над нами один из них ангел — за-
ебал он всех насекомых твоих и моих
пьет настойку из местных корней и воров двоих
мятый законник богу дыханье утроит рот в рот
выводишь дерсу моё тело на оборот

взгляд осторожен и хочешь в бок новый срок
— хочешь спрашиваю? в ответку: хочу, хочу
отведи меня как ермолов к врачу молчу

в местности этой вывернутой через край
ангел шило уставший ждать
строит новый сарай
забывает русский — падает вниз головой
рядом с дерсу или совсем другой

 

                * * *

вот этот шмель узкоколейки в четыре дня
в пути соседей время дрючит идущих на
какая дура — перекрестит — как свояка
и бог молчит и небо меньше себя пока

пока я говорю изыди меня любовь
легко проходит через речи и горла кров
вот этот шмель и он податлив как дурь в июль
на километре выйдут эти и те войдут

блатная речь благословляет любую речь
ну ты приедешь и ответишь за нас перечь
перечь старуха своей смерти перечь за всех
на перегоне у Байкала смотри у дна

благословляет шмель идущих
с любовью на

 

                СЛАЙДЫ

не свои не чужие но обрати вниманье
перекрутив всю веру как будто бы выжимаешь
книгу подругу белье другие понятья
ты проживая эту сибирь не
выживаешь

слайды сморгнёшь местности мутоты тусовки
спросишь у твёрдой сойки — откуда это?
жидкостью станет камень и воздухом голос
как называется город?
какой-то Камень

там деревцо обмотанное верёвкой
лепит себе суицид еже и вчерне
небо склоняется ниже чем мы чужие
фильмы с бельём в обнимку всё
равномерней
слайды сморгнешь перекрутив к началу
где-то в районе первых пяти серий
тихо заснёшь старушка девочка там тьмы
не бывает тает чужое на свет
оставляешь смертным

 

                * * *

о чём о том скрипят ладони
пластмассовые темноты

все переправлено направо
нарывы рты

животное всё наизнанку
идёт гулять.

и начинается по знаку
вся жизнь опять

о чём о том ты некрасива
и голубь мне

не говори молчи со мною

я сам во тьме

 

                * * *

мне не с кем говорить ни тут ни там
похоже дым похоже по губам
водили хером бритвою пером
судьбою рыбьей чешуёй лапшой
братан не бойся больше не проси
на двух не хватит зеков и рассий
на двух не хватит пепла и вины
вода течёт но обтекает дым

нам не с кем говорить с тобою брат
вводи по капле в вену препарат
ты препарируешь и бога и лягух
как каин авеля как плоть безмолвный дух
братан не бойся дальше будет свет
ещё подальше тьма — двух сигарет
нам не хватает и хватаешь дух
как рыба воздух бога нет на двух

нам нечем говорить с тобою брат
весь русский низок инородный гад
мне не с кем говорить за нас с тобой
один стоит над нашей головой
с прошитым темячком и рваною губой
откроет рот и бьётся как плотва
со смертью накрест языком братва
а я стою и наблюдаю дым
и не кем мне вот здесь
заговорить

 

 

 

Версия для печати