Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2010, 6

Стихи

Елена Некрасова

Елена Александровна Некрасова родилась в Рязани в 1969 году. Окончила Рязанский медицинский институт, работает врачом-психотерапевтом, опубликовала две книги, посвященные психопатологии обыденной жизни, а также два сборника стихов: «Возвращение в себя» (1993) и «Запретные плоды» (1996). В 1994 году вступила в Союз писателей России. Живет в Рязани.
 


                 * * *

 
Только то, что нынче, то и то, что возле,
А не где-то там, не когда-то после,
Я учусь любить, и не слишком много
Я прошу теперь у людей и Бога.
 
Повседневность, право же, стоит славить.
Прошлое — не стул, чтоб его подставить,
Да и будущее — не банка с вареньем,
Чтобы к ней тянуться. И не смиренье,
 
Схожее со сжавшейся пружиной, —
Детская, забытая радость жизни
Мне нужна теперь. За любую данность
К небу возношу свою благодарность.
 
 

* * *

 
Пленяясь взрезанною дыней,
летят пресыщенные осы.
Весомей золотой латыни,
мне на душу ложится осень.
 
Пусть бабье лето паутиной
скользит по лбу, висков осмелясь
коснуться, — повторяю тихо:
не все плоды еще созрели.
 
И умирать еще не скоро,
и, опаленные морозом,
над покосившимся забором
еще сильнее пахнут розы.
 
Глядит судьба, рядиться бросив, —
ни милосердна, ни жестока.
И темным медом пахнет осень
неокончательных итогов.
 
 

ДАЧНАЯ ОДА

Да здравствует варенье из крыжовника!
Оно хотя немного пережженное,
зато свое: мы из необходимости
сумели снова наслажденье вынести.
 
Да здравствует и дачная беспечность, и
чай на веранде, болтовня о вечности,
и поцелуй над ветхими заборами,
и лес с кукушкой, пнями, мухоморами.
 
Да здравствует наивное и пошлое,
как будущее наше и как прошлое,
да здравствует само существование,
пускай ему и нету оправдания.
 
 
                 РАКОВИНА
 
Грядущее туманно, как февраль.
Но вспомню то, что грусть мою развеет:
вот раковина, свитая в спираль,
так женственно и нежно розовеет.
 
Изгибы набегают, как валы,
как музыка обузданной свободы.
И никакой особенной хвалы
не ждет произведение природы.
 
Моллюск, устлавший перламутром след,
ты жил, как мог. Пусть в раковине пусто,
но кто уверен, что тебя там нет?
И все произведения искусства
 
сродни тебе, и в каждом, чуть дыша,
улиткой дремлет чья-нибудь душа.
 
 
                 ЗАПЛАТИ
 
заплати за квартиру за свет за хлеб
заплати за любовь а потом иди
и не думай что сборщик налогов слеп
видит все хотя он такой один
 
И не думай это не листопад
миллионы квитанций с берез летят
жизнь расплата не только сама борьба
если хочешь я заплачу за тебя
 
                 ШАГАЛ
 
Там ангел небесный
порхает над белой невестой,
 
евреи на крышах,
где небо роднее и ближе,
 
грустят и мечтают,
и лишь сапоги им мешают
 
взлететь и пуститься
в лазурь, как огромные птицы,
 
там песня протяжна,
когда остальное не важно,
 
там люди, и кони,
и целый клубок беззаконий,
 
там огненны реки,
и руки, сплетаясь навеки,
 
спустились, сгустились
и сказочно все уместились
 
в том Мастере рыжем,
который тоскует в Париже
 
о Витебске узком.
О боже, как это по-русски!
 
                 ПТИЦА НИКОГДА
 
Есть птица, что зовется Никогда,
в зелено-синем дивном оперенье,
ее глаза — как два кусочка льда,
и камни плавит сказочное пенье.
 
То в детском сне зеленою звездой
мелькнет, пленяя и пугая сразу,
то явится любовью молодой,
то опытному красками соблазна
 
сверкнет — и вновь сорвется в свой полет,
а где гнездо совьет — никто не знает,
и вечно о несбыточном поет,
и вечно душу бедную смущает.
 
Одни ее пытаются ловить —
вспорхнет — и прочь, другие бросят камень —
так запоет, что рухнут соловьи
с прикушенными насмерть языками.
 
А я спокойна. Память, как вода,
былое отражает и вмещает.
Таинственная птица Никогда
меня теперь все реже навещает.
 
 
                 Молочная река
 
Я буду — тихая река,
плыви по моему теченью,
не придавай словам значенья,
пока не рассветет, пока
 
туман клубится над водой,
все спит в подвижном равновесье,
и молодой восходит месяц,
и горько пахнет зверобой.
 
Я — та молочная река
в кисельных берегах, что в сказке
напоминает о развязке,
что так волнующе-близка.
 
Дорога в небо, Млечный Путь...
Еще успеешь прослезиться,
в зеркальных водах отразиться,
в моих глубинах утонуть.
 

Версия для печати