Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2010, 6

Обитель архистратига Божия Михаила

Архимандрит Августин (Никитин)

 

Архимандрит Августин (в миру — Никитин Дмитрий Евгениевич) родился в 1946 году в Ленинграде. В 1969 году окончил физический факультет Ленинградского университета. Трудился преподавателем в Доме культуры им. Шелгунова. В 1973 году принял монашеский постриг с именем Августин. Пострижен в монашество митрополитом Никодимом в Благовещенской церкви его резиденции в Серебряном Бору, в Москве. В 1974 году им же рукоположен во иеродиакона и иеромонаха. Окончил Ленинградскую Духовную академию (1975), с этого времени — преподаватель, с 1978 года — доцент Санкт-Петербургской Духовной академии.

 

 

ОБИТЕЛЬ АРХИСТРАТИГА БОЖИЯ МИХАИЛА

 

Обитель Святого Михаила (Мон Сен Мишель) — самый прославленный готический монастырь Франции, возвышающийся на скалистом острове, у побережья на границе Нормандии и Бретани. Расположение его очень живописно. Церковь, возведенная в ХIII–ХVI веках на вершине скалы, окружена множеством построек и крепостными стенами.

Обитель Святого Михаила возникает перед путешественниками неожиданно. Она словно выныривает из моря — дрожащая в солнечных лучах и призрачная, словно мираж. Когда на монастырь смотришь издали, кажется, что он поместится в ладонях: подойди к нему вплотную, и он останется таким же маленьким, словно детская игрушка. Но чем ближе подъезжаешь к обители, тем выше приходится задирать голову. Круто поднимается ввысь огромная гора, все более отвесными становятся ее гранитные склоны, и вот — это уже старинные стены аббатства. И опять вверх, вверх, через крыши и арки церквей — и, наконец, словно апофеоз этой каменной симфонии, в небо взлетает четырехугольная башня со стрельчатыми окнами и длинным, зеленым от времени шпилем.

Попробуем представить себе Мон Сен Мишель до появления там человеческих построек. В те времена это была скала с крутыми склонами, высотой в восемьдесят метров. Гранит, из которого она состоит, — очень твердый камень, не поддающийся эрозии в течение тысячелетий. В древности вокруг Мон Сен Мишеля простирался густой лес, который предположи-тельно назывался лес Ссисси. Со временем под напором моря этот лес исчез. К слову, стволы деревьев были обнаружены погребенными в песке. Легенда гласит, что настоящий цунами, то есть внезапный сильный и разрушительный прилив, окончательно изменил здешний пейзаж приблизительно в начале VIII века, в эпоху епископа Обэра, окрестившего эту гору именем святого Михаила (Мишеля). Отныне Мон Сен Мишель стал островом одновременно с соседним холмом Томбелен.

Много любопытных вещей можно рассказать об этом месте. Например, такую: эта высокая гора, опоясанная крепостной стеной и, словно короной, увенчанная готическим ансамблем старинной обители, стоит в море и одновременно... на суше. Дело в том, что приливы здесь необычайно высоки, и, когда вода поднимается, Мон Сен Мишель — остров, а о его стены разбиваются волны Ла-Манша. Когда же море отступает, вокруг горы раскидываются необъятные пространства песка, изрезанного солеными протоками.

Прилив в бухте, над которой возвышается скала, один из самых мощных в мире. Нигде во Франции приливная волна не достигает такой силы, как в бухте Сен Мишель, где во время прилива затопляется пространство в триста квадратных километров. Монастырь Святого Михаила во время приливов превращается в остров, отстоящий на несколько километров от берега. Хотя песчаные прибрежные дюны практически плоские, амплитуда, или, иными словами, разница между уровнем отлива и прилива в одном выбранном месте здесь свыше одиннадцати метров. Чтобы достичь своего уровня прилива, море должно за несколько часов пробежать несколько километров — эта скорость невероятна. При виде такого зрелища вспоми-нается традиционный образ «скачущей лошади», угрожающей рыбакам, ловящим креветок, или неосторожным гуляющим.

Три реки блуждают по песчаным берегам: Се, Селюн и Куэнон. Куэнон прочерчивает своим руслом границу между Бретанью и Нормандией, как говорится в известной фран-цузской поговорке: «Куэнон сошел с ума, вот почему Мон Сен Мишель очутился в Нормандии». Серый песчаный ил придает пейзажу нежную окраску. Песчаники, называемые «соле-ные луга», если соленая вода их больше не заливает, зарастают травой — изысканным лакомст-вом для овец. В таком неповторимом окру-жении песка, неба и моря был построен монастырь, походящий на крепость, высота которого до кончика шпиля церкви достигает ста семидесяти метров. Мон Сен Мишель благодаря местоположению, архитектуре и богатой истории не случайно называют «чудом Запада».

 

Отшельники

В древние времена этот скалистый островок у берегов Нормандии служил местом поклонения кельтов. Шли годы, и в приходящей в упадок Римской империи появилась новая религия — христианство. Дабы скрыться от толпы и искушений, многие христиане-отшельники жили в бедности и одиночестве в лесах и на необитаемых островах. Место, которое в наше время называется Мон Сен Мишель, называлось в ту эпоху Монт Томб (Могильный холм), что означало одновременно «гробница» и «возвышенность». Эта возвышен-ность притягивала к себе отшель-ников, поскольку многие хрис-тиане, приплывшие, скорее всего, из Ирландии, поселились уже давно вокруг этой бухты и в окрестностях селения Доль-де-Бретань.

Монахи избрали Мон Сен Мишель своим обиталищем из-за его изолированности. Жизнь на скале, окруженной морем и песками, была нелегка. Достаточно задуматься о трудностях, которые приходилось преодолевать, чтобы доставить на островок пищу и пресную воду. Одна старинная легенда рассказывает, что рыбаки приносили пищу отшельникам холма. Когда отшельнику больше нечего было есть, он разжигал костер, жители деревни замечали дым и нагружали осла продо-вольствием. Бог показывал ему дорогу среди остатков леса Ссисси вплоть до жилища отшельника. Однажды волк загрыз осла, и Бог наказал хищного зверя: с этого дня он должен был носить продо-вольствие вместо невинного животного.

Культ святого Михаила

Ангелы часто упоминаются в Библии: они — слуги, воины и вестники Бога. Была даже установлена иерархия сил бесплотных: Михаил — архангел, то есть выше ангелов.

Святой Михаил, архистратиг небесного воинства, в средние века оказывал огромное влияние на религиозные чувства людей. О святом Михаиле повествуется в Апокалипсисе — последней книге Нового Завета: он сражается и побеждает дракона, который символизирует диавола.

В Апокалипсисе (Откровении) говорится, что дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим, а хвост его сметает звезды, угрожает Деве и новорожденному Младенцу (Откров. 12, 1–6). Святой Михаил и его ангелы сражаются и побеждают этого змия сатаны. «И произошла на небе война: Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Откров. 12, 7–9).

 

Став пред врагом, лицом к лицу,

Ты говоришь: «Долой личину!

Сразись, как следует бойцу,

Или низвергайся в пучину».

Так вызывал Ты сатану,

Свет-Михаил, на поединок.

И днесь, архистратиг иль инок,

Ты к духу держишь речь одну:

«Отважен будь! Отринь двуличье!

Самостоянью научись!

В Христово ль облекись обличье —

Или со зверем ополчись».

Вячеслав Иванов

 

Бесконечно разнообразны были западные сказания о святом Михаиле, как и естественные чудеса ущелий, водопадов, лесов и каменных хаосов вокруг его горных церквей. Но при всем разнообразии в них устойчивы некоторые общие черты. Это возвышенная духовность сказания, грозно-величавый его характер. Часто архангел Михаил воплощал земную мощь, его ассоциировали с различными поражающими воображение явлениями: молнией, кометами или с удивительными местами, такими, как скалы, омываемые морем, например, Мон Сен Мишель.

Для средневекового человека, жившего в ожидании и боязни кары Всевышнего, архангел Михаил — это святой, который сопровождает души усопших и взвешивает их на весах в день Страшного суда. Начиная с IV века культ святого Михаила был широко распространен на Востоке, а на Западе появился только в конце V столетия, когда в 492 году в Монте-Гаргано (Италия) был выстроен первый храм в его честь. К тысячному году по всей Европе заметно увеличилось количество церквей и часовен, посвященных святому Михаилу. Часто они возводились на вершинах холмов.

В это время преклонение перед святым Михаилом распространялось все больше с востока до Галлии. Небесные силы — «соработники» Христа: среди них — ангелы и архангелы Михаил, Рафаил и Гавриил. Согласно преданию, когда сатана, падший ангел, захотел сравниться с Богом, другой ангел встал на его пути и воскликнул: «Кто как Бог!», что значит Ми-ка-эль (Михаил). Этому небесному стражу Бог доверил свою небесную армию: святой Михаил — воин, «Князь небесной армии». Он одет в доспехи или в длинную белую тунику, в одной руке он держит копье или огненный меч.

 

Епископ Обэр посвящает гору святому Михаилу

Архангел Михаил являлся людям несколько раз в Италии: в Риме, возле замка, сохранившего имя Сан-Анджело (Святой Ангел), и на Монте-Гаргано, скалистом полуострове в Адриатическом море.

Правителем города Авранш, расположенного недалеко от Мон Сен Мишеля, в 708 году был епископ Обэр. Однажды ночью ему явился святой Михаил. Архангел приказал епископу посвятить ему скалу, почти полностью уже окруженную морем. Обэр не исполнил этого, боясь стать жертвой собственного воображения. Архангел не потерпел этого и, явившись в третий раз, вонзил свой перст в череп сомневающегося. Чтобы убедить епископа и других христиан, он сотворил множество чудес.

История Мон Сен Мишеля буквально изобилует различного рода легендами, преданиями. Так, согласно одному из преданий, на самой вершине горы якобы нашелся бык, который задолго до этого был украден и уже давно считался пропавшим. Похищенный бык был найден на вершине холма, как и предвещал архангел Михаил. Согласно еще одному из повество-ваний, часовня, которую собирался построить Обэр, должна была быть не больше места, истоп-танного быком. В другом говорится, что она должна занимать место, оставшееся сухим от утренней росы. По повелению архангела Михаила Обэр послал гонцов в Монте-Гаргано, что в Италии. Оттуда они привезли святые реликвии: кусочек ткани красной накидки, в которую был облачен архангел в одно из своих последних явлений, и осколок алтаря, где ступала его нога.

По возвращении гонцов Обэр приступил к возведению храма, и в 709 году на горе был освящен алтарь. Божественное вмешательство облегчило труд строителей. Говорят, один старик из местных жителей, призванный Богом, отодвинул огромный камень. По другой версии, это был ребенок, сбросивший камень в пропасть, лишь коснувшись его ножкой. На холме не было питьевой воды. Благодаря очередному чуду был открыт источник воды — его назвали Сент-Обэр.

Епископ Обэр поселил на холме, постепенно превращавшемся в обитель Мон Сен Мишель, несколько иноков, чтобы они молили о помощи Бога и Его архангела.

 

Основание аббатства

Мир и благополучие, царство-вавшие при Карле Великом (771–814), продолжались недолго. Северяне — норманны — производили ежегодные опустошительные набеги на побережье. Их узкие и быстрые корабли — драккары — наводили на всех ужас. Грабили они в основном храмы, где хранилась драгоценная церковная утварь. Мон Сен Мишель тоже подвергался таким нападениям.

Викинги, проходя свой обычный путь в Атлантический океан, должны были миновать святилище Архангела. Выступавшая в море вершина с горной церковью на ней, видимая издалека и точно направлявшая, под светом луны, приливы и отливы океана, не могла не производить сильного впечатления на путника, хотя бы он был язычником и поклонником Вотана.

В начале X века сильная норманнская дружина под предводительством Рольфа-Роллона стала владычицей северного берега Франции. В конце концов норманны поселились в этих местах, и король франков Карл Простоватый в 912 году признал одного из их вождей — Рольфа лё Маршера, или Роллона, герцогом Нормандским. В знак благодар-ности грозный воин, во крещении — Роберт, вместе со всеми своими солдатами принял христианство и с тех пор стал защитником Церкви.

Так поклонники Вотана сделались христианами. Святилище архангела вошло в круг их власти и стало обозначаться как находящееся «на границе Нормандского пага и Бретани». Оно сделалось центром крупной религиозной общины, члены которой тянулись с обеих частей прилежащего французского берега. Образ воинственного ангела должен был оказаться необычайно притягательным для чувства новообращенных христиан. Его драматическое предание, его суровые боевые черты, его связь со всеми грозными стихиями природы, бурями и молниями и, особенно, океаном: он был его божественным хозяином на вершине скалы над морской пучиной — все это должно было глубоко волновать и пленять душу вчерашнего поклонника буйных северных богов и вечного скитальца по морям.

Монахи стекались в Нормандию, куда их притягивала набожность новых правителей, а герцоги Нормандские в свою очередь опирались на наместников и монахов-бенедиктинцев из Мон Сен Мишеля. Хоть герцог и признавал власть своего слабого соседа, короля Франции, но при этом герцогство долгое время сохраняло реальную независимость, особенно после объединения с английским королевством. В течение четырех столетий история Нормандии и Англии была общей. Дворянство и нормандские монахи призывались для советов и помощи королю в правлении новым королевством и для руководства Английской церковью.

Роллон и его потомки способствовали возрождению разрушенных храмов. Но эти новообращенные христиане имели суровый характер. Так, герцог Ричард упрекал «каноников», живших в Мон Сен Мишеле, в их аморальности и нечестивости. В 966 году, изгнав их, он поселил на их место набожных монахов-бенедиктинцев из Фландрии. Ими правил Мэйнар, представитель прославленного рода. Эти одиннадцать монахов придерживались Устава свято-го Бенедикта, то есть свода правил и требований, организовывавших их жизнь: личная бед-ность, целомудрие, послушание наместнику. Таким образом, образовавшаяся обитель стала бенедиктинской.

В VI веке святой Бенедикт основал монастырь в Монте-Кассино и написал устав, упорядочивавший жизнь тех, кто хочет посвятить свою жизнь молению и восхвалению Бога. Он приспособил для Западной Европы обряды, появившиеся у отшельников на Востоке. Будучи удобным, Устав святого Бенедикта прижился в Европе и касался практически всех сторон жизни монахов. Строг в отношении духовной жизни, но гибок для жизни материальной, он способствовал общинной жизни монашествующих.

У монахов был настоятель, отец общины. Он управлял имуществом монастыря и принимал посетителей. Считалось, что сами послушники выбирали своего настоятеля. На практике же долгое время герцог Нормандский на правах покровителя обители навязывал монастырю своего кандидата, что порождало иногда ссоры и конфликты. Тем не менее некоторые наместники благодаря своей глубокой вере, авторитету и щедрости пользовались всеобщим почитанием — например, Бернар дю Бек в ХII веке. Непослушным монахам он предписывал полное уединение на островке Томбелен; он благословил одеть в бенедиктинское облачение больного рыцаря на смертном одре. Таким спосо-бом наместнику удалось увеличить престиж и мощь обители. Со временем вниз по склону горы стала разрастаться деревня, которая в ХIV столетии достигла подножия утеса.

 

Романская эпоха

Основным делом монахов были молитвы за себя самих и за всех людей. За высокими монас-тырскими стенами они по идее не могли знать об искушениях и жестокости мира. Дни их были размерены на восемь периодов: заутреня, служба после заутрени, Первый час, утренняя молитва, Шестой час, Девятый час, вечерня и повечерие в конце дня. Каждому часу соответствовала молитва из молитвенников или требников.

В средневековом обществе рыцарям пола-галось заниматься военным делом. Когда же приближалась смерть, рыцари поселялись в монастырях. Так, капитан Неэль де Сен-Совер нашел свой последний приют в Мон Сен Мишеле. Многие воины просили, чтобы их похоронили в тени храмов, в священной земле. Когда в старых помещениях становилось тесно, аббатство расширялось благодаря своим богатствам. Со временем на вершине скалы была построена огромная церковь. К тому времени в Нормандии архитектурное искусство заметно продвинулось: здесь господствовала архитектура, которую позже стали называть «романской». Благодаря мощным колоннам и гигантским аркам, поддерживаю-щим остов и своды, были воздвиг-нуты стены огромной высоты. Две высокие башни (ныне утраченные) венчали церковный фасад. Для укрепления монастырской церкви на склонах скалы были построены капеллы — маленькие подземные часовни. Их своды были нас-тоящими шедеврами: только лишь вес и искусное скрепление камней придают сооружению проч-ность. Монахи предпочитали молиться в полумраке этих крипт. Дортуар (теперь риз-ница) находился рядом с церковью, над ним галерея для прогулок монахов, много раз изменяемая с течением эпох. И, наконец, у северо-западного входа распола-гался романский «зал Аквилона», где принимались паломники.

 

Прославленные паломники

С ранних времен в Мон Сен Мишель стали приходить именитые паломники, дабы умолить архангела Михаила о защите и покровительстве. Герцог Нормандский Ричард II венчался там с герцогиней Бретонской в присутствии дворян обеих провинций. По этому случаю он подарил обители несколько церквей, мельниц, луга и леса. Герцог Бретонский вручил храму документы о праве собственности на земли, предназначавшиеся монастырю. Благодаря бесчислен-ным дарам вокруг залива обра-зовалось обширное имение. Крестьяне, работавшие в нем, регулярно подвозили на лодках к острову или во время отлива на телегах часть своего урожая. Взамен они пользовались покро-вительством обители.

Наместник должен был почитать также и покровителей монастыря. Главной целью нормандцев было завоевание Англии. Незаконный сын герцога Роберта смог утвердиться в Нормандии, а после смерти короля Англии Эдуарда Исповедника, построив за десять месяцев корабли, он отправился через Ла-Манш и победил своего английского соперника Гарольда при Гастингсе в 1066 году. Вильгельм Завоеватель стал королем Англии.

Когда герцог Вильгельм покорил Англию, наместник послал шесть кораблей и четырех монахов, чтобы поздравить нового герцога-короля. Более того, наместник Роберт де Торини был влиятельным прид-ворным Генриха II Плантагенета (1154–1189), правившего Англией и большей частью Франции. Этот наместник символизирует вершину славы Мон Сен Мишеля.

Он принимал там кортеж владык. Король Генрих II, советником которого он был, посетил его в обществе короля Франции Людовика VII, архиепископа Руанского, двух кардиналов, позже ставших папами, и пяти наместников. В честь их прибытия были устроены пышные церемонии. Вся мо-настырская община встречала с Еван-гелием, каждением и святой водой королевских гостей на берегу у городских ворот: все колокола звонили в то время, как процессия вельмож направлялась к церкви.

Роберт де Торини увеличил также количество монахов, набирая их во время своих путешествий, обогатил библио-теку и, наконец, распорядился построить в юго-западной части острова просторное здание для приюта паломников (разрушив-шееся в начале ХIХ века), а в западной части — свой собственный дом.

 

Чудеса

Когда на острове происходили какие-то необычные и благоприятные события, их считали чудотворением святого Михаила. Монахи записывали рассказы об этих чудесах, а паломники и путешественники годами пересказывали их.

Однажды одна слепая жен-щина оказалась напротив острова Мон Сен Мишель, и когда ее невидящий взор случайно остановился на мо-настыре, она прозрела. «Какое прекрасное видение!» — воскликнула она. И с тех пор деревушка, где это произошло, стала называться Бовуар (франц. — прекрасное видение). Другая женщина, ожидавшая ребенка, по неосмо-трительности хотела пересечь песчаные дюны близ острова во время отлива. Вдруг она почувствовала родовые схватки и упала на песок. В это время начался прилив. Но про-изошло чудо: прилив обошел стороной молодую мать. Рыбаки обнаружили ее и родившегося ребенка целыми и невредимыми. В том месте, где произошло чудо, был возведен крест — Круа де Грев. Крест этот простоял там несколько веков, прежде чем его поглотили волны.

Когда-то давно мощи епископа Обэра, уже ставшего святым Обэром, исчезли. Через несколько лет после этого в стенах обители послышалась музыка. Священники поняли, что это — знак свыше, и принялись за поиски. Они допросили племянника одного когда-то изгнанного из монастыря каноника. В конце концов были найдены ларцы, спрятанные в потолке дортуара. Какая-то невидимая сила открыла замки, и взорам священников представились мощи святого. И с тех пор в течение столетий паломники могли лицезреть череп с отверстием, которое сделал святой Михаил во лбу епископа Обэра.

 

Церковные праздники

В средние века люди очень любили церковные праздники. Вся архитектура Мон Сен Мишеля с его огромной церковью, его таинственными склепами и боль-шими лестницами весьма подхо-дила для роскошных церемоний.

В обители часто устраивались процессии. Наместник шествовал, как епископ, с митрой на голове и с жезлом в руках. Монахи же вместо скромного и темного облачения были одеты в праздничные мантии: длинное одеяние без рукавов или белый стихарь. Весь монастырь освещался свечами. В дыму фимиама перед паломниками проносили Евангелие и мощи, уложенные в раку. В положенных местах процессия останавливалась, и читались положенные молитвы.

Эти церемонии становились зачастую настоящими представ-лениями. Как и в мистериях, разыгрываемых перед соборами, монахи изображали персонажей Нового Завета, чтобы как можно лучше донести до публики смысл священных текстов. Например, в ХII веке один из монахов, будучи поэтом, написал стихи, в которых он воспевал аббатство, его историю и чудеса. Этот «Роман о Мон Сен Мишеле» был настоящим художественным произведением. Все церемонии всегда обязательно сопровождались песнопениями. Отличаясь строгостью и простотой, это цер-ковное пение (грегорианский хорал) воздавало хвалу Богу.

Встреча новых насельников всегда ста-новилась волнующим событием. Голова молодого послушника была частично обрита: такое постри-жение говорило о его посвящении в духовный сан. Прожив год под духовным надзором, он мог дать обет перед всей общиной. Сопровождаемый радостным пением, наместник помогал монаху облачиться в монашеское одеяние, после чего преподавал ему «лобзание мира». В течение трех дней монах молился в церкви, после этого испытания он считался достойным своего сана.

 

Ла Мервей (Диво)

В 1214 году победа в битве при Бувине сделала Нормандию провинцией французского королевства. Англо-нормандское королевство распалось: французский король Филипп II Август (1165–1223, король с 1180 года) завоевал измучен-ную кровавыми войнами Норман-дию. Во время этих сражений Мон Сен Мишель был осажден одним из союзников французского монар-ха, после чего и городок, и обитель частично подверглись пожарам. Чтобы загладить свою вину и расположить к себе монастырь, Филипп Август отправил в обитель крупную сумму золота, поскольку все надо было восстанавливать. В эту эпоху утвердился стиль, называемый позже готическим.

Изобретение новых методов строительства позволило удовлетворить запросы монахов в просторе, свете и красоте. Архитектура получила новое развитие. В романскую эпоху строились своды с круглой аркой, но они часто деформировались и не позволяли строить очень высокие сооружения. Вскоре хоры стали покрывать два свода с перекрещивающимися круглыми арками: появился сомкнутый свод. Для укрепления свода каменотесы сконструировали диагональные крепи — стрельчатые арки. Затем, найдя равновесие между весом сводов и отвесной силой внешних контрфорсов, архитекторы смогли посредством колонн и арок возвести очень высокие стены, поднять шпили на внушительные высоты и прорубить огромные оконные проемы в стенах, не ослабляя их. Таким образом, совершенствовался стрельчатый стиль, отвергаемый в последующие века и называемый готическим, то есть варварским.

Особое внимание в Мон Сен Мишеле аббаты и архитек-торы уделяли монастырским зданиям, в которых жили монахи. Так на северной части островка было построено новое чудо — Ла Мервей, шедевр готической архитектуры. Наибольшую славу Мон Сен Мишель обрел в эпоху готики, когда поток пилигримов был настолько большим, что монахи строили более крупные и высокие здания, опирающиеся на мощные контрфорсы. Так родились пять огромных залов под единым сводом, построенные на северной стороне в 1211–1228 годах и получившие название «La Merveille» («Диво»).

Романских соору-жений уже не было достаточно для приюта монахов, количество которых увеличива-лось. Профессиональное честолюбие толкало архитекторов на смелое строительство высоких и обширных сооружений на крутых скалах. Чтобы укрепить Ла Мервей, снаружи были возведены огромные контрфорсы. Одно-временно высокое сооружение должно было быть как можно более легким, чтобы избежать разрушений, таких частых доселе. На нижнем этаже расположились помещения с очень толстыми стенами и мощными сводами. Здесь было хранилище вина и продуктов. На втором этаже, в Гостином и Рыцарском залах, возвышались колонны и стрельчатые арки, поддерживающие третий этаж — трапезную и монастырские галереи.

Камни для строительства доставлялись во время прилива на кораблях с островов Шозэ, расположенных недалеко от Мон Сен Мишеля. Камнетесы обрабатывали гранит, придавая ему нужную форму. Затем с помощью канатов и колес или наклонных настилов, похожих на те, что еще можно увидеть в Мон Сен Мишеле, материалы поднимались по подмосткам. Когда строительство было завершено, оставалось только снять леса, используемые в ходе работ.

Мужественно сражаясь с врагами внешними, монастырь зачастую оказывался бессилен против врагов внутренних, самым страшным из которых был... огонь. Первый большой пожар случился в Сен Мишеле в 992 году. Затем, начиная с 1203 года, пожары следовали каждое столетие — один губительнее другого. Парадокс, но бедствие это одновременно являлось и благом. В результате того, что на протяжении многих веков сгоревшие постройки непрерывно заменялись другими, в архитектуре обители смешались все мыслимые стили зодчества, и именно это придает монастырю ту неповторимость, которой сегодня он восхищает своих посетителей. Не зря французы часто называют его «кусочком рая, повисшим между небом и землей».

Монастырь Мон Сен Мишель является единственным в своем роде памятником: план его застройки нельзя сравнить ни с каким другим монастырем. Приняв в расчет пирамидальную форму горы, средневековые мастера «обвили» гранитный утес постройками. Вот как описывал обитель Святого Михаила один из поэтов ХIII века:

 

Есть вершина скалистая, дивного образа церковь.

Там в высоте вознесла христолюбцев священная ревность.

Ангельским вещим решеньем ту церковь великий архангел

Сам Михаил освятил и своею сделал святыней.

Служит в обители ангельской братия верных монахов.

Прямо до неба взнеслась и виднеется издали церковь.

Ведомы бриттам те сроки, в какие подходит

Море к священной скале и опять отливает обратно.

Знают они, что прилив сокращается с лунным ущербом

И остается дорога к святилищу долго свободной...

 

 

Жизнь монахов

Диво (Ла Мервей) стало основным обиталищем монахов. Простых паломников принимали в нижних помещениях для раздачи подаяния, богатых — этажом выше, в Гостином зале. Эти два помещения выходили, как и теперь, на восток, а не на северо-запад, как в романский период. Монашеская община избегала многолюдства, и потому в верхнюю часть Ла Мервея, где церковь, почти никого не пускали.

Толстые стены трапезной рассекают высокие узкие окна. Эти окна подпирают красивый деревянный свод в форме колы-бели. Трапезы проходили в тишине, только один из монахов читал святоотеческие тексты с аналоя у южной стены. Монастырские галереи, «подвешенные между морем и небом», были местом для прогулок, молитвенного созерцания и духовного общения. Галереи подпирают тонкие колонны из сиреневого камня. Над ними из мягкого белого камня (каенского извест-няка) выточены цветы и листья. Эти угловые камни — замеча-тельные произведения нормандс-кого декоративного искусства.

До изобретения печатных станков единственным способом сохранения и распространения письменных текстов была переписка. Этим занимались насельники обители. Они также украшали свои манускрипты цветными миниатюрными рисун-ками. Мон Сен Мишель с ХII века стали называть городом книг, настолько многочисленны и богаты были манускрипты, хранившиеся в его библио-теке. Монахи занимались не только церковными текстами и молитвами, их интересовали также и произведения антич-ности. Но монахи могли хорошо выполнять эту кропот-ливую работу только в так называемом «согревателе». Осмотрев этот зал, позже названный Рыцарским, можно убедиться в том, что главными врагами монахов были поднимающиеся с моря холод и сырость от туманов. Монахи боро-лись с ними, разжигая в каминах костры.

Неторопливо протекала жизнь монашеской братии. Помимо долгих церковных служб и молитв, монахи переписывали манускрипты, составляли историю монастыря и изучали богословие. Кроме того, много времени требовали и земные дела самой обители. Поэтому не покладая рук трудились брат-казначей, подсчитывавший доходы, брат-архивариус, перебиравший старинные пергаменты, брат-лесничий, следивший за порядком в монастырских угодьях. Таким образом, монастырь представлял собой как бы мини-государство: со своим правительством (капитулом), чиновниками, слугами и подданными — с тонзурами и в длинных рясах.

На какие же средства существовало это маленькое «государство»? Обитель получала богатые дары от бретонских и нормандских герцогов, состоятельные люди платили ей за право быть погребенными под сводами монастырских часовен. Монахи сдавали в аренду принадлежавшие монастырю угодья. А в тяжелую минуту на выручку насельникам были готовы прийти со своим войском рыцари-вассалы, сидевшие на землях монастыря. Помимо всего прочего, в монастырскую казну неиссякаемым ручейком текли пожертвования сотен тысяч верующих, что прибывали сюда со всех концов страны. Паломников не пугали длинные дороги с их многочисленными опасностями: разбойниками, бродячими солдатами-дезертирами и просто «подозрительными личностями без определенных занятий».

 

Паломничество

Для человека средневековой эпохи паломничество было почетной обязанностью. Самые богатые или самые смелые ходили в Святую землю, в Рим или в Сантьяго-де-Компостела, другим же приходилось довольствоваться ближайшими святынями. Мон Сен Мишель являлся не только главным нормандским местом паломничества, но и притягивал пилигримов со всей Франции. Кающиеся богомольцы испрашивали у архангела Михаила прощение грехов и исполнение надежд. Больные надеялись на чудо, которое возвратит им здоровье, как те чудеса, о которых рассказывается в истории Мон Сен Мишеля.

Вот одно из них. Однажды кузнец по зову свыше оставил раска-ленное железо на наковальне и отправился в Мон Сен Мишель. А в 1333 году целая деревня была неожиданно покинута прихожа-нами, которые заставили своего священника следовать за ними в Мон Сен Мишель и отслужить там мессу. Паломников, идущих в Мон Сен Мишель, называли «микло». Как и других «божьих ходоков», их узнавали по котомке — кожаной сумке, висящей на правом плече, и по посоху — узловатой палке. К их одеждам были пришиты ракушки — символы паломничества. Такому верующему путешест-веннику следовало помогать и уважать его. Он находил прибежище в селениях при монастырях и в приютах для больных, расположенных на дорогах к Мон Сен Мишелю, называемых «райские тропы».

На пути к обители паломникам угрожали многочисленные опасности. И когда наконец они могли узреть знаменитый силуэт горы, то раздавался радост-ный возглас: «Моя утеха!» Однако паломникам еще приходилось пересечь дюны, простирающиеся на два или три кило-метра. Они предпочитали делать такие переходы в дневное время, так как было известно, что многие смельчаки, решавшие когда-то пуститься в путь ночью, бесследно исчезали. А ведь зыбу-чие пески, как и внезапный прилив, способные поглотить богомольцев, очень опасны. Была ли это «работа» лихих разбойников, которыми тогда так богаты были эти места, либо что-то еще, но молва накрепко связала Мон Сен Мишель с легендой о страшных зыбучих песках. Бродяги также могли сбить с дороги в тумане доверчивых паломников, чтобы украсть у них кошелек с деньгами.

Толпа пилигримов постоянно заполняла Мон Сен Мишель: инвалиды, больные и богомольцы. Там говорили на всевозможных языках и наречиях. Там царило упование на помощь архангела Михаила. Некоторые надеялись на видение. Так, когда-то епископу Авраншскому Норгоду приви-делось, что великое сияние спустилось на гору и стало знамением о невидимом присутствии святого Михаила. Другие пытались провести ночь в темной церкви, но отступились после того, как невидимая длань дала пощечину одному из них.

Паломники присутствовали на церковных праздниках. Они стремились дотронуться до реликвариев с бесценными святынями. Среди этих реликвий были меч и щит, с помощью которых, по преданию, Архангел поразил дракона и которые были привезены сюда после очередного чуда из какой-то дальней страны. Монастырю полагалось также делать подношения. Король Филипп Красивый подарил обители позолоченную ста-тую. Бедняки подносили кусочки воска; из них делали свечи.

Красота места, слава о монастыре, поклонение святому Михаилу притягивали многочисленных паломников, создавая тем самым новые проблемы. Путников надо приютить и накормить. Городок у подножия обители и монастырская община разделяли между собой эти задачи. Городок, прижавшийся к подножию монастыря, давал приют путникам: они могли поужинать в трактирах и переночевать в гостиницах. А именитые гости принимались наместником в огромном и светлом Гостином зале. Блюда приготавливались в двух каминах, отде-ленных от зала роскошными гобеленами. А наверху, у готического входа в монастырь, зал для трапез был прост и строг: там могли найти пищу самые бедные паломники.

В местных лавках продавались сувениры, назы-ваемые «брошками паломничества». Особенно много продавалось брошек из серебра или дешевого металла с изображением святого Михаила или в форме ракушки. Но чаще всего паломники довольство-вались найденными на отмели ракушками-«сердцевидками».

 

Аббатство в Столетней войне (1337–1453)

В начале ХIV века разразилась война между Францией и Англией. Вместе с эпидемией чумы, вспыхнувшей в Европе, эта война опустошила французское королевство: история назвала ее Столетней войной. После поражений Франции в Пуатье и в Креси король Карл V стал вновь отвоевывать земли благодаря помощи своего коннетабля Бертрана Дюгеклена. Этот бретонский рыцарь был управляющим Мон Сен Мишеля. Прежде чем покинуть Францию и отправиться в Испанию, он оставил свою супругу Тифен Рагенель под покровительство святого Михаила. Его дом был построен на вершине города. Тифен предавалась там своему страстному увлечению — астрологии.

Во время одного из своих визитов в обитель король Карл VI сделал известного ученого наместника Пьера лё Руа своим советником. Аббат поспешил укрепить мона-стырские владения: вход в обитель стали защищать башни, следующие друг за другом дворики и крепостные стены, составляющие что-то вроде замка и его барбакана. (Барбакан — небольшая фортификационная постройка в виде продолговатого прохода.) Он закончил строительство покоев наместника на южной стороне Мон Сен Мишеля. Здесь проживал аббат и разместились административные и судейские помещения.

В годы, когда бушевали кровопролитные войны, нередкие в этих краях, стены обители превращались в крепостные и укрывали за собой толпы беженцев. Самое тяжелое испытание выпало на долю монастыря в годы Столетней войны. В 1415 году английский король Генрих V осуществил очередное вторжение на север истощенной долгой междоусобицей Франции и в битве при Азенкуре наголову разбил французское войско. После этого Нормандия, как и другие северные провинции страны, оказалась полностью во власти Англии. Полностью.., за исключением обители Сен Мишель.

С 1415 года Нормандией управлял герцог Бэдфорд, брат английского короля, который смог расположить к себе некоторых нормандских властителей. Одним из них стал наместник Мон Сен Мишеля Робер Жоливэ, преемник Пьера лё Руа, согласившийся стать совет-ником Бэдфорда, в награду за что получивший все имущество монастыря. Монахи отказа-лись следовать за аббатом, обвинив его в предательстве. Мон Сен Мишель продолжал оставаться французским; поистине островком в безбрежном море врагов. После того как аббат Робер Жоливэ принес присягу на подданство англичанам, непреклонные монахи сместили его, но родине своей не изменили. (Кстати, впоследствии этот аббат вместе с другими неправедными судьями послал на костер Орлеанскую Деву — Жанну Д’Арк.)

Рыцари, лишенные своих земель, нашли приют у монахов Мон Сен Мишеля. Они остались верны отчизне, един-ственным защит-ником которой был дофин Карл, позже Карл VII (1429–1461), в 1453 году изгнавший англичан из Франции.

В годы тяжелых испытаний в Мон Сен Мишеле рухнул романский клирос, и восстановление его было невозможным из-за войны. Воевода Мон Сен Мишеля погиб в бою, островок Томбелен попал в руки англичан, а река Куэнон изменила направление течения после большого прилива, что расценили как предвестие новых бед.

Островок Томбелен. Томбелен означает «маленькая могила». Он так же, как и Мон Сен Мишель, состоит из гранитных скал, не разрушенных эрозией. В настоящее время там ничего нет. Но в свое время он являлся скромным подобием соседней обители. Там были построены часовня и монастырь, куда монахи отправлялись для уединения. Постепенно это место тоже превратилось в крепость. Во время Столетней войны она была захвачена англичанами, откуда они угрожали гарнизону Мон Сен Мишеля. В XVII веке замок стал принадлежать Фуке, но когда суперинтендант впал в немилость, Людовик ХIV приказал сровнять с землей крепость. И Томбелен, где, по преданию, умерла невеста короля Артура Элен, больше не упоминался в истории.

 

«Пастушки2»

В эти смутные времена, в первой половине ХIV века, появилось удивительное явление: в Мон Сен Мишель стали приходить паломники-дети, несмотря на опасности, их поджидавшие. В народных сказаниях и песнях их прозвали «пастушками». В хрониках Кёльна описываются эти детские «крестовые походы»: «В этот год было великое паломничество в Мон Сен Мишель, в Нормандии. Ход этот длился около двух лет, и состоял он из маленьких детей восьми, девяти, десяти и двенадцати лет из разных краев, городов и деревень Германии, Бельгии и других стран. Они собирались большими группами, покидая отцов и матерей, и шли процессией в парах. Возглавляли шествие студенты с изображениями святого архангела Михаила в руках. Знамена одной местности держались вместе, а на них можно было увидеть гербы их сеньоров. Без жалости невозможно было смотреть на этих детей, уходящих из дома, несмотря на запреты родителей и без средств к существованию. Они были здоровы лишь потому, что всю дорогу им подавали еду и питье в достаточном количестве. По прибытии в Мон Сен Мишель они подносили знамена в дар архангелу. Шествие разрасталось в дороге — старики, слуги обоих полов примыкали к нему...»

Эти непокорные толпы удивляли современников: подростки не задумы-ваясь покидали свою семью, город и страну. Но такое паломничество взволновало отцов Церкви, видевших в нем причину беспорядков и кризиса. Это явление длилось долгое время, так как поэт ХVIII века Ретиф де ля Бретон цитирует народный рефрен:

 

Жако — паломник в Сен Мишеле,

Да будет путь ему указан

Рафаэлем.

Когда-то вместе

Мы пасли барашков белых,

Теперь вымаливает он

Прощенья грешных.

 

 

Осада Мон Сен Мишеля

В ходе Столетней войны городок Мон Сен Мишеля окружил себя крепостными стенами, и обитель приняла вид цитадели. Однако с изобретением пороха появилась артиллерия, а перед пушками круглым башням и высоким крепостным стенам было не устоять. Оборонительные сооружения постепенно совершенствовались, и циклическая башня Мон Сен Мишеля является одним из самых ранних сохранившихся свидетельств этого развития: вместо округлой она имеет многоугольную, с бастионами, форму.

В начале ХV века положение Мон Сен Мишеля стало критическим. Англичане решили разбить этот непокорный бастион. Защищенная крепостными стена-ми и окруженная морем, цитадель была неприступна. Только голод и жажда могли заставить город сдаться. Осада началась 24 августа 1424 года. Многочисленные войска расположились по периметру залива. Для наблюдения за песчаным зали-вом напротив Сен Мишеля — в Ардевоне — был построен небольшой дере-вянный форт («бастилия»). А с моря островок заблокировала флотилия.

Однако на помощь монастырю пришли жители из близлежащего города Сен-Мало. Искусные мореплаватели бросились в атаку на английские суда и рассеяли их. Это позволило подвозить продовольствие в Мон Сен Мишель с моря. Полная блокада провалилась, и крепость не сдалась. Впервые за долгое время эта победа придала уверенности в своих силах французам. Казалось, архангел Михаил благоволил тому: поклонение ему возобновилось с новой силой. Вот почему Жанне Д’Арк явился именно архангел: «Я Михаил, покровитель Франции, вставай и приди на помощь королю Франции». И он оберегал пастушку из Лотарингии в ее походах.

По приказу Карла VII во главе гарнизона Мон Сен Мишеля был поставлен храбрый капитан Луи Дэстутвиль. Он решил покончить со ссорами и заговорами, царившими в то время в обители. Военные мужи, суровые и жестокие, внесли туда все пороки своей жизни. Введение жесткой дисциплины позволило крепости устоять при последней попытке англичан взять ее в 1433 году.

В городе вспыхнул пожар, и деревянные дома сгорели, а крепостные стены были повреждены. Пользуясь этим, большое войско англичан подступило к крепости и с помощью осадных орудий пробило брешь в кре-постной стене. Но враги слишком быстро решили, что крепость взята. Гарнизон выдержал их натиск, и англичанам пришлось отступить. Насельники монастыря мужественно отражали атаки неприятеля, усердно взывая к заступничеству архангела Михаила, и, как повествует старинная летопись, вскоре шторм разбил большинство английских судов о скалы монастырского острова.

Трупы англичан устлали залив, а рыцари из Мон Сен Мишеля подобрали две бомбарды и установили их у входа в город, где они и стоят до сих пор.

20-летняя блокада окончилась для англичан безрезультатно, а в 1450 году, когда Нормандия была возвращена Франции, насельники обители обрели долгожданный мир.

 

Рыцари святого Михаила

После окончания Столетней войны почитание святого Михаила приняло особый размах, чему способствовало героическое сопротивление, оказанное англичанам монастырем Мон Сен Мишель. Французский король Людовик ХI (1461–1483) был умелым, но жестоким правителем. Вместе с тем он был весьма набожен, любил паломничество и дважды посетил святыню Мон Сен Мишель, символизирующую победу над англичанами.

Он также задумал создать рыцарский орден, первым «рыцарем» которого будет архангел Михаил. Герцог Бургундский, лютый враг Людовика ХI, имел уже орден Золотого руна. Рыцари святого Михаила, среди которых были знатные вельможи королевства, примкнули к королю Франции. Им вручалась орденская цепь, украшенная золотыми ракушками. На ней висел медальон с изображением архангела, поража-ющего дракона, и с выгравиро-ванным девизом ордена: «Immensi terror oceani» («Террор необъятного океана»). Сановники носили белые одеяния и красные капюшоны. В Париже, в сердце острова Ситэ, они участвовали в торжественных церемониях, возглавлявшихся королем.

При французском короле Генрихе III (1575–1588) этот орден был преобразован в орден Святого Духа. (В 1573 году Генрих был избран на польский престол, но при известии о смерти Карла IХ прибыл во Францию и в 1575 году был коронован в Реймсе.) Об истории ордена Святого Михаила сообщает русский посол Андрей Матвеев, посетивший Францию в 1705–1706 годах.

«Ордона Святаго Духа начало во Франции». Начало сего ордона святаго духа и его ковалеров произошло от Генрика 3, французскаго короля, которой как в день Пятидесятницы из Польши поворотился в Париж и наречен был королем французским и польским, тогда тот вновь устроил чин.

Понеже до того во Франции ордон издревле был святаго архистратига Михаила, но по обновлении том он, вышеименованный король, учиня ордон Святаго Духа, и того архистратига образ на другой стороне того же ордона велел прикладывать, для того все кавалеры пишутся ордонов королевских, потому что на одном кресте оба изображения Духа Святаго и архистратига Михаила носят.

Возвышения в тот чин ордонов королевских бывают по чиновнику королевскому с вышепомянутым выходом королевским от самого короля всенародно в церкви. В достоинство то не допускаются разве из самых высоких фамилий, за заслуги государственныя, в делех воинских или в народных, которыя седмь поколеней с обеих сторон с известными свидетельствы долженствуют о себе показать.

Если же за особыя заслуги кого король изволяет допустить в тот чин без испытания, того тогда явно описуют, что такой особе чрез матерь королевскую тот дан ковалерства чин. Те ковалеры против короля и веры католицкой римской нигде служить не могут, и в том своею клятвою в церкви перед ним, королем, и всеми того чину ковалеры подкрепляют. Ордона того когда ковалер умрет, потом прочия, взяв чепь золотую его умершаго, на которой чиновной носится в церемониах ордон тот, относят его с чином и вручают самому королю, объявя о кончине умершаго ковалера того2.

…Однажды Людовику ХI пришла в голову ужасная идея. Этот беспощадный монарх приказал построить так называемую «фиетт». Эта клетка из дерева и железа подвешивалась к потолку. При малейшем движении заключен-ного там узника все это сооружение раскачивалось. В тесной клетке, в ледяном одиночестве старинного монастыря такая пытка становилась настоящим адом. Политические осужденные, противники короля или его сановников, помещались туда на протяжении столетий. О некоторых из них забывали на годы. Они становились жертвами крыс или сходили с ума.

 

Поздние сооружения

Капитан Дэстутвиль усилил оборону обители. Городок, которому во все времена угрожали нападения, теперь опоясали крепостные стены и большие башни: Королевская башня, башня Шоле, башня Беатрикс и Сводчатая башня. Благодаря своим пушкам, своим галереям с навесными бойницами, откуда защитники могли сбрасывать снаряды, своим сторожевым башням, откуда часовые могли наблюдать за разливом, Мон Сен Мишель действительно стал одной из самых грозных крепостей той эпохи. Долгая война благоприят-ствовала развитию искусства нападения и обороны.

Наместник Жоливэ умер в Руане в окружении англичан, которым он служил. Луи Дэстут-виль назначил своего брата Гийома аббатом Мон Сен Мишеля. Но Гийом был «князем Церкви» — кардиналом. Его высокие и многочисленные обязанности помешали ему уделять должное время своему мона-стырю, и он оставил его на попечение настоятеля, избранного из числа братии. Таким образом, появилась система «комменды». Наместник не жил в монастыре, но получал большую часть доходов от обители. С этих пор король стал дарить множество монастырей влиятельным вельможам, которых он хотел почтить и наградить.

Престиж кардинала, его влияние на папу римского и короля облегчили восстановление монастырской церкви. Строительство нового сооружения закончилось лишь в начале ХVI века. Устремляющийся ввысь стройный храм освещался высокими окнами и был окружен ажурной галереей с изящными скульптурами. Чтобы укрепить сооружение на вершине скалы, снаружи были возведены аркбутаны в виде каменных «подпорок». Апсида была украшена «пинаклями», то есть узкими пирамидками, обрамленными цветами. Из-за его великолепия и изобилия этот стиль стали называть «пламенеющим». Ажур-ная лестница позволяет взобраться на эту гранитную «гору» до самого верха, откуда взору открывается вид на весь залив.

 

Религиозные войны

В начале ХVI века наместник короля закончил строительство укреплений обители. Вход в городок теперь защищали ворота — Де Лавансе, Дю Бульвар и Дю Руа, укрепленные рвом, подъемными мостами и опускными решетками. На протяжении всего столетия короли Франции не раз посещали знаменитый монастырь, и Франциск I (1494–1547) был принят там с большой роскошью.

В ХVI веке Католическая церковь стала подвергаться критике. Мартин Лютер, а затем Жан Кальвин стали основоположниками протестантизма. Его влияние быстро стало распространяться по всей Франции. Монархия пыталась предотвратить это, но безрезультатно. После кончины Генриха II его сыновья сменяли друг друга на престоле: Франциск II, Карл IX и Генрих III.

В 1572 году Карл IX отдал приказ уничтожить дворян-гугенотов, живших тогда в Париже (Варфоломеевская ночь), что стало причиной очередной вспышки гражданской войны. Эта война приняла новые масштабы, когда выяснилось, что наследником Генриха III де Валуа будет Генрих де Бурбон, дальний кузен-протестант. Для признания Генриха IV королем Франции тому пришлось обратиться в католичество («Париж стоит мессы»).

Религиозные войны потрясли королевство, а Мон Сен Мишель оказался втянутым в круговорот сражений. Протестанты попытались захватить этот оплот католичества. Так как у крепости была репутация неприступной, то капитан Лё Туше задумал в 1577 году применить хитрость для ее взятия. Люди, переодетые в паломников, проникли внутрь и спрятали там оружие. Они смогли войти в доверие солдат, которые охраняли вход в обитель, напоив их вином в сторожке. Но один из послушников монастыря, раскрыв их намерения, забил тревогу, монахи всполошили весь городок, приютившийся у подножия монастыря. Ложные паломники, поняв, что они уличены, воскликнули: «Город взят!» Но городские жители взялись за оружие, чтобы помочь монахам. Капитан Лё Туше, подъезжавший со своими всадниками к монастырю, был вынужден повернуть обратно, а его сообщникам пришлось сдаться.

Другая военная хитрость была использована позже членами протестантской семьи Монгомери. Дворяне, переодетые в рыбаков, приблизились к Мон Сен Мишелю. У городских ворот стражники им не поверили, и тут же были хладнокровно убиты. Войска гугенотов напали и захватили городок. Но обитель не сдавалась. Военного правителя в тот день не было в монастыре. Получив вести о происходящем, он собрал войско и поспешил на помощь обители. Не имея возможности проникнуть в захваченный город, он взобрался с помощью веревок по крепостной стене. Была предпринята контратака, и протестанты, зажатые с двух сторон, были разбиты. Пленных заключили под стражу на островке Томбелен.

 

Обитель в руинах

Монастырская жизнь стала постепенно ухудшаться. Монахи покидали свою обитель, к ним больше не питали былого уважения. Наместников назначал король, выбирая их среди самых значительных вельмож, как, например, кардинал де Монморанси. Долгое время он не приезжал в Мон Сен Мишель, его вполне устраивало получать часть доходов монастыря. Когда же в Мон Сен Мишеле обосновались бене-диктинцы, то в обители началось возрождение. Блестящие знатоки, они были увлечены историей Мон Сен Мишеля, которую они изучали по манускриптам, собранным там за несколько веков.

Здания не ремонтировались, и им грозило разрушение. Две высокие башни и три пролета рухнули. Их не восстанавливали, а заменили в 1780 году простым классическим фасадом. За это время обитель превратилась в тюрьму — она стала «морской Бастилией».

Идея заключения людей для их наказания не сразу получила признание. Долгое время злодеяния и проступки наказывались смертью, изувечием, публичным унижением или штрафом. Когда судьи не знали, какое наказание применить, или если монархи не желали, чтобы подозреваемого судили публично, приходилось его держать в заключении. За неимением надлежащих сооружений приходилось использовать для этого крепости. Как, например, Бастилия в Париже или монастыри-крепости, как Мон Сен Мишель. В первом случае заключенные охранялись гарнизоном, во втором этим занималась монастырская община.

Король приговаривал распутных аристократов, опальных свя-щенников или политических противников без суда, простой «печатной грамотой», к ссылке на скалистый островок. Тяжело провинившихся заключали в сырые и лишенные света темницы, а иногда и в печально известную клетку Людовика XI.

В 1788 году сыновья герцога Орлеанского прибыли с визитом в Мон Сен Мишель в сопровождении гувернантки — известной писательницы и педагога мадам де Женлис. (Старший сын герцога, Филипп, в 1830 году стал королем Луи Филиппом I.) Во время ужина ввели заключенных, и они рассказали о своих страданиях. На следующий день юные принцы осмотрели склепы и темницы. Увидев клетку, «сей монумент варварства», и услышав рассказ об ее истории, они потребовали ее уничтожения. Швейцарский сол-дат, зарабатывавший деньги показом ее посетителям, получил в виде компенсации хорошие чаевые. В присутствии детей клеть была упразднена.

 

Возрождение Мон Сен Мишеля

Во время Французской революции 1789 года в обители насчитывалось семь насельников, а при Наполеоне и до 1863 года монастырь использовался гражданскими властями для содержания узников. Французская революция разогнала последних монахов, но не упразднила узилища Мон Сен Мишеля: аббатство являлось теперь не чем иным, как темницей, мрачной и ужасной. После каждого восстания, каждой неудавшейся революции туда высылались политические заклю-ченные.

Виктор Гюго писал о трагической судьбе этих людей: «Вокруг нас, насколько человеческий глаз может увидеть, простирается беспредельное пространство, голубой морской горизонт, зеленый горизонт земли, облака, воздух, свобода, птицы в стремительном полете, корабли, мчащиеся на всех парусах, и вдруг здесь, у кромки старой стены, над нашими головами показалось бледное лицо заключенного».

Некоторым удавалось сбежать, как, например, художнику Коломба. Заполучив старый гвоздь во время пожара в обители, он проделал отверстие в стене. Сообщница передала ему веревку в хлебе. Ночью, между обходами, он спустился вниз на веревке по стене. Так он спасся, и этот побег сделал его знаменитым. Другой известный заключенный, Барбес, попробовал сделать так же, но из-за сильных порывов ветра и густого тумана он не смог удержаться, упал и сломал себе ногу. Гарнизон был поднят по тревоге, и его схватили.

Парадоксально, но факт — то, что монастырь был спасен благодаря тому, что он сохранил функцию тюрьмы, которую надо было хоть как-то содержать даже тогда, когда монашеская община исчезла. Тюремная же администрация приспособила сооружения для своих потребностей. Тем не менее архитектурная ценность такого исторического памятника стала играть все большую роль по мере того, как художники романтического периода стали вновь открывать для себя Средневековье.

Писатели и просто посетители монастыря в ХIХ веке заново открыли для себя аббатство: они любовались его волшебной архитектурой; так зарож-дался туризм. Во времена Второй империи тюрьма была упразднена, а в 1874 году Мон Сен Мишель стал «историческим памятником» и был открыт для посещения паломниками.

Постепенно политики, чиновники и историки осознали необходимость спасения приходивших в упадок монастырских сооружений. Зачастую для их восстановления многое приходилось строить заново, что было не из легких занятий, поскольку, во-первых, многие чертежи и описания просто не сохранились, а во-вторых, сооружения Мон Сен Мишеля с течением времени постепенно перестраивались.

Мон Сен Мишель воскресал из руин. Его реставрация произ-водилась с большой тща-тельностью. Был восстановлен готический шпиль, венчающий прославленный силуэт и возвышающийся над песками. За последние 100 лет реставрация вернула былой блеск этому памятнику, который привлекает теперь не только массу туристов, но и верующих. С 1922 года здесь были возобновлены богослужения. А в 1966 году по разрешению правительства Франции в монастыре смогло постоянно поселиться несколько иноков-бенедиктинцев.

Ныне обитель за год посещает около 500 тысяч человек. Реставрационные работы позволяют посетителям встретиться вновь с былым великолепием монастыря, который жителям Средневековья представлялся небесным Иерусалимом на земле, прообразом рая. В 1979 году обитель Мон Сен Мишеля была внесена в список памятников всемирного наследия ЮНЕСКО.

 

Писатели о Мон Сен Мишеле

Писатели неоднократно излагали свои впечатления о Мон Сен Мишеле. В 1689 году маркиза де Севинье писала своей дочери: «Из окна моей спальни я наблюдала море и Мон Сен Мишель, эту столь надменную гору, которую вы видели такой гордой и которая вас видела такой красивой...» Виктор Гюго упоминает об этой обители в своем романе «Девяносто третий год»: «Этот огромный черный треугольник со своими тиарой-собором и броней-крепостью»; Мон Сен Мишель, «который возвышается над океаном, точно Хеопс над пустыней...» Теофиль Готье описывает его «как колоссальный эрратический валун, обломок допотопных потрясений, возвышающийся среди бескрайних плоских просторов, однородно окрашенных в серое».

Жюль Мишле в «Море» любуется «огромной равниной, словно из белого пепла, всегда одинокой, сомнительными песками, обманчивая нежность которых и есть самая опасная ловушка. Это суша и уже не суша, это море и не море». Морис Баррэс описывал явление Мон Сен Мишеля «как мираж в зыбучих песках». Ги де Мопассан говорил, что аббатство, «загнанное туда, вдали от суши, как фантастический замок, дурманящий, как призрачный дворец», выглядело невероятно странно и красиво.

Нормандия — родина Мопассана. Писатель был влюблен в эти края, и можно ли найти лучшего экскурсовода по ним, нежели он сам? «Путеводители лгут, — говорил он, — ничего не знают, ничего не понимают и уродуют своей напыщенной и дурацкой прозой самые живописные местности».

В романе «Наше сердце» Ги де Мопассан водит по этому городку своих героев. Последуем же за ними, чтобы, как они, ощутить свежее дыхание прекрасного, вечно юного создания искусства, столь же грандиозного и незабываемого, сколь и окружающий его пейзаж.

Высокое здание вздымалось на синем небе, где теперь четко вырисовывались все его детали: купол с колоколенками и башенками, кровля, ощетинившаяся водостоками в виде ухмыляющихся химер и косматых чудищ, которыми наши предки в суеверном страхе украшали готические храмы...

Городок представляет собой кучу средневековых домов, громоздящихся друг над другом на огромной гранитной скале, на самой вершине которой высится монастырь; городок отделен от песков высокой зубчатой стеной, эта стена круто поднимается в гору, огибая старый город и образуя выступы, углы, площадки, дозорные башни, которые на каждом повороте открывают перед изумленным взором все новые просторы широкого горизонта. Все приумолкли... но все вновь и вновь изумлялись поразительному сооружению. Над ними, в небе, высился причудливый хаос стрел, гранитных цветов, арок, перекинутых с башни на башню, — неправдоподобных, огромных — и легкое архитектурное кружево, как бы вышитое по лазури, из которого выступала, вырывалась, словно для взлета, сказочная и жуткая свора водосточных желобов со звериными мордами...

У ворот аббатства их встретил сторож, и они поднялись между двумя громадными башнями по великолепной лестнице, которая привела их в караульное помещение. Затем они стали переходить из залы в залу, со двора во двор, из кельи в келью, слушая объяснения, дивясь, восхищаясь всем... всем этим чудом — грандиозным трехэтажным сооружением, состоящим из готических построек, воздвигнутых одна над другой, самым необыкновенным созданием монастырского военного зодчества.

Наконец, они дошли до монастыря. Когда они увидели большой квадратный двор, окруженный самой легкой, самой изящной, самой пленительной из монастырских колоннад всего мира, они были так поражены, что невольно остановились. Двойной ряд тонких невысоких колонн, увенчанных прелестными капителями, несет на себе вдоль всех четырех галерей непрерывную гирлянду готических орнаментов и цветов, бесконечно разнообразных, созданных неисчерпаемой выдумкой, изящной и наивной фантазией простодушных старинных мастеров, руки которых воплощали в камне их мысли и мечты...

Несмотря на усталость, все снова отправились в путь и, обогнув укрепления, немного углубились в коварные дюны...

С этой стороны аббатство, внезапно утратив вид морского собора, который так поражает, когда смотришь на него с берега, приобрело, как бы в угрозу океану, воинственный вид феодального замка с высокой зубчатой стеной, прорезанной живописными бойницами и поддерживаемой гигантскими контрфорсами, циклопическая кладка которых вросла в подошву этой причудливой горы.

Скученный городок, собор среди волн, укрепленный замок, воинственно возвышающийся как угроза океану, косматые чудовища, ухмыляющиеся химеры — все это ныне утратило свое исконное назначение, как утратило уже и во времена Мопассана. Но вот, как и его герои, современный человек глядит с благодарностью на создания старинных мастеров, воплотивших в камне свои мысли и мечты.

 

ОСМОТР ОБИТЕЛИ

Достаточно обойти обитель Мон Сен Мишель, чтобы понять, что монахи избрали это место, дабы уйти от мира. Но еще они желали возвести там такие сооружения, которые удивили бы людей и почтили бы Бога. В прошлом паломники жили при монастыре по нескольку дней, а то и неделями. Современные посетители, как правило, ограничены во времени, и на осмотр обители могут отвести в лучшем случае полдня. И здесь важно не терять время, выслушивая гида, подробно перечисляющего второстепенные подробности. И не потеряться самому в лабиринте старинных сооружений. Маршрут, предлагаемый ниже, позволит «очарованным странникам» самостоятельно осмотреть обитель и почерпнуть краткие сведения об этом уникальном архитектурном ансамбле.

Городские ворота

Одной из главных задач в эпоху Средне-вековья было укрепление входа в город. В ХV веке в Мон Сен Мишеле было возведено трое монументальных ворот, что позволяло долго сдерживать атаку в случае нападения: ворота Авансе, Бульварные и Королевские. Третьи ворота, Королевские, с южной стороны были защищены двумя большими башнями — Аркадией и Королевской. Ров, подъемные мост и решетка делали вторжение в обитель очень трудным. Ворота были украшены гербами монастыря, города и короля — триедиными символами власти. В ХVI веке строительство оборонительной системы было завершено возведением ворот Авансе. Городские жители должны были поочередно там нести караул: по бокам ворот стояли будки стражников.

 

Вход в обитель

Со временем обитель превратилась в настоящую цитадель. Несмотря на то, что крутые склоны скалы делают атаку очень трудной, жители острова во все времена старались защитить монастырь. В свое время романские сооружения уже были хорошо укреплены. Ла Мервей, построенная в готическом стиле, со своими тремя этажами, крутыми стенами и мощными контрфорсами, выглядит неприступной.

С началом Столет-ней войны оборонительные работы были продолжены, и Пьер лё Руа в конце ХIV века приказал построить Шатле. На подступе к этому маленькому укрепленному замку был сооружен прямоугольный, снабженный бойницами барба-кан. Две красивые боковые башен-ки обрамляют вход. Лестница, ведущая в зал стражей, была перекрыта подъемной решеткой. Из-за крутости эту лестницу сравнивали с «бездной». Возле южного потай-ного входа (укрепленной двери) в маленький замок находится старинная таверна — «Свинья, которая прядет».

В 1434 году в городке вспыхнул пожар. Жители Мон Сен Мишеля, пребывавшего в осаде уже несколько лет, казалось, пришли в отчаяние. Англичане пошли на приступ крепости, используя при этом осадные орудия. Несмотря ни на что, атака была отражена, а победители подобрали на поле боя пушки, которые стали называть мишлетами или миклетами. Война способствовала созданию новых мощных орудий. Чтобы защититься от этих бомбард, надо было укрепить крепостные стены.

После долгой осады Мон Сен Мишеля англичанами капитан Луи Дэстутвиль сумел создать превосходную систему обороны. С 1425-го по 1440 год крепостные стены были укрепле-ны, и весь городок был опоясан ими. Стены Мон Сен Мишеля изобилуют бойницами, в которых когда-то стояли наготове пушки для отражения любого нападения.

Вначале вход в обитель находился с северо-западной стороны, затем он был перенесен на восточную сторону. На первом этаже располагалась комната монастырского привратника, в которой был установлен красивый, украшенный превосходной лепкой монастырский камин. С 1364 года гости должны были оставлять там свое оружие, а в конце ХIV века, когда Мон Сен Мишель стал крепостью, это помещение стало залом стражников. Он выходит на большую внутреннюю лестницу, монастырские апартаменты и на зал сбора подаяний, выстроенный в готическом стиле. В обитель из города ведет парадная наружная лестница.

В эпоху Средневековья въезд в монастырь сопровождался пышными церемониями, если гость был влиятельным или важным лицом. Короля встречали у городских ворот, архиепископа Руанского — в верхней части городка, епископа Авраншского — у входа в аббатство. Архитектура служила великолепным украшением этой поднима-ющейся по горе процессии, а парадная внутренняя лестница со своими многочисленными площадками и широкими ступенями тоже «участвовала» в этом церемониале.

Проходящая вдоль монастырских апартаментов, она являлась «светской» частью обители, так как постоянно использовалась посетителями монастыря. Эта лестница играла также и оборонительную роль. Монахи или солдаты могли оборонять ее с двух крепостных мостов, пере-кинутых от апартаментов в глубь церкви.

Один из этих мостов из камня, построенный в ХV веке, свидетельствует о своем военном назначении. Другой же был построен в ХVI веке из дерева. Парадная лестница ведет к террасе, называемой Со-Готье, на которую выходят южные двери церкви.

 

Западная терраса

Пройдя через Караульный зал, который является укрепленным входом в обитель, посетители по лестнице Гран Дегре поднимаются на террасу Со-Готье. Затем посетители проходят между церковью с правой стороны и монастырским жильем с левой, которые соединены между собой подвесными переходами. Монастырское жилье, построенное в период между XIV и XVI столетиями, служило резиденцией наместникам. Западная терраса состоит из паперти монастырской церкви и трех первых пролетов нефа, разрушенных после возникшего в XVIII столетии пожара.

Классический фасад был перестроен в 1763 году. С террасы открывается общий вид на залив: от скалы Канкаль (Устрица), которая находится на западе в Бретани, и до обрывистых берегов на востоке, в Нормандии. Отсюда можно также разглядеть две огромные гранитные глыбы: Мон-Доль на материке на юго-западе и островок Томбелен на севере. В открытом море различается архипелаг островов Шозе, откуда поставлялся гранит для строительства монастыря.

 

Церковь обители

Монастырская церковь, построенная в начале ХI века, была возведена на вершине утеса, на высоте в 80 метров над уровнем моря и на платформе длиной в 80 метров. Но это сооружение было ненадежным, поэтому с течением времени его приходилось неоднократно обновлять. Храм, расположенный на самом верху, покоится на криптах, которые образуют собой платформу, способную выдерживать на себе тяжесть церкви длиной в 80 метров.

Чудо-сооружение, часто упоминающееся как главное украшение всего архитектурного ансамбля монастыря, является воплощением архитектурного совершенства строителей XIII столетия, которым удалось сделать так, что два трехэтажных корпуса зданий удерживаются на склоне утеса. Осуществить такое строительство позволили точные технические расчеты. Узкий придел (боковая часть нефа здания), пристроенный на первом этаже, выполняет роль контрфорсов (подпорок). Далее следуют накладывающиеся друг на друга опоры первых двух уровней здания с западной стороны. И, наконец, по мере приближения к самому верху утеса, конструкции построек становятся все более легкими. С наружной стороны здание поддерживается мощными контрфорсами (опоры, подпирающие стену и предотвращающие ее падение).

С ХVI по ХIХ век здание постепенно разрушалось. Три первых пролета церкви были разрушены в конце ХVIII века. Классический фасад был закончен в 1780 году. Своей строгостью и сдержанностью он идеально соответствует стилю Мон Сен Мишеля. По обеим сторонам возвышались две башни, которые построил Робер де Ториньи. Одна из них разрушилась в конце Средневековья, другая, с южной стороны, названная Орлож, прос-тояла до пожара 1776 года. На месте первого пролета была построена западная платформа, похожая на печной под, почему и получила такое название. Плат-форма выходит на запад, откуда видны острова Шозе, где добывался гранит, используемый при строительстве Мон Сен Мишеля. Слева от фасада находится тепер-ешняя ризница, бывший дортуар монахов — верхний этаж монастырских помещений. Близость к церк-ви позволяла монахам приходить среди ночи в храм для пения заутрени.

 

Гербы

В ХVIII веке у входа в церковь был установлен герб, обрамленный скульптурной «драпировкой». Рисунок монастырского герба утвердился не сразу. В ХV веке его украшали три ракушки. Затем он превратился в «россыпь ракушек (черного цвета), переплетенных (горизонтальной лентой) гераль-дическими лилиями Фран-цузского королевства». С давних времен монастырь посещали паломники: об этом напоминали ракушки — отличительный знак паломников во время их долгого пути. Лилии, символ французской монархии, добавленные к ракушкам, гово-рили об опеке королем Фран-ции монастыря и крепости. Иногда для украшения до-бавлялись жезл и митра, указыва-ющие на сан аббата, удостоенного митрой и жезлом, то есть приравненного к епископу. Каждый аббат имел свой личный фамильный герб. Нередко он изображался на церковных витражах.

 

Романский неф

Архитекторы Средневековья украсили храм, разбив его в длину на пролеты и в высоту на этажи. Неф, изначально имевший семь пролетов, был закончен в 1084 году. Это было время расцвета нормандской архитектуры под влиянием аббата-архитектора Гийома де Вольпиано. При строительстве нефа нормандцы ограничились простым деревянным срубом. На столь узкой скале предпочтительнее был облегченный свод.Изначально потолок был, скорее всего, плоским. Деревян-ный свод был построен в ХV веке.

Стык трансепта и нефа был устроен в 1138 году Бернаром дю Беком, его венчают стрельчатые своды. В конце ХIХ века, полностью отреставрировав стык с его четырьмя колоннами, архитектор Петигран сделал в центре свода отверстие для колокола. Клирос, выполненный в романском стиле и рухнувший в 1421 году, после Столетней войны был отстроен заново, но уже в стиле пламенеющей готики.

 

Северная сторона романского нефа (ХII век)

Конструкция храмового нефа является свидетельством совершенствования архитектурного искусства романской эпохи. Прочность сооружения гарантировалась теперь остовом из колонн и арок, а не нагромождением камней. В конструкции учитывались силы тяжести и давления. «Все сооружение при этом становится действующим организмом, а не пассивной силой. Дело камен-щика становится делом архи-тектора». (Жермэн Базен).

Изящность сооружения вырабатывалась и оплачивалась ценой катастроф. Однажды утром 1103 года во время моления монахов северная стена нефа рухнула на монастырские поме-щения. При перестройке приш-лось ее сделать более мощной и менее ажурной. Вот почему южная часть нефа относится к ХI веку, тогда как северная — к ХII веку.

Каждый пролет разделен на три уровня двумя горизонталь-ными линиями: высокие аркады, над ними кафедра и высокие, пропус-кающие свет окна. Каждый про-лет венчает большая арка. Удерживая на себе весь груз остова, она позволила возвести тонкие стены между колоннами. Другую особенность составляет выступающая из стены высокая колонна, вздымающаяся к куполу церкви и являющаяся внутренним контрфорсом. Нынешний неф представляет собой возвышающееся строение из трех уровней: аркады, галереи и ряд высоких окон. Несущая конструкция нефа закрыта обшитой деревом аркой.

 

Трифорий, поддерживаемый сводами галереи, окружающей хоры, обходит опоры, укрепляя их. Оконные проемы пропускают свет; обрамляющие их скульптурные кружева выполнены в пламенеющем стиле. Балюстрада трифория и его многочисленные стрельчатые арки удлиненной формы заканчиваются фризом. Эту так называемую «стеклянную клетку» — вершину клироса — венчают стрельчатые своды. Их украшают гербы аббатства или изображение святого Михаила, поражающего дракона.

 

Колокольня

Часто молния попадала в колокольню и поджи-гала ее деревянный остов. В готическую эпоху шпиль был окружен шестью пирамидальными пиками. В ХVII веке колокольне придали форму «маковки», а в ХVIII веке там была устроена площадка, где установили телеграф Шаппа. И, наконец, архитектор Петигран возвел современную колокольню. Ее два «романских» этажа венчает готический шпиль — копия шпиля колокольни собора Парижской Богоматери. На нем установлена статуя святого Михаила, угрожающего своим копьем сраженному дракону. Это стало последним штрихом в силуэте Мон Сен Мишеля.

Культ святого Михаила обрел новый взлет вместе с Контрреформацией: в глазах Церкви только воинствующий ангел мог обеспечить борьбу против «протестантской ереси». В христианской иконографии святого Михаила часто изображают со шпагой и весами. Традиции и народное преклонение сделали святого Михаила покровителем рыцарей и покровителем представителей всех гильдий, имевших отношение к оружию и весам. Статуя, парящая над колокольней, воплощает в себе все традиционные атрибуты, присущие архангелу Михаилу. Ее выполнил в 1897 году скульптор Эммануэль Фремье по заказу архитектора Виктора Пётиграна, который пожелал увенчать ею новый 32-метровый шпиль. В 1987 году статуя святого Михаила была отреставрирована.

 

Ажурная лестница

Покидая храм, паломники поднимаются по ажурной лестнице; она заканчивается переход-ным мостиком. Ее перила и пинакли с розетками высечены из гранита в пламенеющем стиле. За вуалью этого каменного кружева взору открывается вид на весь залив Мон Сен Мишеля с его дюнами и водами.

В романскую эпоху (ХI век) вход в аббатство находился в северо-западной части горы. Здания возвышались на три этажа вместе с дортуаром у церкви, над ними находилась галерея для прогулок монахов, а еще выше был зал Аквилона. В западной части находились апартаменты аббата.

 

Монастырская галерея

Ознакомление с обителью продолжается осмотром внутренней монастырской галереи. Эта галерея служила местом сообщения между различными монастырскими помещениями и была местом молитвы и медитации. Во время церковных праздников здесь проходили религиозные процессии. Внутренняя монастырская галерея расположена в верхней части здания, построенного в начале XIII века, которое называют «Чудо-сооружением».

Через нее можно пройти в монастырскую трапезную, на кухню, в церковь, в дортуар (общая спальня), в монастырский архив, а также выйти к различным лестницам. Центральный дверной проем, открывающий вид на море с западной стороны, должен был служить входом в так никогда и не построенный зал капитула. Для облегчения собственного веса монастырские галереи были выполнены из деревянных срубов. Двойной ряд небольших, чуть заметно смещенных колонн, обрамляет беспрестанно меняющуюся перспективу.

 

Зал Аквилона (ХII век)

Это название холодного северного ветра было дано помещению раздачи милостыни, потому что он находился в северной части аббатства. Изначально вход в аббатство находился в его северо-западной части, и в этом зале когда-то принимались паломники. Отсюда невозможно было попасть в монастырские помещения, находящиеся над залом, что охраняло покой и уединение монахов. Лестница, ведущая к крытой галерее, была построена намного позже.

После пожара 1112 года аб-бат Роже II приказал поменять деревянную крышу на каменные своды, дабы избежать опас-ности огня. Своды здесь сомкнутые, образованные вклиниванием друг в друга двух цилиндрических сводов одного и того же кружала. Стро-гие капители украшены волютами (завитками), а посередине лепка в форме сердца.

 

Апартаменты Робера де Ториньи (конец ХII века)

По длинным сводчатым галереям паломники направлялись в южную часть аббатства. Жилые помещения возвышались в три этажа на юго-западе обители. Они являлись центром приходской жизни монастыря: аббат там жил, принимал посетителей, судил и налагал наказания. Этажом выше находилось помещение, служившее залом суда, — монастырское судилище. Под цилиндрическим сводом ХI века была подвешена печально известная «железная клетка». Ныне здесь можно видеть железную клетку, воссозданную по документам XIII века. Западнее в ХII веке Роберт де Ториньи приказал построить свои апарта-менты, окна которых выходили на море. Здесь в 1158 году он принимал короля Генриха II. Этажом ниже у входной двери распо-лагалась комната монастырского привратника: через оконный проем привратник следил за прибывавшими путниками. Две темницы, два «Vаdе in расе», скрывались под землей, их называли «двумя близнецами» во времена, когда аббатство стало «Бастилией морей».

 

Нотр-Дам су Терр (Пресвятой Богородицы «подземной»)

Эта церковь относится к дороманскому периоду. Она была построена в середине Х века в год основания обители. Ее два параллельных нефа разделяет стена, в которой высечены две аркады. В стиле церкви проявляются каролингские традиции; она напоминает старинную ораторию VIII и IХ веков. Эта церковь, когда-то находившаяся под открытым небом, была превращена в крипту после возведения романского нефа. В ХVIII веке она была обезображена перестройкой, в ХХ восстанов-лена: массу монастырских строений удалось удержать благодаря конструк-ции из предварительно напря-женного бетона.

 

Колесо, наклонный желоб (ХIХ век) и романский оссуарий

Романская часть аббатства простиралась на юг, где возвышались здания для приюта паломников. В 1817 году рухнули три этажа. Уже исчезнувший приют для больных выходил к часовне Святого Стефана (Сент Этьен) — часовне мертвых, где, скорее всего, омывали тела умерших. В ХIII веке она обзавелась стрельчатыми сводами. К ней прилегало монашеское кладбище.

Из крипты по небольшому переходу посетители попадают к огромному колесу, которое занимает бывший монашеский оссуарий (зал, в котором хранятся извлеченные из могил кости умерших). Колесо было установлено в 1820 году и служило для поднятия пищи заключенным, поскольку аббатство было превращено в тюрьму. Заключенные приводили в движение это колесо, вышагивая внутри него. Таким образом, по наклонному настилу — настоящей каменной лестнице, взбираю-щейся по скале, — поднималась тележка.

Колесо является копией и сделано по подобию тех колес, которые использовались при строительстве в средние века. Это колесо похо-же на те, которые использовали монахи. Одно из них прослужило долгое время в романском храни-лище вин и припасов, другое — в хранилище Ла Мервея. Во времена религиозных войн один полково-дец таким путем попытался пробраться в крепость.

 

Часовня Сен Мартэн

Далее паломники попадают в крипту Сен Мартэн, возведенную в начале ХI века и служащую фундаментом для южного крыла трансепта (поперечная часть между нефом и клиросом церкви) монастырской церкви. Крипта представляет собой каменный свод с впечатляющим воображение пролетом длиной в девять метров. Атмосфера полумрака идеально подходила похоронным ритуалам, которым посвящало себя аббатство. Свод улучшал также и акустику часовни.

Крипта больших колонн (1446–1450)

Романские хоры монастырской церкви разрушились в 1421 году, война же сделала невозможной их реконструкцию. С возвращением мира благодаря могущественному аббату Мон Сен Мишеля — кардиналу Дэстутвилю начались восстановительные работы. Дабы поддержать новые хоры, в середине ХV века были возведены десять огромных цилиндрических столбов. Их основой остались старинные романские колонны. Две из них, поменьше, получили говорящее само за себя название пальм. Нервюры пронизывают своды, соединяя колонны и стены. Пламенеющий стиль обязывал использовать искусную технику и придерживаться определенных эстетических критериев. Так совершенствовалось искус-ство вытесывания клинчатых кирпичей (камней для кладки свода, вытесанных в форме клина) и точнейшая их подгонка.

 

Ла Мервей (Чудо)

Ла Мервей — (Чудо) является готической частью монастыря. Ее построили после разрушений ХIII века, чтобы заменить монастырские здания романского периода, слишком тесные и неуютные. Вначале было возведено восточное крыло. Три его этажа, вздымающиеся над широким склоном, отчетливо символизируют социальную иерархию средних веков. Беднякам раздавалась пища на нижнем этаже, сомкнутые своды которого напоминают романские традиции. На втором этаже в Гостином зале наместник принимал богатых и влиятельных посетителей: там свод был стрельчатым. И, наконец, еще выше располагалась трапезная — столовая монахов: духовенство стояло на верхней ступени средневекового общества. Там решили строить деревянный остов, дабы не утяжелять все сооружение. Этот архитектурный ансамбль поддерживали мощные наружные контрфорсы.

Западная часть Ла Мервея была построена позже восточной. Она состояла из трех этажей. Наверху находится крытая галерея, ниже Рыцырский зал со своим большим оконным проемом и, наконец, хранилище вина и продуктов, служившее погребом. Продовольствие поднимали туда с берега с помощью большого колеса. На севере между двумя контрфорсами, подпирающими сооружение, был подвешен подъемный мост. Это крыло отводилось только инокам: оно было местом их монашеской жизни.

Изначально предполагалось построить еще одно здание западнее, где расположился бы зал капитула — место заседаний и вынесения решений всей общины. Однако ему не суждено было быть построенным. На углу северо-западной части обители, в самом недоступном месте, было построено помещение, где хранились монастырские архивы. Этот маленький зал подпирается огромным угловым контрфорсом.

 

Крытая галерея (начало ХIII века)

Посетители поднимаются с южной стороны на северную по лестнице, расположенной под западной террасой. Эта лестница была очень оживленным местом. Она выходит к крытой галерее для прогулок, которая представляет собой длинный зал с двойным нефом. Его архитекторы изобрели новшество: своды зала покоятся на сводовых пересечениях, и это новшество возвестило о рождении готического искусства.

Являясь последним этажом Ла Мервея, этот подвешенный между небом и морем сад был отведен монахам для прогулок. Расположенный на одном уровне с трапезной и церковью, он находится над сводами Рыцарского зала. Чтобы освободить место для этого одновременно открытого и замкнутого пространства, пришлось укоротить трансепт монастыря, в стене которого было высечено большое готическое окно. Боковые стены были возведены из гранита. Там были устроены фонтанчик для омовения на уровне пола и скамья, где аббат совершал, подобно Христу, чин омовения ног. Монахи также совершали там омовение перед трапезой.

 

Трапезная (начало XIII века)

Монашеская трапеза носила церемониальный характер. При украшении зала, где она проходила, архитекторы проявили изобретательность и смелость. Они предпочли тяжелому своду полукруг-лый остов, напоминающий гигантский перевернутый подводный корпус корабля. Массивная стена несет на себе по всей длине огромный вес этого сооружения, а чтобы не ослаблять ее, вместо больших оконных проемов в ней были прорублены узкие окна в форме бойниц. Зияющие в глубине стены, они не видны при входе в трапезную, что придает ей удивительный эффект сияния. Каждое из окон обрамляют тоненькие колонны.

В трапезной монахи принимали пищу при полном молчании, а в это время с кафедры один из них читал святоотеческие наставления. Кафедра трапезной размещена у южной стены, откуда благодаря прекрасной акустике голос монаха доносился во все концы этого зала.

 

Гостиный зал (начало ХIII века)

Далее посетители попадают в Гостевой зал, который находится прямо под трапезной. Построенный при наместнике Рауле де Иль, этот зал предназначался для приема богатых или именитых посетителей, где аббат их потчевал. Два нефа, где стояли столы, два отделен-ных от зала гобеленами гигантс-ких камина, где приготавливалась пища, — вот достойное обустройство зала для принятия гостей. Гостиному залу предшествует с юга часовня Сент Мадлен (Святой Магдалины), где путники могли помолиться до и после трапезы.

 

Рыцарский зал (начало ХIII века)

Своим именем этот зал обязан ордену Рыцарей святого Михаила, созданному Людовиком XI (хотя предполагается, что там не проводилось ни одного собрания). Он стал местом «обогрева» монахов. Зал был построен для поддержки внутренней монастырской галереи и служил местом для работы монахов. Просторные камины, «колпаки» которых поднимаются до потолка, позволяли успешно бороться с холодом. Гобелены разделяли зал на маленькие помещения. Они же изолировали проход у южной стены, по которому посетители направлялись в церковь, не мешая монахам.

Этот «большой зал» служил монахам местом работы, скрипториумом, обычно в бенедиктинских обителях распола-гавшемся отдельно от зала для обогрева: там монахи переписы-вали и иллюминировали манускрипты.Их творения дошли до наших дней: манускрипты обители хранятся в городе Авранш. Посещение заканчивается в богадельне, размещенной на первом уровне под Гостевым залом. Именно в этом месте монахи принимали бедных и паломников всех сословий.

Жилые помещения обители

Наместник жил здесь, в повседневном общении с паломниками, тогда как монахи ютились в северном «отгорождении». Суровые правила монастырской жизни оказали влияние на расположение и архитектуру зданий. Устав святого Бенедикта, по которому жили монахи обители Мон Сен Мишель, предписывал им посвящать свой день молитве и труду. Комнаты были спланированы с учетом этих двух видов деятельности и с соблюдением принципа монашеского уединения, то есть с пространством, отведенным только для монахов. Таким образом, сохраняя верность этому принципу, комнаты для приема мирян были оборудованы на первом и втором этажах обители.

За Ла Мервеем и Шатле возвышаются монастырские жилые помещения — «светская» часть аббатства была выстроена постепенно с ХIII по ХVI века. Трибунал Бэль-Шэз с узкими окнами, разделенными колонка-ми, находится над залом Стражей. Бэль-Шэз служил местом церковного суда, то есть суда наместника. Здесь он выносил приговоры, так как имел право на суд над всеми подчиненными ему людьми. Только уголовные дела не входили в его юрисдикцию, поскольку человек Церкви не имел права проливать чужую кровь. Здесь он восседал на кафедре или «стуле» (по-французски – «шэз»), отчего зал так и назвали.

Гарнизон располагался в баш-не Перрин — большой квадратной башне с острой крышей, постро-енной Пьером лё Руа. К ней при-легает жилье бальи — коро-левского чиновника. Затем идут апартаменты наместника, внушитель-ные помещения, подпираемые тремя контрфорсами и четырьмя на-ружными арками.

 

ГОРОДСКАЯ ЧАСТЬ МОН СЕН МИШЕЛЯ

 

Городок

Мон Сен Мишель — это еще и «городок», небольшой нормандский посад, приютившийся у подножия обители, от которого он зависел во все времена. Дома выстроились, разбившись на две группы: северную и южную. Паломники всегда могли найти приют на постоялых дворах и в тавернах (как и сегодня посетители могут здесь остановиться в гостиницах и подкрепиться в ресторанах). Паломники могли купить здесь «брошки паломничества», как туристы покупают теперь сувениры. Узкая улочка ведет в монастырь. Есть путь и покороче — тропинка Монтэ, предпочитаемая жителями Мон Сен Мишеля. Маленькая церковка Святого Петра открыта для верующих. Там в ризнице установлено красивое скульптурное изображение головы Спасителя, выполненное по заказу Андрэ де Лор в 1483 году.

Маленькое кладбище, охраня-емое гранитным Распятием, возвышается над морем около церкви. В городке сохранились некоторые старинные дома, как, например, старинная гостиница Ликорна, относящаяся к ХV веку. Остальные были реставрированы (как так называемый дом «Тифэн Рагенель» — жены Дюгеклена) или выстроены «под старину».

 

Крепостные стены

В ХV веке городок окружи-ли крепостные стены. Каждая стена упирается в башню: начиная с Северной башни и ее сторожевой вышки и кончая городскими воротами. В этих строениях отчетливо наблюдается усовер-шенствование конструкций по сравнению со средними веками: теперь главной задачей стала оборонительная система. Башни — уже не просто малые форты, создаваемые для защиты отдельных участков. Новшество заключалось в том, что они, связанные между собой дозор-ными путями, не доминируют над крепостными стенами, а оказы-ваются защищенными ими. Это уже совершенно новый принцип: «то, что защищает, становится защищенным». (Жермэн Базен).

Крепостная стена с многочисленными вы-ступами и проделан-ными в ней на регулярном расстоянии машикулями, откуда защитники городка могли сбрасывать на врагов тяжелые камни, тянется вдоль городских домов. Горизонтальные бойницы должны были вмещать в себя бомбарды — гигантские пушки позднего Средневековья. Таким образом, значительно повысились не только оборонительные, но и наступательные способности.

 

Склад Фаниль и башня Габриэля (1524 год)

Строительство оборонительной системы Мон Сен Мишеля завершил лейтенант королевской гвар-дии Габриэль Дюпуи. К началу ХVI века искусство военной инженерии достигло своего совершенства, и башня Габриэля является тому хорошим примером. Здесь были предусмотрены все направления стрельбы, и гарнизон мог быстро отражать любую атаку. Пушки располагались внутри массивных стен. Этот мощный бастион круглой формы отлично защищал склад Фаниль. Для выхода дыма была устроена особая труба. На платформе башни в ХVII веке была установлена ветряная мельница.

 

………………………………………………………………………………………………..

 

…В 1966 году во Франции проходили торжества по случаю празднования 1000-летия монастыря Мон Сен Мишель. В старинную обитель был приглашен митрополичий хор парижского кафедрального Свято-Александро-Невского собора. Хор под управлением Петра Васильевича Спасского (1899–1968) дал два концерта с разными программами, и оба вечера монастырская церковь на самой вершине горы была переполнена. В программу концертов П. В. Спасский включил около 40 разных песнопений, дающих представление обо всем цикле православного богослужения. Газета «Фигаро» писала: «Слушатели особенно запомнят два незабываемых вечера, когда хор русского православного парижского собора под управлением Петра Спасского унес слушателей через пение Святой Руси к вратам рая»3. 

 

 

 

 

 1 Иванов Вячеслав. Духовные стихи. Рим, 1986, С. 24.

 2 Русский дипломат во Франции. Записки Андрея Матвеева. Л., 1973, С. 159.

 3 Русская мысль, № 4253, 14–20 января 1999, С. 19.

Версия для печати