Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2009, 1

Стихи

Юлия Александровна Мешавкина родилась в 1981 году в г. Ишимбай Башкирской АССР. Журналист. Окончила Литературный институт им. Горького. Стихи публиковались в литературно-публицистическом журнале Башкортостана “Бельские просторы” и других периодических изданиях. Информационный редактор журнала “ОптовикБизнесМаркет” (Санкт-Петербург).


* * *


В краю, где грач таскается за плугом,
Где баню чтят, целую каравай,
Живут, готовы в петлю друг за друга,
Любимцы неба, верящие в рай.

Они одни, все выстояв, умеют
Незлобиво дороги поминать,
Креститься лишь от грома и имеют
Обыкновенье долго запрягать.

Я в этом же. Я русская. Я каюсь,
Роняю голову: я весь свой краткий век
С завидным постоянством собираюсь
Писать, как бог, и жить, как человек.

 
 

Детство


…И часто поднять удается лица
Туда, где медведиц и псов края,
Где летом развинченной колесницей
Гремит то римлянин, то Илья.

И трудно представить себе надежду,
Которая держит планету, как нить.
И невозможно, что неизбежна
Минута, когда перестанешь быть.

А верится лишь, что живые пластинки,
Что полнится море от чьих-то слез,
Что под ногами визжат снежинки,
Когда шагаешь по ним в мороз…

И есть у всего особенный запах,
А мир стремится к фигурам лун,
Ядра, что сверкает у белки в лапах,
Ядра, что седлает искусный врун.

И Пушкин таится в тетрадной клетке,
И ладят на равных в душе пока
Закон, упавший яблоком с ветки,
И бог с отверстием для шнурка…

 
 

Зима


Когда б могла в могуществе сравняться
С зимою, чей мне норов так постыл,
Три месяца, как слабые абзацы,
Я б вымарал, не щадя чернил.

За избы, что похожи на утробы,
Шипенье вьюг, оглохшие леса,
За то, что бродят, как вино, сугробы,
Что темный бор вбуравлен в небеса,

Что так прозрачны все ее ужимки,
Что воровато утро подошло,
Что в санный след слагаются снежинки
И колеёй клеймят мое чело,

Что эта тишь от края и до края —
Лишь мой удел: как хочешь, раскрои!
За то, что сердце, вырваться желая,
О пальцы ударяется твои.

 
 

Журавель


Кто в удали сравняется со мною?
Я чудо-птиц без варежек ловлю!
Пойду здороваться. Наверное, зимою
Несладко на Урале журавлю.

Стоит красавец, мерзнет, возвышаясь,
Ни повести крылом, ни покричать.
Косится вниз, с надеждой выпрямляясь…
Давай-ка, милый, воду доставать.

Веду его за цепь — а ну-ка, бойкий!
Мы кланяемся. Иней в три кольца.
И льется — чище неба, звонче тройки,
Живая — донести бы до крыльца!

Облита льдом звенящая бадейка,
Колодец тихо дышит — пар идет,
Мороз щекочет, стынет телогрейка,
А птица деревянная поет…

Все путаней до родины дорога,
А мне, признаться, снится иногда,
Что я скольжу, петляю меж сугробов
И плещется на валенки вода…

 
 

Испуг

Ни шагов и ни шороха крыл,
И рожок мой, доселе беззвучен,
Тронул заводь, и ветер вскочил,
Обернувшись на оклик уключин.

И хрустальною дробью роса
В воздух утренний, подслеповатый,
Как под купол — певцов голоса…
Белка ствол обняла воровато

И нырнула в пучину листвы,
Кроны ахнули, облако вспеня,
И испуг с быстротой тетивы
Начертал на утесе оленя,

Что, Земли замедляя виток,
Покачнул ее медным копытцем,
И надорванный рогом восток
Брызнул кислой брусничной водицей.

 
 

Время


Не в лунноликий круг заключено,
Не сжато дрессированной спиралью,
Не врыто сундуком в седое дно,
Не стиснуто расчерченною далью,

Но вложено под первый шум столиц,
Как жила под ногою лозохода,
Что пухнет на боках у кобылиц,
Что светится на яшмовых разводах.

Не сгружено в вертящийся сосуд,
Но вплетено, как гиканье и стоны
В буравящий зенит и полночь кнут,
В прожилки лет, целующих иконы;

Замедлено однажды, чтоб потом
Удвоиться в двужильном горемыке,
Прожилками парить, дрожа листом,
И отражаться в круге луноликом.

 

Ожидание


Кто дарил мне надежды зерно?
Мол, на каждого есть умиленье,
Будет день — и любому оно
Явит путь для иного движенья…

Только жди его, стопы кромя,
Чтоб соблазн отделить от кочевья,
По ночам нарочито шумя…
Поутру, отирая виденья,

Кинусь к ставням, зерна не найдя,
К скорлупе растревоженных окон.
Мир затихнет, уста разведя,
И струится над ним из высока

Прямо в очи мне тонкий мосток,
Различим до гвоздя и поленца…
И, склевав отраженный восток,
Убегает петух с полотенца.

Версия для печати