Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2009, 1

Стихи

Вадим Керамов родился в 1977 году в Махачкале. В 2007 году окончил Литературный институт им. Горького. Живет в Москве.

 
 

КОТЫ


Ты призналась, что Василий
Ровно год,
Как скончался без усилий
И хлопот.

Был еще один, но, бестия,
Ушел.
Ты с Филиппом, и тебе с ним
Хорошо.

Дождь то капает, то хлещет,
Бестолков.
Я считал ушедших женщин,
Ты — котов.

Набрала в саду скамейка
В рот воды.
Годы бегают скорее,
Чем коты.

 
 
 

СОЛНЕЧНЫЙ ЗАЯЦ


Занавес бьется,
Окно открыто.
Солнце льется
В мое корыто.
Здравствуй, весна!

Всюду очки,
Битые в пьянке.
На полу бычки,
На кровати панки.
Здравствуй, весна!

Луч по избе
Скачет и скачет.
Что это значит,
Что все это значит
В твоей судьбе?

Солнечный заяц
Счастлив, мерзавец,
Сам по себе.

 

* * *

Мгновения, годы, вехи
Нанизывая на нить,
Пока не закрыты веки,
Пытаешься соединить.

Идея повествования,
Связующее звено,
Итоги существования,
Соль мира, судьбы зерно —

Вопросы, одни вопросы…
Ответы всегда не те.
Последние папиросы
Докуриваешь в темноте.

 

* * *

День и ночь кричит дитя
На своем наречии:
Знает, годы пролетят,
Как чижи над речкой.

Не пускает соску в рот,
Брошены игрушки:
Знает, время отберет
Жизнь, как безделушку.

Извелась, рыдает мать:
Не смолкает чадо.
— Доктор, что нам принимать?
— Ничего не надо.

 

* * *

Так недолго свихнуться:
Глядеть и глядеть на часы,
Временем поперхнуться...
Ну, предположим, сын,
Дом, выходные на даче
И чемодан удач —
Буду ли я и дальше
Вас приглашать на плач?

Буду — и нет сомнений,
Так же, слагая стих,
Выть, обхватив колени,
Голову опустив.
Будет страшней и дальше
Время блюсти предел
На безымянном марше
Неунывающих стрел.

 
 

* * *

На заре, как на огне,
Человек стоит в окне.
У батареи греется,
Ни на что не надеется.
Осень
Бьет головою оземь.
— Где ты, клумба с розами?
— Там, где небо с розгами.
А на небе птичка,
В птичке — яйцо,
В яйце есть спичка —
Подожги крыльцо.
На заре, как на огне,
Человек в окне.

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Заря вставала над селом.
Дорогу ночью замело.
По снегу с голубым отливом
Иду я первым и счастливым,
И грач, танцуя головой,
Идет за мной, идет за мной.

Ни петухов, ни детворы,
Дома пустые и дворы,
И тишина неуловимой
Догадкой проплывает мимо…
Все выше поднимался день.
Скажи, плетень, где твоя тень?

Здесь я родился, здесь я рос,
Здесь обернулся в полный рост
На путь проделанный никчемный:
Села глухого посреди
Я был один и не один,
Ведь он стоял, не уходил,
Клювастый, маленький и черный.

 

* * *

Ночью хорошо, когда один
И фонарь, высокий господин,
Льет густую синюю гуашь
На тебя, деревья и гараж.

Ночью хорошо, когда звезда
Выпорхнет из своего гнезда.
Загадать желанье — все одно
Сбудется, не сбудется оно.

Ночью город, как младенец, тих —
Вот и время нагулять мне стих,
Золотые слитки на земле
Собирая на калым зиме.

 
 

БЕГУЩИЙ

Красив человек, бегущий от смерти по дороге, ведущей к смерти, —
Лента финишная, наилегчайшая, велика на труд —
Все ближе мгновение, лишенное тверди,
И жарче трепет десятилетий,
Голос во мгле: это за мной идут.

Что явило меня, и куда простираются тени
От камней землеродных, и чем проверяется век?
Растущее знанием, быть может, я лучшее из растений,
Живущее верой, быть может, я лучшее из животных,
А все еще не человек.

Что меня вырвет из круга, как не круг больше круга.
Смерть — все та же история плена, за нее не дашь и пятак,
Не добавка, не выворотка, не беда, не подруга,
А только имени перемена,
Но и это не так.

* * *

А помнишь, солнце у ворот,
Шумели облака...
Мы ели ягоды рот в рот,
И на руке рука.

И врассыпную лес вокруг
Краснел, как первомай,
И ветер доносил с округ
Гульбу и перелай.

Места, где были мы одни,
Чертог любовный, где
Летели липовые дни
И плыли по воде.

 
 

НА ДАЧЕ ПЕТРОВЫХ

Пили чай, крошили пряники,
Обсуждали близкое к панике
Положение в русском кино.
Положение многих ранило,
Пока окно барабанило,
Барабанило окно.

Собирали кубики-рубики,
В преферанс играли на рублики,
В домино играли на счет.
Жаловались: время течет,
И окно течет, течет…

Пожелали друг другу ночи
Поспокойнее, покороче.
Разошлись.
В проеме окна
Ночь последнее доливала,
Мышь скреблась у печи, дотлевала
В моей пепельнице луна.

 
 

БЕЗ НАЗВАНИЯ


Когда в квартире отключили свет
И громогласный мир сошел на нет,
С внезапной пустотой наедине
Я произнес молитву в тишине.

Из вырванных материй темноты,
Из лоскута, овеянного мраком,
Она слагала свет незримой красоты...
Я не шептал уже, я плакал,

И на колени пал, и полз во тьме,
И целовал, что попадалось мне.

Версия для печати