Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2008, 8

Стихи

Глеб Яковлевич Горбовский родился в 1931 году. Поэт, прозаик, автор многих книг стихов и прозы, в том числе “Сижу на нарах” (СПб., 1992), “Окаянная головушка” (СПб., 1999), “Распутица” (СПб., 2000). Лауреат Государственной премии РСФСР. Живет в Санкт-Петербурге.


              Острова

Кто где возник, на свет явился:
в горах, в столице, на селе...
А я на острове родился
и до сих пор — навеселе!

Я проживал на Сахалине
и на Курилах — в пляске дней,
но Васин остров и поныне
считаю родиной своей.

Я посетил Манхеттен рослый
и Мальту, франками шурша.
А человек... Он тоже остров,
покуда в нем живет душа.

 

              Иголочка

Я отыскал ее не в сене,
а где-то в памяти своей…
Она была — как бы над всеми,
рассвета майского светлей!

Она могла кольнуть, ужалить
словечком острым, как игла.
Но мы девчонку обожали:
она красавицей была.

Ее глазищи — Волги шире,
она была светла, чиста...
Но затерялась в этом мире,
как в стоге сена, — навсегда.

 

              Женоненавистник

Я не был в магазине больше года, —
не покупал и не обозревал.
Все это время мерзкая погода
свершала свой зловредный карнавал.

Скрипели кости, пучило сосуды,
ярились нервы, ширилась печаль.
Я поедал узорчики с посуды,
и тут меня кому-то стало жаль.

Под дверь мою входную на рассвете,
заботу проявив о старике,
не мину подложили, не предметик,
а женщину с кошелкою в руке.

Она меня кормила и поила,
ходила в магазин и на базар...
В той женщине жила благая сила,
а я-то думал: женщина — кошмар!

 
 

              Перевертыш

Перевернуть страницу
во чтиве и уснуть.
Во сне увидеть птицу,
что может долбануть.

Перевернуть страницу
в сберкнижке, не скуля,
и дятлом додолбиться
до музыки рубля!

Перевернуть страницу
во Книге Бытия
и вдруг — преобразиться
из дятла — в соловья!

 

              Лицедеи

В предощущенье новой роли
мы ждем, неся кулисный вздор:
когда закончатся гастроли
и нас отпустит режиссер.

Мы — гастролеры, мы — актеры.
А за окном — несчетный май,
всё те же смуты и поборы
очередной вершит Мамай.

Мы — лицедеи, мы — артисты,
и мимо нас в несчетный раз
мелькают зрители со свистом,
надежду поселяя в нас!

 

              * * *

Я отвык от людей, от нежданных общений,
от негаданных встреч и мудреных бесед,
от взаимных терзаний и нравоучений,
источающих чаще не радость, а бред.

Я сижу, поджидая последний автобус.
На моей остановке — покой, тишина.
Я успел обогнуть этот призрачный глобус,
на котором испил вдохновенье до дна.

А теперь наступило последнее в жизни:
отвыкать от себя, превращаться в туман
и рассеяться утром над милой отчизной,
израсходовав правду в душе и обман.

 
 

              Путники

Продолжим путь... без транспарантов
и без фанфар — под музыку дождя.
Мы — путники, не демонстранты,
и, кроме Бога — нет у нас вождя.

Мы — путники. Движение – награда
за волю к жизни, это не медаль.
Ее на грудь вывешивать не надо:
она — в груди. Не золото, не сталь.

Мы — путники. Раздетые, босые...
Без фальши мы. В чем мама родила.
И мы дойдем, хватило бы усилий
в свой час — до очищения от зла.

 

              Обида

Нависли брови, словно тучи,
в глазах — сверканье молний, гнев!
Но гнев остыл благополучно,
на фоне жизни потускнев.

Спешит в аквариуме рыбка,
ласкает губы кофеек...
И вот уже в глазах – улыбка
над рябью жизни, как буек.

Была колючею обида,
но... проглотил. Но просветлел.
Пусть ядовитое испито,
но дух прощенья — уцелел!

 

              Надоело?

Надоело жить? Не верю.
Ты нюхни нашатыря
и открой наружу двери —
в утро, в небо, где заря.

Надоело хмурить брови?
Улыбнись! Нюхни цветок.
Для взбодренья духа, крови
сделай солнышка глоток.

Надоело быть собою?
Стань на время не собой.
Тварью сделайся любою,
но живи! Господь с тобой.

 
 

              На диване

Себя считал страдальцем
И — обожал покой.
Пошевели хоть пальцем,
а там — и всей ногой!

Любил диван Обломов
не потому, что стар,
не потому, что сломан
и погружен в кошмар:

он просто мыслил лежа,
не тормошил судьбу...
Жить на диване все же
уютней, чем в гробу.

Версия для печати