Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2008, 6

Война 1812 года в городском фольклоре

Чем дальше в глубину веков уходит от нас Отечественная война 1812 года, тем ярче и выразительнее высвечиваются жемчужины городского фольклора, сохранившего в совокупной памяти поколений собственные, независимые от переменчивых ориентаций официальной историографии оценки имен и событий тех лет. Кто знает, может быть, ключ к пониманию ситуации, сложившейся вокруг русско-французских отношений на рубеже XVIII и XIX веков кроется именно в фольклоре. Вспомним, как развивались события.

В ноябре 1799 года во Франции произошел государственный переворот, в результате которого к власти пришел Наполеон Бонапарт, сын мелкопоместного дворянина, уроженец города Аяччо на острове Корсика. Практически для всех монархов Европы стало ясно, что политические амбиции Наполеона представляют серьезную угрозу для территориальной целостности всех без исключения европейских государств. Одна за другой возникают антифранцузские коалиции. В ноябре 1805 года русско-австрийские войска, объединенные третьей по счету коалицией, встретились в решающем сражении с войском Наполеона в районе чешского городка Аустерлиц (ныне город Славков) под Брно. Формально объединенными войсками командовал М. И. Кутузов. Это была первая его встреча с Наполеоном. Однако, как утверждает фольклор, исход сражения был предрешен Александром I, лично отдававшим команды войскам. Вот как это выглядит в фольклоре.

Когда на поле Аустерлица союзные войска только начали разворачиваться, император Александр I нетерпеливо спросил Кутузова, не пора ли идти вперед. Командующий ответил, что для этого надо дождаться, когда соберутся все войска. «Но вы же не на Царицыном лугу, где не начинают парад, пока не придут все полки», — возразил император. «Поэтому я и не начинаю, что мы не на Царицыном лугу, — парировал Кутузов, — но если вы прикажете…» Александр приказал. И сражение было проиграно.

После Аустерлица третья антифранцузская коалиция распалась. К осени 1806 года сложилась четвертая в составе России, Великобритании, Пруссии и Швеции. К этому времени в России сформировалось твердое убеждение, что поход Наполеона на Москву неизбежен. Осенью 1806 года Священный Синод Российской империи объявил Наполеона Антихристом. Чтобы «русским рекрутам было понятно, ради чего они умирают в болотах Пруссии». И хотя после Тильзитского мира Александр I отменил анафему Наполеону, которая читалась во всех церквах, прозвище укоренилось. Оно вполне укладывалось в мифологическое сознание народа, хорошо знакомого с откровениями Иоанна Богослова, который еще в I веке от Рождества Христова предупреждал: «Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» (Апокалипсис. Гл. 13; ст. 18). «Имеющие ум» считали. Как и русские, французские буквы имеют свои числовые аналоги, и если по этой азбуке написать цифрами слова: «LEmpereur Napoleon» (император Наполеон), то сумма этих чисел будет равна 666. Значит, Наполеон и есть тот зверь, появление которого предсказал вещий Иоанн.

Впрочем, до вступления французских войск на территорию русского государства Наполеон имел другую репутацию. В глазах передового русского общества он слыл символом вольнодумства и свободомыслия. Он был моден. Его графические, живописные и скульптурные изображения были обязательной принадлежностью аристократических интерьеров. Даже на время русско-французского военного противостояния эта мода совсем не исчезла, а по окончании войны вновь возродилась. Сходством с Наполеоном гордились. Так о Пестеле единодушно говорили, что «лицом он очень походил на Наполеона». «Необычайное сходство с Наполеоном I» многие находили и у Сергея Муравьева-Апостола.

Имя Наполеона, его образ постоянно можно встретить на страницах литературы пушкинского круга. Сам Пушкин в «Пиковой даме» говорит о Германне: «У него профиль Наполеона». И у Гоголя в «Мертвых душах»: «Не есть ли Чичиков переодетый Наполеон… может быть, и выпустили его с острова Елены, и вот он теперь и пробирается в Россию». К этой удивительной цитате из Гоголя мы еще вернемся. Запомните ее. А пока последуем хронологической логике нашего повествования.

В России все громче и громче говорили о необходимости мира с Наполеоном. Положительное решение этого вопроса ускорило очередное поражение русских войск при Фридланде в июне 1807 года. Мир был заключен в Тильзите во время личной встречи двух императоров — Александра I и Наполеона Бонапарта. Однако русское общество чуть ли не единодушно считало Тильзитский мир унизительным для России. Александр и сам хорошо чувствовал непрочность достигнутого соглашения, несмотря на постоянные уверения Наполеона в братской любви к нему. Очень скоро самые худшие ожидания одно за другим начали сбываться. Сначала Наполеон потребовал от Александра прекратить торговлю с Англией, а потом попросил согласия русского царя на брак с его сестрой Анной Павловной. На оба предложения Александр ответил категорическим отказом. Первое его не устраивало по экономическим соображениям, второе, вероятно, по личным.

Сказать определенно, что сыграло главную роль в решении Наполеона вступить в пределы России, трудно, в народе говорили разное. Одни утверждали, что он решил наказать Александра за торговлю с Англией, другие — за унижение его мужского достоинства в связи с отказом Анны Павловны выйти за него замуж. Третьи же доказывали, что никаких обид у Наполеона нет и он пришел в Россию исключительно для того, чтобы освободить русских крестьян от векового рабства. Так или иначе, 12 июня 1812 года 600-тысячная армия Наполеона форсировала Неман близ местечка Понемонь у Каунаса и вторглась в пределы России.

В народе войну предвидели. Не то в конце 1811-го, не то в начале 1812 года случилось необыкновенное природное явление. В небе над Россией повисла «огромная яркая комета». Все были в ожидании чего-то чрезвычайного. Глядя на огромный хвост этой бродячей звезды, говорили: «Пометет звезда землю русскую!» Правдоподобность этих рассказов подчеркивалась тем, что сама императрица Елизавета Алексеевна будто бы запросила о комете столичных астрономов, и те подтвердили, что да, такие кометы и раньше являлись накануне больших войн.

Для Петербурга события развивались драматически. Сегодня, к сожалению, об этом мало кто знает. Трагедия Москвы, сдача ее на милость Наполеона и последовавший затем пожар древней столицы, приведший к бегству неприятеля из России, отодвинули все остальные события войны на второй план. Между тем следует напомнить, что в первоначальных планах Наполеона на первом месте было взятие не Москвы, а Петербурга. Это и понятно. Петербург был столицей России. Ее падение предрешало исход войны. Наполеон не мог мыслить по-другому.

В июле 1812 года операция по захвату Петербурга была поручена маршалу Удино, дивизии которого были составлены из самого отборного войска, оставшегося в истории под именем «дикие» или «адские легионы». Маршалу ставилась задача изолировать Петербург от России, отрезать от него русские войска, прижать их к Рижскому заливу, где их погибель казалась в то время неизбежной. Удино был так уверен в победе, что, говорят, расставаясь с Наполеоном, сказал: «Прощайте, ваше величество, но извините, если я прежде вас буду в Петербурге».

Угроза вторжения наполеоновских войск в северную столицу достаточно серьезно воспринималась и в самом Петербурге. Готовилась даже эвакуация художественных ценностей в глубь страны. Предполагалось вывезти в Вологду памятник Петру I. Были приготовлены специальные плоскодонные баржи и выработан подробный план эвакуации монумента. В это же время некоего майора Батурина стал преследовать один и тот же таинственный сон. Во сне он видел себя на Сенатской площади, рядом с памятником Петру Великому. Вдруг голова Петра поворачивается, всадник съезжает со скалы и по петербургским улицам направляется к Каменному острову, где жил в то время император Александр I. Бронзовый всадник въезжает во двор Каменноостровского дворца, из которого навстречу ему выходит озабоченный государь. «Молодой человек, до чего ты довел мою Россию, — говорит ему Петр Великий, — но пока я на месте, моему городу нечего опасаться!» Затем всадник поворачивает назад, и снова раздается звонкое цоканье бронзовых копыт его коня о мостовую.

Майор добивается свидания с личным другом императора, князем Голицыным, и передает ему виденное во сне. Пораженный его рассказом князь пересказывает сновидение царю, после чего, утверждает легенда, Александр отменяет свое решение о перевозке монумента. Статуя Петра остается на месте, и, как это и было обещано во сне майора Батурина, сапог наполеоновского солдата не коснулся петербургской земли.

Этот фольклорный сюжет стал бродячим. Во время Великой Отечественной войны ленинградцы верили, что пока в незащищенные памятники Суворову, Кутузову и Барклаю-де-Толли не попадет хотя бы один снаряд, сапог фашистского солдата не коснется ленинградской земли. Но мы отвлеклись.

Разрабатывались и другие эвакуационные мероприятия. Сегодня мало кто знает, что к эвакуации всерьез готовились все военные и гражданские учебные заведения, в том числе и Царскосельский лицей. Он должен был переехать или в эстонский город Ревель, или в финский Або (современные Таллин и Турку). Сохранились отчеты о закупке специальных контейнеров для имущества и теплой одежды для воспитанников. С переездом торопили. И только благодаря директору лицея Энгельгардту, которому хотелось отметить годовщину открытия лицея в Царском Селе, дотянули до 19 октября. А на следующий день появилось сообщение, что 19 октября Наполеон покинул Москву.

Однако не надо думать, что Петербург избежал угрозы вторжения благодаря совокупности мистических обстоятельств. На самом деле все изменил командующий корпусом на петербургском направлении генерал-фельдмаршал, светлейший князь Петр Христианович Витгенштейн. В битве при белорусском селе Клястицы, под Полоцком, Витгенштейн нанес армии Удино сокрушительное поражение, которое раз и навсегда отбило у французов всякое желание разворачивать наступление на Петербург.

Петербуржцы по достоинству оценили подвиг Витгенштейна. В историю городского фольклора он вошел под именами «Герой Петрополя» и «Спаситель Петербурга». Через четверть века после описываемых событий автор книги «Описание Санкт-Петербурга и уездных городов Санкт-Петербургской губернии» И. И. Пушкарев писал: «Вероятно, многим жителям столицы памятно то время, когда толпы народа с искренним излиянием своей признательности приветствовали спасителя Петербурга П. Х. Витгенштейна, но не одни современники, история и потомство вполне оценят подвиг его». Однако этого «вполне» не случилось. За исключением портрета в Военной галерее Зимнего дворца, в память о Витгенштейне в Петербурге не сохранилось ничего. Ни памятников, ни мемориальных досок, ни топонимических мет. Разве что две-три строчки в популярной литературе, короткие абзацы в энциклопедиях да две пушкинские строчки:

 

Хорошие стихи не так легко писать,

Как Витгенштеину французов побеждать.

 

Витгенштейн не был петербуржцем ни по рождению, ни по месту проживания. Он родился в городе Нежине. Остаток лет после отставки провел в местечке Каменке Подольской губернии. Вся его воинская служба в основном прошла на юге и юго-западе России. Очень короткое время, после неожиданной смерти Кутузова и до назначения Барклая-де-Толли, он исполнял должность главнокомандующего союзными русско-прусскими войсками. В Петербурге Витгенштейн бывал наездами, по служебной надобности. Но разве это может быть причиной забвения человека, оказавшего городу такую услугу? В Петербурге стоят памятники людям, казалось бы, вообще к нему не имеющим никакого отношения, например, Георгию Димитрову или Джамбулу. Но мы опять отвлеклись.

Главнокомандующим 2-й Западной русской армией был князь Петр Иванович Багратион. Потомок древнейшего и знаменитейшего грузинского царского рода, выдающийся русский полководец, генерал от инфантерии, князь Петр Иванович Багратион начал службу в русской армии в 1782 году сержантом. В 1785 году, находясь в составе Кавказского мушкетерского полка, Багратион участвовал в сражении, в котором был тяжело ранен и захвачен в плен. Если верить преданию, горцы сохранили ему жизнь, «возвратив без выкупа на русские аванпосты». Багратион участвовал почти во всех походах А. В. Суворова, в том числе в его знаменитом переходе через Альпы.

Судьба не дала ему возможность увидеть победу русского оружия над Наполеоном. Вплоть до Бородина ему пришлось отступать. А в Бородинском сражении Багратион получил ранение осколком гранаты в ногу. Считается, что это ранение оказалось смертельным. На самом деле это не так. Рана вовсе не была опасной, но, как рассказывают очевидцы, узнав о падении Москвы, Багратион «впал в состояние аффекта и стал в ярости срывать с себя бинты». Это привело к заражению крови и последовавшей затем смерти полководца.

Народ по достоинству оценил полководческий талант Багратиона. В Петербурге фамилию князя Петра Ивановича с гордостью произносили: «Бог рати он» и, пародируя известные слова Вольтера: «Если бы Бога не было, его следовало бы выдумать», добавляли: «Если бы не было Багратиона, его надо бы изобрести».

В 1812 году главнокомандующим 1-й Западной армией был назначен генерал-фельдмаршал, князь Михаил Богданович Барклай-де-Толли.

Барклай-де-Толли происходил из древнего шотландского рода. В XVII веке его предки, будучи ревностными сторонниками Стюартов, подверглись преследованиям на родине и были вынуждены эмигрировать в Лифляндию. Известно, что дед Барклая стал бургомистром Риги, а отец начинал воинскую службу поручиком русской армии. Самому Барклаю уже в детстве предсказывали славное будущее. Сохранилась легенда о том, как однажды родная тетка трехлетнего Миши прогуливалась с ним по Петербургу в карете. Мальчик прижался к дверце кареты, которая неожиданно распахнулась. Барклай выпал. В это время мимо проезжал граф Потемкин. Он остановился, вышел из экипажа, поднял мальчика и, «найдя его совершенно невредимым», передал испуганной тетке, будто бы сказав при этом: «Этот ребенок будет великим мужем».

В 1810 году Барклай-де-Толли занял должность военного министра. В июле 1812 года на него возложили обязанности главнокомандующего всеми действующими русскими армиями, противостоящими французскому нашествию. Однако план военных действий, предложенный Барклаем-де-Толли и состоявший в том, чтобы, «завлекши неприятеля в недра самого Отечества, заставить его ценою крови приобретать каждый шаг… и, истощив силы его с меньшим пролитием своей крови, нанести ему удар решительнейший», не был понят. В Петербурге не уставали говорить о медлительности полководца в военных действиях и о сомнительной, с точки зрения обывателя, «отступательной тактике и завлекательном маневре». Раздавались даже прямые обвинения в измене. Его как человека иноземного происхождения в России называли «немцем», вкладывая в это понятие все негативное, что накопилось в русском народе к иноземцам. Это привело к замене его на должности главнокомандующего М. И. Кутузовым.

В этом и состояла личная драма Барклая-де-Толли, фамильным девизом которого было: «Верность и терпение». Хранимый судьбой на полях сражений, а известно, что в боях были убиты почти все его адъютанты и пали пять лошадей под ним самим, он не смог уберечься от интриг, которые безжалостно его преследовали. Русское общество, потрясенное вторжением Наполеона в Россию, именно на «немца» Барклая-де-Толли взвалило всю ответственность за отступление русской армии, а благодаря стараниям салонных остроумцев благородная шотландская фамилия Михаила Богдановича, представители которой с XVII века верой и правдой служили России, превратилась в оскорбительное прозвище Болтай-да-и-только.

Однако, как мы знаем, история по достоинству оценила личный вклад Барклая-де-Толли в разгром Наполеона. Но еще более важно то, что и в самом обществе постепенно изменилось отношение к полководцу. Не случайно, посетив однажды мастерскую скульптора Орловского, Пушкин, глядя на почти готовые памятники великим полководцам Отечественной войны, воскликнул: «Се зачинатель Барклай, а се завершитель Кутузов».

В августе 1812 года Александр I под давлением общественного мнения был вынужден назначить главнокомандующим всех русских армий Михаила Илларионовича Кутузова. В качестве крупного военачальника и полководца Кутузов зарекомендовал себя еще в конце XVIII века. Он занимал ряд видных военных и административных должностей, был командующим войсками в Финляндии, генерал-губернатором сначала в Литве, затем в Петербурге. В 1802 году попал в опалу, был смещен с должности и уволен из армии. Но в 1805 году Кутузов вновь был призван на службу и назначен командующим русскими войсками в Австрии. О его участии в битве под Аустерлицем мы уже знаем. После аустерлицкого поражения Кутузов участвовал в русско-турецкой войне в качестве главнокомандующего молдавской армией. Оттуда он и был призван на борьбу с Наполеоном.

Биография светлейшего князя Кутузова уходит корнями в глубь истории. Он ведет свою родословную от некоего Гартуша, прибывшего в Россию из Пруссии. В 1263 году после принятия православия Гартуш стал зваться Гавриилом. Иногда его путают со знаменитым дружинником Александра Невского Гаврилой Олексичем, но, как утверждают историки, этого не может быть уже потому, что события, связанные с Невской битвой, происходили еще в 1240 году, задолго до прибытия Гартуша на Русь.

Военную карьеру Михаил Илларионович начал рано, сразу после окончания Соединенной артиллерийской и инженерной дворянской школы в 1759 году. Служил под началом Суворова и не однажды бывал им отмечен. Известно характерное для Суворова образное высказывание о Кутузове: «Он был у меня на левом фланге, но был моей правой рукой». Его легендарные ранения расценивались современниками как дерзкий вызов, брошенный будущим полководцем судьбе. Два раза вражеская пуля попадала практически в один и тот же висок и оба раза оставляла его живым.

Внутренний мир Кутузова, под стать его бурной и деятельной жизни, был сложным и противоречивым. Во всяком случае, если верить преданиям, поиски «сил для борьбы со страстями», терзавшими будущего полководца, привели его в масонскую ложу. От того времени осталось двусмысленное прозвище будущего полководца. В обществе его называли Старый Сатир. Между тем при посвящении в таинства ложи ему вручили девиз: «Победами себя прославит». Это было задолго до нашествия Наполеона на Россию, до Бородина и сокрушительного поражения французов. Поэтому можно сказать, что девиз оказался пророческим.

«Пришел Кутузов бить французов», — говорили в Петербурге сразу после назначения его командующим русскими войсками. Позже значение этой поговорки расширилось. Так стали говорить вообще обо всех, на кого возлагали большие надежды и ожидания. В одной старинной солдатской песне, посвященной войне 1812 года, всеобщие надежды на Кутузова приобрели еще и рифмованную форму:

 

Град Москва в руках французов.

Это, право, не беда:

Наш фельдмаршал князь Кутузов

Отплатить готов всегда.

 

Особенно прославился полководец уникальной тактикой заманивания противника в глубь страны и изматывания его сил, не прибегая к решающему сражению. Старый лис Севера или Северный лис — называли Кутузова в Европе. Эта тактика оказалась безошибочной. Она привела к окончательному поражению, а затем и полному изгнанию Наполеона из пределов России.

16 апреля 1813 года Кутузов неожиданно скончался на одной из военных дорог в Силезии. Тело полководца набальзамировали и перевезли в Петербург, а часть останков, извлеченных при бальзамировании, запаяли в цинковый гробик и захоронили в трех километрах от Бунцлау на местном кладбище Тиллендорф. Впоследствии на этом месте был установлен памятник. Вероятно, тогда и родилась легенда, которая вот уже около столетий поддерживается довольно солидными источниками.

Согласно ей, в Петербурге, в Казанском соборе покоится только тело великого полководца, а сердце, во исполнение последней воли фельдмаршала, осталось с его солдатами и захоронено на кладбище Тиллендорф. «Дабы видели солдаты — сыны Родины, что сердцем он остался с ними», — будто бы сказал, умирая, Кутузов. Легенда со временем приобрела статус исторического факта и даже попала на страницы Большой Советской энциклопедии.

Между тем еще в 1933 году специальная комиссия произвела вскрытие могилы Кутузова в Казанском соборе. Был составлен акт, где сказано, что «вскрыт склеп, в котором захоронен Кутузов… слева в головах обнаружена серебряная банка, в которой находится набальзамированное сердце».

Тогда появилась еще одна легенда. Да, утверждала она, сердце Кутузова действительно было захоронено в Бунцлау, но церковь отказалась хоронить тело без сердца, и по повелению Александра I сердце полководца было извлечено из могилы в Силезии и перевезено в Петербург.

Похороны полководца состоялись 13 июня 1813 года. По словам газетных сообщений, в Петербурге «все дороги и улицы усыпаны были зеленью, а по иным местам и цветами». Рассказывали, что при въезде в город, у Нарвской заставы, народ будто бы выпряг лошадей и сам вез траурную колесницу до Казанского собора.

Со временем имя Кутузова стало нарицательным. В «Большом словаре русского жаргона», изданном в 2000 году петербургским издательством «Норинт», зафиксировано исключительно интересное с точки зрения городского фольклора понятие «Кутузов». Согласно словарю, это человек, который всех обхитрил, проделав казавшийся невыгодным маневр.

Но мы забежали вперед. Смерть застала Кутузова уже во время знаменитых заграничных походов, после изгнания Наполеона из России. В нашем повествовании до этого еще оставалось несколько месяцев. А пока события развивались в отношении русских не лучшим образом. 26 августа происходит знаменитое Бородинское сражение, после которого Кутузов решает сдать Москву Наполеону. 1 сентября французы входят в древнюю столицу России. На следующий день деревянную Москву охватывают опустошительные пожары. А еще через несколько недель Наполеон дает команду об отступлении по Старой Смоленской дороге.

До сих пор историки всего мира спорят по поводу этого довольно странного решения Наполеона, сводящего на нет все его усилия по завоеванию одного из могущественнейших мировых государств. Однако странным это решение выглядит только на первый взгляд. На самом деле сказалась «скифская», как ее называли, тактика заманивания противника в глубь страны и постепенного его полного истощения, на чем настаивал еще Барклай-де-Толли и что успешно использовал на практике Кутузов. Наполеон же при этом стал заложником собственной стратегии, которая основывалась на том, что армия на завоеванных территориях должна жить «с земли», то есть пополнять свои продовольственные и фуражные запасы по пути следования войска. А на пути к Москве все крестьяне, вопреки ожиданиям, не встречали «освободителей» хлебом-солью, а сбегали в леса, к партизанам, и все посевы сознательно сжигали. Приведем любопытную цитату из письма начальника Главного штаба французской армии Бертье, адресованного Кутузову, в котором он просит «принять меры для придания войне характера, сообразного с общепринятыми правилами, и прекратить напрасное опустошение страны, столь же вредное для России, сколько прискорбное для императора Наполеона». Надежды на Москву также не оправдались. Москва встретила французов всепожирающим огнем. Единственное, что не учел Наполеон, так это то, что он не успеет уйти из России до наступления морозов. Во Франции до сих пор рассказывают легенды о том, как обезумевшие от голода французские солдаты отрезали от еще живых лошадей куски мяса и ели его сырым, а те, омертвевшие от дикого холода, как от приличной дозы наркоза, не замечали этого и продолжали двигаться. Говорили и о далеко не единичных случаях каннибализма. В итоге некогда непобедимая 600-тысячная французская армия покинула Россию в количестве 25 000 человек.

Теперь, когда репутация России в глазах международного сообщества была восстановлена, освобождение Европы можно было возглавить и самому императору. И Александр I берет на себя командование и буквально въезжает в Европу на белом коне.

Еще до войны Александра любили буквально во всех слоях русского общества. В народе его называли «Благословенным». Ему пели дифирамбы профессиональные поэты, о нем слагали наивные легенды и сочиняли трогательные анекдоты. Один такой анекдот сохранился в бумагах И. В. Помяловского, хранящихся в Российской национальной библиотеке. Государь Александр Павлович прогуливался однажды по саду в Царском Селе; шел дождик, однако это не помешало собраться толпе дам посмотреть на царя, обожаемого женским полом. Когда он поравнялся с ними, то многие в знак почтения опустили вниз зонтики. «Пожалуйста, — сказал государь, — поднимите зонтики, medams, не мочитесь». — «Для Вашего Императорского Величества мы готовы и помочиться», — отвечали дамы.

Петербургские дамы, что называется, сходили с ума при одном упоминании о своем императоре. Случайная встреча с ним делала их просто счастливыми. Они буквально обожествляли его. Сохранился рассказ о прогулке Александра I по набережной Невы. Был холодный и ветреный зимний день. Александр Павлович встречает некую госпожу. «Как это вы не боитесь холода?» — спрашивает он ее. «А вы, государь?» — «О, я другое дело: Я солдат». — «Как! Помилуйте, ваше величество, как! Будто вы солдат!» — искренне недоумевала дама.

После победного 1812 года волна всеобщей любви к русскому императору докатилась и до Европы. Там его называли Коронованный Гамлет, Блестящий Метеор Севера, Северный Сфинкс. Иногда это обожание принимало самые экзотические формы. -Немецкие дамы ввели в моду так называемые александровские букеты, состоявшие из цветов и растений, начальные буквы названий которых должны были составить имя русского императора: Alexander (Anemone — анемон; Lilie — лилия; Eicheln — желуди; Xeranthenum — амарант; Accazie — акация; Nelke — гвоздика; Dreifa#ltigkeitsblume — анютины глазки; Ephju — плющ; Rose — роза). Возможно, именно это дало повод -Рылееву сказать об Александре: «Царь наш немец русский, носит мундир прусский». Кстати, известна легенда, которая особенно импонировала впечатлительным дамам. -По легенде, жилет к коронационному мундиру был сшит Александром I собствен-норучно.

Продолжали воспевать славу Александра и в России. «Александр, Елизавета, восхищаете вы нас», — пели навстречу монаршей паре восторженные петербуржцы на музыку польки, танца, которым по традиции император с супругой открывали великосветские балы. Иначе как «Ангел во плоти» его не называли. Вспомните сюжет из романа Толстого «Война и мир», когда княжна Марья читает письмо от Жюли: «Дай Бог, чтобы корсиканское чудовище, которое возмущает спокойствие Европы, было низвергнуто ангелом, которого всемогущий в своей благости поставил над нами повелителем». Именно таким ангелом Александр вскоре будет изображен в композиции памятника победы над Наполеоном — Александровской колонне.

18 марта 1814 года русские войска взяли Париж. В арсенале петербургского городского фольклора сохранилась легенда о том, как в Париж вошли гвардейцы Казачьего полка под командованием атамана Платова. История полка восходит к екатерининским временам. В 1775 году для охраны Екатерины II были учреждены так называемые казачьи придворные команды. Вероятно, в подражание им наследник престола Павел Петрович в 1793 году в Гатчине основал свой Казачий полк. По восшествии на престол Павел объединил эти два подразделения, переформировав их в единый лейб-гвардии Гусарский казачий полк. Первоначально казаки размещались по частным квартирам. Затем им были предоставлены казармы вблизи Шлиссельбургского тракта, в районе современной улицы Бехтерева. До 1957 года она так и называлась — Казачья.

Во Франции до сих пор из уст в уста передают легенду о том, как воины атамана Платова вошли в Париж. Будто бы, боясь, что во время форсирования Сены может попортиться форменная одежда, в которой они собирались поразить парижанок, они разделись донага, переплыли Сену и в таком виде предстали перед изумленной толпой горожан, собравшихся встречать русских воинов на набережной.

Во Франции живет и другая легенда, связанная с русскими казаками. Будто бы благодаря им появилось широко известное название небольших ресторанчиков «бистро». Якобы это казаки, забегая в парижские уличные кафе, торопливо выкрикивали русское: «Быстро, быстро!» В конце концов русское «быстро» трансформировалось во французское «бистро». В 1990-х годах французское название популярных предприятий быстрого питания вернулось на свою историческую родину. Многочисленные бистро появились в Петербурге.

Нам осталось рассказать о дальнейшей судьбе императора всех французов Наполеона Бонапарта. Помните, мы приводили цитату из «Мертвых душ» о том, не есть ли Чичиков Наполеон, сбежавший с острова Святой Елены? Для истории мифологии Наполеона эта цитата исключительно любопытна. Судите сами. Из воспоминаний одного из двойников Наполеона, некоего Рабо, стало известно, что у французского императора было четыре двойника, которых он лично выбирал из восьми кандидатур. Эти люди, как утверждает Рабо, «исправно оказывали суверену услуги экстренных подмен». Однако после падения императора судьба почти всех из них сложилась трагически. Один, принятый в 1815 году за императора, получил «коварный удар в спину», другой был взорван вместе с каретой от подложенной адской смеси.

Сам Рабо умер в Париже уже после кончины Наполеона будто бы своей смертью. И лишь одному из всех четверых удалось спастись, незаметно исчезнув из Франции. Так вот, сохранилась легенда о том, что этого четвертого … «видели в Петербурге при российском дворе». Вот, оказывается, откуда Чичиков в глазах некоторых обывателей вполне мог выглядеть сбежавшим с острова Святой Елены Наполеоном.

Но этот маловероятный факт если и мог иметь место на самом деле, то несколько позже по времени. А сразу после войны, если верить фольклору, в Петербурге в моду вошли ночные горшки, или, как тогда выражались, ночные вазы, внутреннее дно которых украшали портреты французского императора с надписью: «Наполеон, император французов». Свидетельств о том, какие чувства испытывали петербуржцы, пользуясь ночными вазами, нет. Но об этом легко догадаться.

Дальнейшая судьба Наполеона хорошо известна. Но мало кто знает, что она была предсказана фольклором именно тогда, в 1812 году. Об этом писал еще Л. Н. Толстой в «Войне и мире», через полстолетия после описываемых событий. Помните нумерологические экзерсисы Пьера Безухова, основанные на загадочных текстах откровения Иоанна Богослова? Об этом мы уже говорили. На этот раз был использован 5-й стих все той же 13-й главы Апокалипсиса: «И дана ему власть действовать сорок два месяца». Мы привели вариант сегодняшнего прочтения библейского текста. В XIX веке оно было более расплывчато и могло прочитываться как «42 года». В изложении Толстого это выглядит так: «И дана бысть ему область творити месяц четыре десять два». А в 1812 году Наполеону исполнилось ровно 42 года. По-французски сорок два: guarante deux. Напишите эти слова числовыми аналогами, и вы снова получите пресловутое число зверя 666. Все сходится. В том 1812 году оставалось только дождаться, когда истории подтвердит эти мистические вычисления.

История подтвердила. Звезда Наполеона начала свое стремительное падение. В 1812 году он был изгнан из пределов России. В 1814-м русские войска вошли в Париж. В 1815-м Наполеон был низвергнут и сослан на остров Эльба. В марте 1815 года бежал. С 20 марта по 22 июня того же года пережил короткий триумф знаменитых Ста дней. Потерпел сокрушительное поражение при Ватерлоо. Вновь отрекся от престола. Был пленен, и остаток лет, отпущенных ему судьбой, провел пленником на острове Святой Елены.

С Россией, кроме печальных воспоминаний, его ничто уже не связывало. Правда, после его смерти произошло событие, которое многие склонны считать мистическим. После смерти Наполеона его решили похоронить в Париже, в пантеоне Дома инвалидов. Для этого было решено изготовить саркофаг из камня такой редкой породы, которая не встречается во Франции. Искали чуть ли не по всему миру. А нашли не где-нибудь, а в России. Это был так называемый «шокшинский порфир», добываемый близ прионежского села Шокша в Карелии. Запросили Петербург. Дело дошло до императора. Николай I, узнав о просьбе, будто бы сказал: «Какая странная судьба у Наполеона: в борьбе с Россией он потерял славу, и Россия же сооружает ему надгробный камень». И велел отпустить Франции камень «без таксы», то есть подарить.

От всей богатой петербургской мифологии великого французского императора осталась разве что замысловатая детская загадка, некогда сконструированная неизвестным остроумцем по законам каламбура: «Что делал слон, когда был НаПолеОн?»

Наполеон скончался в возрасте 52 лет, в 1821 году. Через четыре года при загадочных и до сих пор неразгаданных обстоятельствах в Таганроге умер император Александр I. На русский престол под гром картечи на Сенатской площади взошел Николай I. В 1825–1826 годах будет окончательно разгромлено декабристское движение, явившееся в России прямым следствием освободительной войны 1812 года и заграничных походов 1813–1814 годов, во время которых молодые русские гвардейские офицеры в ярком свете республиканских идей, господствовавших в Европе, увидели чудовищные пороки своей крепостнической родины и не пожелали мириться с этим. В скобках заметим, что после победы в Великой Отечественной войне и возвращения советской армии из освобожденной Европы Сталин испугается того же самого и подвергнет опале Г. К. Жукова, которого в определенных кругах назовут Советским Бонапартом. Лаврентий Берия начнет подготовку к его физическому уничтожению. Для этого арестуют более 70 человек-«бонапартистов» из личного окружения маршала, из которых, по замыслу Сталина, органы должны будут выбить показания против своего начальника и командира. Жукова спасет только смерть «вождя всех времен и народов». Но мы отвлеклись.

Вскоре после «умиротворения» Россия начала постепенно готовиться к первому юбилею победы над Наполеоном. К тому времени в Петербурге был всего один памятник победителям французов — Нарвские триумфальные ворота, воздвигнутые в 1814 году по случаю возвращения армии из Европы. Но ворота были изготовлены из недолговечных материалов — дерева и алебастра — и уже через десять лет пришли в ветхость и представляли серьезную угрозу для прохожих. Было принято решение возобновить ворота «в мраморе, граните и меди». Проектирование новых Триумфальных ворот было поручено архитектору Стасову. В 1834 году их торжественно открыли.

В том же году в центре Дворцовой площади был торжественно открыт грандиозный памятник победителю Наполеона в Отечественной войне 1812–1814 годов Алек-сандру I — Александровская колонна, «Александрийский столп» или «Колонна победы», как его стали называть в разговорной речи. Колонна сооружена по проекту французского архитектора Огюста Монферрана. Объектом городского фольклора Александровская колонна стала едва ли не сразу. Петр Андреевич Вяземский записал анекдот о графине Толстой, которая запретила своему кучеру возить ее мимо колонны «Не ровен час, — говорила она, — пожалуй, и свалится она с подножия своего». Как известно, колонна не врыта в землю и не укреплена на фундаменте. Она держится исключительно с помощью точного расчета, ювелирной пригонки всех частей и собственного веса. Согласно одному из многочисленных преданий, в основание колонны был зарыт ящик «отличного шампанского»: чтоб стояла вечно, не подвергаясь ни осадке, ни наклону.

Не устраивала некоторых петербуржцев и скульптурная аллегория — фигура Ангела, венчающая гранитный обелиск. Известный в пушкинском Петербурге салонный краснобай Д. Е. Цицианов, возраст которого к тому времени приближался к 90 годам, будто бы говорил: «Какую глупую статую поставили — Ангела с крыльями; надобно представить Александра в полной форме, и держит Наполеошку за волосы, а он только ножками дрыгает».

В 1840-х годах в Петербурге был хорошо известен каламбур, авторство которого приписывали профессору Санкт-Петербургского университета В. С. Порошину: «Столб столба столбу». Кто был кем в этом маленьком фразеологическом шедевре, петербуржцам рассказывать было не надо. Согласно преданию, придать лицу Ангела сходство с лицом императора Александра I, одновременно указав скульптору Б. И. Орловскому, что морда змеи, попранной крестом Ангела, должна походить на лицо Наполеона, приказал царствующий император Николай I. Столб Николая I Александру I.

Но основные торжества были приурочены к открытию памятников полководцам Отечественной войны Кутузову и Барклаю-де-Толли. Памятники были открыты 29 декабря 1837 года в ознаменование 25-й годовщины изгнания Наполеона из России. Памятники установлены симметрично на площади перед Казанским собором, лицом к Невскому проспекту. Бронзовые фигуры отлиты по моделям, исполненным скульптором Б. И. Орловским, и установлены на высокие четырехгранные пьедесталы.

Оба памятника, составившие общую скульптурную композицию, стали героями петербургского фольклора одновременно.

 

Барклай-де-Толли и Кутузов

В двенадцатом году морозили французов.

А ныне благородный росс

Поставил их самих без шапок на мороз.

 

Почва для возникновения ядовитых стихов и острых анекдотов была благодатная. Для этого годилось все. От отсутствия воинских головных уборов, что было сразу же подмечено в декабрьскую стужу, когда памятники устанавливались, до выразительной жестикуляции обоих полководцев, как бы разговаривающих друг с другом: «Куда и кому указывает рукой Кутузов у Казанского собора?» — «На туалет. Барклаю-де-Толли, который держится рукой за живот». Та же тема дружественной взаимовыручки звучит и в стихах:

 

Барклай-де-Толли говорит:

— У меня живот болит.

А Кутузов отвечает:

— Вот аптека. Полегчает.

 

Не повезло Барклаю и с композицией его памятника. Так случилось, что двусмысленное расположение его маршальского жезла по отношению к самой фигуре полководца породило в фольклоре расхожую романтическую легенду о необычной мести, будто бы придуманной скульптором Орловским фельдмаршалу. Согласно этой легенде, Барклай-де-Толли, придя однажды в мастерскую скульптора Орловского, когда тот работал над памятником, соблазнил жену ваятеля. А месть Орловского состояла в том, что, используя некоторые детали одежды полководца и его жезл, он создал иллюзию определенной части тела, выраженной до неприличия ярко. Правда, это обнаруживалось не сразу. Для этого нужен был определенный ракурс. Но говорили, что именно в этом и состояла необыкновенная тонкость мести: знать должны были только посвященные. Легендой не принималось в расчет даже то, что Барклай-де-Толли скончался в 1818 году, в то время как Орловский начал работать над памятником ему только в 1832-м.

Понятно, у каждого памятника были и свои, индивидуальные особенности. Так сложилось, что исторические заслуги Кутузова объективно признавались выше, чем заслуги Барклая. Поэтому на вопрос: «Почему Кутузову в Петербурге памятник поставили?» — питерские школьники, не задумываясь, отвечают: «Потому что он французам Москву сдал».

Впрочем, с отечественными героями нашего очерка можно познакомиться не только в сюжетах городского фольклора. Их подлинные изображения находятся среди 322 портретов военачальников периода Отечественной войны 1812 года и участников заграничных походов 1813 — 1814 годов в Военной галерее Зимнего дворца, торжественно открытой в 1826 году. О них написаны научные исследования и художественные книги, поставлены пьесы и кинофильмы. Однако, как нам кажется, фольклор придает истории их подвигов и заслуг перед Отечеством еще больше яркости, живости и выразительности, без чего память о них может преждевременно потускнеть, а может быть, и исчезнуть.

Версия для печати