Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2006, 3

Стихи

Ирина Николаевна Важинская родилась в г. Харцизске Донецкой области. Окончила Высшее инженерно-морское училище им. С. О. Макарова и исторический факультет СПбГУ. Искусствовед, кандидат культурологии. Работает в Русском музее. Автор трех поэтических книг. Член СП. Живет в Санкт-Петербурге.

* * *

Так заморочит зимняя тоска
Напевами давно осипшей вьюги,
Что вдруг поверишь, будто на века
Стрелой на север указует флюгер.
Покажется, атланты бьют чечетку,
Окоченев у входа в Эрмитаж.
Громады льда — расколотые лодки:
Их острый ветер взял на абордаж.
А Зимняя канавка в Летний сад
Поземку, словно вестницу, пришлет.
Там на деревьях леденцы висят,
И мрамор статуй обратился в лед.
Гляжу сквозь кружевной ограды иней,
Догадкой растревожена одной:
А вдруг растают Боги и Богини
В лучах горячих солнечной весной?

 

* * *

Все может статься на исходе мая —
Томится ожиданием окно.
Как хорошо молчать, все понимая,
Когда и время с нами заодно.

Слова еще не сказаны тобою,
Не тронули сердечной глубины —
На пристани со львами, над Невою
Я слушаю признания волны.

Балтийский ветер холодит ладони,
Но пальцы обожгу о твой висок.
В душе моей как будто скрипка стонет.
А город спит, прозрачен и высок…

Сегодня небо странно зеленеет,
И почему-то — ни одной звезды.
Ночь белая становится бледнее,
Когда в глаза так долго смотришь ты.

Нам радостно вдвоем и невдомек,
Что все проходит в этой жизни сущей,
Но посмотри, как вечно одинок
Александрийский ангел, крест несущий.

 

* * *

В ту пору в воздухе метель цвела —
Июльских легких тополей отрада.
Преображенной я жила-была
Как будто в сказке: большего не надо.

Смятенный пух прильнул к моей щеке,
Коснулся век, замкнул собой уста.
Я вижу, что идешь ты вдалеке.
О, эта нежность — тяжелей креста!

А время словно ветром сбито с ног:
Вдруг показались вечностью минуты,
Весь мир от ожиданья изнемог…
Но ты проходишь мимо почему-то.

А я тебя окликнуть не могу,
Лишь безнадежно вскидываю руки
И рыбой, бьющейся на берегу,
Хватаю воздух счастья и разлуки.

 

АВГУСТ

Август грозовый — прощальная музыка лета.
Травы в суставах надломлены тяжестью соков.
Небо высоко,
Но ветер безумствует где-то,
Во поле стонет, порезавшись острой осокой.

Вот почему так тревожно алеют закаты.
Яблок шафрановых запах исходит от сада.
В громе — досада,
И дачи уныньем объяты,
Но возвращаться к свиданиям летним не надо.

Лишь уходя, так полынно люблю и тоскую,
Лишь отдаляясь, сильнее душой прирастаю.
Ранняя стая
В страну отлетела другую…
Вот и растаяла песня разлуки простая.

 

* * *

Почти привыкнув к нелюбви, —
Так можно свыкнуться со смертью,
Стою у края сентября
И, кажется, совсем не жду
Ни телефонного звонка,
Ни запоздалой телеграммы,
В которой мертвые слова
Уже не значат ничего.
А сердце легкое, как лист,
Слетающий, влекомый ветром,
Вдруг станет лодочкой печальной,
Отчалит в край, где боли нет
И где полуденное солнце
Моей души не обжигает…
Стою у края сентября
И принимаю нелюбовь.

 

В ПАРКЕ

Сухое дерево подстреленным оленем
Лежит беспомощно в заброшенной аллее —
В рогах ветвистых умирает краткий день.

Я листья клена разбираю на коленях:
Прожилок дельта на просвет еще алеет,
Но плоти огненной коснулась тленья тень.

Червоным золотом окованы стволы.
На горизонте — угасанье облаков.
Пруды осенние темны и тяжелы,
Как взоры брошенных детей и стариков.

 

ПОЭЗИЯ

… и звучными волнами

Стихия бьет о берег свой.

Ф. Тютчев

Если спросите, что мне все эти слова,
Не сумею ответить. И только невнятно
Прошепчу: что вам ветер, дожди и трава,
Солнца свет или странные лунные пятна?

Если спросите, что мне все эти слова,
Промолчу, но услышу, как плачет листва,
И весло ударяет по звучным волнам…
Как еще объяснить это вам?

Версия для печати