Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2005, 9

Стихи

Публикация С. Куклиной

Прошел год, как ушел из жизни Лев Валерианович КУКЛИН — один из интереснейших людей нашего города. Он был замечательным поэтом, прозаиком, критиком, литературоведом. Песни на его стихи знала вся страна. Он был постоянным автором “Невы” на протяжении многих лет. После его смерти осталась подготовленная им к печати рукопись книги новых стихов “Ночной кроссворд”. С несколькими стихотворениями из этой книги мы знакомим читателей “Невы”..

 
* * *
Есть миры за дальними мирами,
А за ними — новые миры,
И давно придуманы не нами
Правила бессмысленной игры.

Чьей-то волей необыкновенной
Две пылинки встретятся во мгле,
Две звезды столкнутся во Вселенной,
Две любви сольются на земле…

Не постичь нам эту необъятность, —
В космосе, в рулетке и в судьбе.
Ну, а что такое вероятность?
Выигрыш, доставшийся тебе?

У порога тихо веет вечность,
Свет во тьме — ни малый, ни большой,
И смеется,
                       снова впав в беспечность,
То, что называется душой…

* * *
Мы каждый день встречаемся с враньем
И с вороньем,
                       раскаркавшимся глухо.
Отрады нет для глаза и для слуха, —
и это стало веком, а не днем.

А мы с тобою почему-то ждем,
Что люди поумнеют, подобреют, —
Но только люди с каждым днем звереют,
И это стало веком, а не днем!

И пусть мы смысла в жизни не найдем,
Ведь жизнь — она сама себе награда…
Так надо жить,
                   а умирать — не надо,
Пусть это станет веком, а не днем!

* * *
Работа поэта — не служба,
Не стоит об этом шуметь.
Для дела всего-то и нужно
Поющую душу иметь!

Вон — в зоне прибоя без счета
Круглятся слова-голыши…
Писанье стихов — не работа,
А праздник усталой души.

Но где она — точка отсчета?
Нам курс не укажет буссоль:
Писанье стихов — не работа,
А радость…
                       Но часто и боль.
Ищи, надрывайся — хоть тресни!
Чуть-чуть подправляй бытие.
А песня, хорошая песня —
Всегда оправданье твое.

На песню не сыщется квоты,
И ты на судьбу не греши:
Писанье стихов — не работа,
А каторга зрелой души!

* * *
Щедрой земли естество
Нас в колыбели качало.
Волхов, волхвы, волшебство —
Нашей России начало.

Невод неведом Неве, —
Плещет старинное Нево.
Низко лежит на траве
Серое хмурое небо.

…Малая речка Оять
Между камней прожурчала.
Может тебя обаять
Сказки забытой начало…

Где ты, отчизна моя?
С памятью сладу не стало.
Ладога… Лада… Ладья…
Что там стоит у причала?

* * *
Как хочется общаться,
Влюбляться, изнывать…
Не стоит обольщаться —
Такому не бывать!

Уже не пить без счета,
Признайся, старый друг!
И женщины чего-то
Уходят из-под рук…

Не рано ль ставить точку?
Устроено хитро:
Кому-то — камень в почку,
Кому-то — бес в ребро!

Так что же с нами сталось?
А просто — вышел срок,
И наша старость,
                                              старость
Ступила на порог…

ЧУЖОЕ СЧАСТЬЕ

К счастливым женщинам не пристают.
Их старики и дети обожают,
А бабники по смеху узнают
И с тайным вздохом взглядом провожают.

К счастливым женщинам не пристают:
Весь облик их сиянье излучает.
Их лица живописцы изучают,
А в чем их тайна — долго не поймут.

Они кому-то создают уют
И ничего другим не обещают.
Чужое счастье каждый ощущает:
К счастливым женщинам не пристают!

ПЕСЕНКА О НЕВОЗМОЖНОМ

Ах, если б было можно найти волшебный ключик
И к юности обратно вновь повернуть года!
Ах, если б выпал случай — я все бы сделал лучше…
Но этого, конечно не будет никогда!

Ах, если б просто в силу таинственной причины
Моя седая мама вдруг стала молода!
Исчезли бы седины, разгладились морщины, —
Но этого, конечно, не будет никогда!

А то, что в сердце жило — ты первая забыла…
И хрупкий призрак счастья растаял без следа…
Ведь это было, было — что ты меня любила!
Но этого, конечно, не будет никогда!

Зачем уходят люди во тьму и бесконечность?
Ведь остаются горы, моря и города…
И в простоте сердечной хотел бы жить я вечно —
Но этого, конечно, не будет никогда…

* * *

                                              Светлане…

Я лелею одну голубую мечту:
Умереть на бегу, на ходу, на лету.
Не беру багажа, чтоб уйти налегке, —
Словно мой самолет вдруг сорвался
                                                      в пике.

Не хочу умереть я, метаясь в бреду,
Но уйти на бегу, на лету, на ходу,
Чтоб друзья говорили при свете дневном:
“Он, должно быть, за пивом ушел
                                                             в гастроном…”

Не хочу ни кряхтеть, ни стонать,
                                                            ни дрожать,
Не хочу ни родных, ни врачей унижать.
Дай мне Бог не терять широту — высоту,
Дай мне Бог умереть на скаку, на лету.

Это ты не даешь мне досрочно стареть.
Ты умеешь все боли бесследно стереть.
Только ты не даешь мне сорваться,
                                                            сомлеть.
Только ты меня держишь на этой земле!

* * *
…Есть женщина, которую люблю,
И сын — мое на свете продолженье,
И курс, который задан кораблю,
И есть в финале кораблекрушенье!

Каким богам теперь молиться мне?
К какой звезде дойдет мой всхлип
                                              негромкий?
…И будут долго плавать на волне
Счастливой жизни горькие обломки…

ПОСЛЕДНЕЕ СТИХОТВОРЕНИЕ,
НАПИСАННОЕ НЕЗАДОЛГО ДО СМЕРТИ!!!

Возвращаюсь к себе поутру, —
Слава Богу, не с нищей сумою.
Чем, скажите, я слезы утру,
Чем на сердце коросту я смою!

Не бежит босоногая рать,
Как в былые года, мне навстречу.
Я пытаюсь с трудом разобрать
Их ужимки, их взгляды, их речи.

Непонятен их смех, их язык.
Все незнаемо. Все непонятно.
Я, конечно, к другому привык…
Может быть, возвратиться обратно?

Здесь когда-то крестили меня.
Я ж приехал домой, а не в гости!
Здесь, теснясь, обитала родня, —
Та, что спит на ближайшем погосте.

Где мой терем — прадедовский дом?
Где же детство — речное, ручное?
Кони ржут у реки за холмом.
Кто сегодня их гонит в ночное?

                                              6 июня 2004
                                              Публикация С. Куклиной

Версия для печати