Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2005, 6

Китайская мышь

Рассказ

Александр Николаевич Житинский родился в 1941 году в Симферополе. Окончил Ленинградский политехнический институт. Автор десяти книг прозы, переведенных на многие иностранные языки, а также семи сценариев фильмов. Член Союза писателей и Союза кинематографистов. Руководитель издательства “Новый Геликон”. Живет в Санкт-Петербурге.

 

…И вдруг Васька услышала голоса и вздрогнула от испуга, потому что не ожидала увидеть людей в этом уединенном месте. Собственно, она их пока и не видела и не желала увидеть, потому что встреча с людьми в таком забытом Богом уголке, как кладбище катеров и моторных лодок, таит в себе некую опасность.

А Василиса именно там и была, в старом катере “Финист Ясный Сокол”, который стоял на вечном приколе, полузатонувший, с высоко торчащей кормой, где была единственная каюта. В этой каюте Васька с весны оборудовала себе местечко для тайной жизни, недоступной никому — ни родителям, ни учителям, ни даже подругам. Она приходила сюда мечтать, разговаривать с постоянным сторожем каюты плюшевым котом Мефодием и иногда читать книжки о страшных и опасных приключениях.

Она как раз читала одну такую, когда услышала мужской разговор где-то рядом. Разговаривали двое: один хриплым густым голосом, второй же сипел и гундосил, будто у него был насморк.

Васька привстала с маленькой банкетки и осторожно выглянула в круглый иллюминатор.

Совсем рядом с катером, на берегу залива, за врытым в землю столиком с почерневшими скамейками, сидели двое мужчин по виду лет сорока. Один, разговаривающий хрипло, был с черной бородой, а другой — белесый, с жидкими прилизанными волосами — сидел к Ваське спиной, лица его видно не было. На столе между ними стояло что-то в полиэтиленовом пакете размерами с обувную коробку. И оттуда доносились шорохи!

Васька тут же спряталась и продолжала слушать, повернув ухо к иллюминатору, чтобы лучше было слышно. Разговор был странный.

— …Просто заменишь одну на другую. Понял? — говорил хриплый.

— Да чего ж не понять, Борис Акимыч. Но что с ней делать-то?

— С кем?

— С новой, которую заменю.

— Нашел проблему. Выкинь, утопи, выпусти. А с этой будь осторожен, — указал на коробку бородатый. — Лучше в резиновых перчатках. И чесноку поешь…

Ваське стало крайне любопытно — о чем они говорят? С кем надо быть осторожным? Кого надо утопить? Она ничего не понимала.

— Завтра на этом же месте. Получишь деньги, — сказал бородатый.

Он пожал руку гнусавому и ушел, оставив на столе пакет с коробкой. Когда тот скрылся из глаз, гнусавый огляделся по сторонам, заглянул в пакет и вытащил оттуда картонную коробку, в которой были прорезаны маленькие дырки. Из пакета же он вынул пару резиновых перчаток.

Затем он натянул перчатки, достал из кармана головку чеснока, откусил и тщательно прожевал. Завершив эти приготовления, мужчина открыл коробку и достал оттуда маленькую серую мышь с розовыми ушами и хвостом.

— Вот ты какая! — с неожиданной злобой проговорил он.

Мышь покорно смотрела на него черными бусинками.

Мужчина положил мышь обратно в коробку и спрятал ее в пакет. После чего не спеша направился по дорожке вдоль берега в сторону трамвайной остановки.

Конечно, Василиса не могла так этого дела оставить! Ее разбирало любопытство. Дождавшись, когда он отошел, Васька вылезла из каюты, спрыгнула на землю и последовала за незнакомцем на почтительном расстоянии.

У входа в парк культуры, где уже было много людей, она приблизилась к незнакомцу и пошла со скучающим видом, поглядывая по сторонам. Никто бы не догадался, что она за ним следит.

А мужчина подошел к остановке, дождался трамвая и сел в него. Никто не обратил внимания на то, что на руках мужчины тонкие резиновые перчатки.

Васька тоже села в трамвай, пробила билет и затаилась на задней площадке.

Через пятнадцать минут трамвай приехал к рынку. Здесь мужчина сошел и направился прямиком в зоомагазин, который Васька прекрасно знала, ибо регулярно покупала здесь “Вискас” для своей кошки Дарьи.

Перед самым входом в магазин мужчина нырнул в подворотню, там, как успела заметить Васька, быстро достал коробку из пакета и переложил мышку в карман пиджака, а пакет с коробкой оставил на месте.

Затем он вышел из подворотни и зашел в зоомагазин.

В действиях его было много загадочного.

Васька зашла за ним.

Незнакомец подошел к большой круглой клетке с решетчатым куполом, где обитали серые домашние мыши. Их там было штук двадцать. Полюбовавшись несколько секунд на мышей, он обратился к продавщице:

— Можно мышку посмотреть?

— Да смотрите. Мне не жалко, — ответила та.

— В руки можно взять? Я плохо вижу, — сказал он.

Продавщица пожала плечами, но все же открыла клетку и выудила оттуда маленькую мышку, которую и положила на ладонь незнакомцу. Тот поднес мышку к лицу, как бы тщательно разглядывая, а сам искоса наблюдал за продавщицей. И как только она на секунду отвернулась к другому покупателю, незнакомец молниеносно спрятал мышку в карман, а из другого кармана достал из коробки мышь с розовыми ушками и хвостом.

— Ну, посмотрели? — снова обернулась к нему продавщица.

— Да, пожалуйста, — он протянул ей ладонь с сидящей на ней мышью.

Продавщица несколько удивленно уставилась на мышь.

— Ишь какая, а я и не заметила, — сказала она.

— Что? Что вы не заметили? — заволновался незнакомец.

— Что у нее уши такие. Раньше таких не завозили.

— А-а… Это… — протянул он. — Да, очень необычный экземпляр. Я попозже приду, куплю. Сейчас я на работу.

— Я ее откладывать не буду. Ее могут купить до вечера,  — сказала продавщица.

— Да мне все равно какую. Мне для кошки, чтоб играла.

Ваську аж передернуло. Кормить кошку живыми мышами! Она почувствовала неприязнь к незнакомцу.

А тот как ни в чем не бывало вышел из магазина, снова зашел в подворотню, где вытащил из кармана подмененную мышь и бросил ее в сторону стоящих поодаль мусорных баков. Испуганная мышь юркнула в мусор.

А незнакомец не спеша стянул резиновые перчатки и пошел куда-то по своим делам. Васька не стала его преследовать. Теперь ее больше всего интересовала мышь с розовыми ушами.

Она вернулась в магазин.

Мышь с розовыми ушами сидела в уголке клетки и чихала, обхватив мордочку лапками. Чихала она еле слышно: пст! пст! — остальные же мыши смотрели на нее неодобрительно.

— Мне вот эту! — Васька решительно указала пальцем на чихающую мышь и выложила на прилавок десять рублей.

— Я же говорила, что ее купят! — заметила в пространство продавщица, передавая мышь Ваське.

Мышь прекратила чихать и взглянула на Ваську вопросительно, как той показалась. Васька дотронулась пальцем до ее спинки и ощутила теплоту и гладкость мыши. После чего, спрятав мышь в ладонях, вышла на улицу.

Коробка с пакетом так и лежала в подворотне, ее никто не тронул. Васька водрузила мышь на прежнее место и поехала на автобусе домой, на улицу Большая Зеленина.

Ей повезло, родителей дома не было. Васька спокойно пронесла коробку в свою комнату и спрятала под шкаф. В коробку сунула кусочек сыра из холодильника, и мышь впилась в него зубами.

Вечером пришли с работы родители. Мама принялась готовить ужин, а папа уселся смотреть новости по телевизору. Потом Ваську позвали к столу.

В конце новостей ведущая сделала ответственное лицо и сказала:

— А теперь прослушайте обращение Управления внутренних дел…

Отец прибавил звук. Он любил криминальные сюжеты.

— Разыскивается опасный преступник, подозреваемый в подготовке террористического акта, — продолжала дикторша. — Как нам сообщили, преступник планирует заразить мелких домашних животных атипичной пневмонией, а через них передать инфекцию жителям нашего города…

И на экране показалось лицо бородатого человека, в котором Василиса, к своему ужасу, узнала одного из мужчин, беседовавших сегодня у заброшенного катера.

— Носителем атипичной пневмонии является китайская амбарная мышь. Отличительный ее признак — розовые ушки и хвост. Размер — около семи сантиметров в длину. По данным милиции, преступник провез ее из Гонконга в самолете. Мышь подлежит немедленному уничтожению и сожжению.

И на экране возникла хорошо знакомая Ваське китайская мышь, которая в настоящий момент мирно грызла сыр в коробке под шкафом.

— Ух, какая! — сказал отец.

— Не дай Бог встретить, — покачала головой мама.

Знали бы они!

У Васьки комок застрял в горле. Что делать? А папа встал из-за стола, направился к шкафчику и достал оттуда бутылку водки. Поставил ее на стол вместе с рюмкой, налил до краев, потом посыпал сверху водку черным молотым перцем.

Мама молча наблюдала за его действиями.

— Проверенное русское средство! — сказал папа и опрокинул рюмку в рот. — А вы чеснок ешьте, — велел он Ваське и жене.

“Так вот зачем бородатый говорил про чеснок!” — мелькнуло у Васьки в голове.

— Тебе бы только выпить! — неодобрительно заметила мать.

Васька кое-как закончила ужин и ушла в свою комнату. Мышь тихо шуршала в своей коробке — смертельно опасная, подлежащая уничтожению и сожжению. Васька улучила минуту, когда родители уселись смотреть передачу “Аншлаг”, и вытащила коробку из-под шкафа.

Мышь сидела там, как показалась Василисе, мрачная и недовольная судьбой. Если бы она была птицей, к ней очень бы подошло слово “нахохлившаяся”, но мышь птицей не была, иначе давно улетела бы к себе в Китай из этого враждебного города, где ее хотят уничтожить и сжечь.

Она взглянула на Ваську снизу вверх — настороженно и подозрительно — и вдруг смешно чихнула, сморщив свой маленький носик.

Ваську это умилило до слез.

— Не бойся, Сяо-Мяо, я не дам тебя во вражьи руки! — сказала Васька.

Имя мыши она придумала на ходу. Имя было нежным и красивым, как цветок вишни.

Васька закрыла коробку и принялась обдумывать план действий. Она, конечно, боялась атипичной пневмонии, о ней все время рассказывали по телевизору и показывали китайцев в марлевых повязках на лице. Но убивать из-за этого уже практически родную мышь? Ни за что!

Ночь Васька и мышь провели тревожно. А утром, проводив родителей на работу, Васька вновь отправилась с коробкой к своему тайному катеру, прихватив из дома кое-что необходимое. Благо каникулы, в школу ходить не надо.

Она забралась в маленькую каютку, поставила коробку на столик и открыла ее. Мышь Сяо-Мяо вновь подняла голову и взглянула с ожиданием.

— Сейчас все будет! — пообещала Васька.

Она достала из пакета несколько кусочков черного хлеба, две головки чеснока, пластмассовую бутылку из под кока-колы с завинченной крышкой и небольшую рюмочку. В бутылке была прозрачная бесцветная жидкость.

Васька отвинтила крышку с бутылки и налила жидкость в рюмочку. Затем она слегка полила этой же жидкостью кусочек хлеба и, вынув из кармана маленький бумажный пакетик, высыпала в рюмку его содержимое.

Это был черный молотый перец.

— По русскому обычаю, — сказала Васька. — Вам, китайцам, не понять!

После чего лихо опрокинула рюмку в рот, скорчила страшную гримасу и принялась поспешно грызть головку чеснока, выпучив глаза.

— Исключительно ради здоровья, Сяо. Теперь ты.

С этими словами она положила на дно коробки кусочек хлеба, смоченного водкой, рядом с ним дольку чеснока, а хлеб посыпала перцем.

— Ешь! — приказала она.

Мышь подползла к хлебу, понюхала, посмотрела на Ваську.

— Не бойся. Так надо, — как заклинание, проговорила Васька.

Сяо-Мяо откусила кусочек, потом еще, затем, на удивление проворно, принялась поглощать лекарство, не забывая время от времени откусывать и от головки чеснока.

— Молодец! — похвалила Васька.

Она налила еще полрюмочки себе и проглотила, после чего ей сделалось как-то тепло и приятно.

А мышь, наевшись алкогольного хлеба с чесноком, пришла в боевое настроение и принялась бегать по коробке, временами подпрыгивая всеми четырьмя лапами и издавая воинствннные визгливые звуки: иють! иють!

Затем она встала на задние лапы, а передними оперлась на стенку коробки и посмотрела на Ваську косыми черными глазами, в которых были восторг и решимость. И тут же упала на бок и принялась кататься по дну коробки, уже мелко похрюкивая.

— Эх, Сяо… — вздохнула Васька, на которую лекарство произвело обратное действие. Васька пригорюнилась, оперлась на ладонь лицом, и по ее щеке скатилась слеза.

Внезапно снаружи снова послышались мужские голоса. Василиса осторожно выглянула в иллюминатор. Рядом с катером стояли двое вчерашних мужчин — чернобородый террорист, которого показывали по телевизору, и белобрысый, который в магазине подменил мышь.

— …Я все так и сделал, — будто оправдываясь, говорил белобрысый.

— А откуда менты узнали? Почему такой шухер подняли? — с угрозой произнес бородатый.

— Я не знаю, Борис Акимыч… Я свое дело сделал.

— Сделал, да?! — заорал бородатый. — А куда мышь делась?! Ее нет в магазине!

— Купили, наверное, — пожал плечами белобрысый.

— Купили? Кто? А ты знаешь, что всех остальных мышей, кто с нею в клетке был, после сообщения по телеящику тут же уничтожили! И вся моя работа псу под хвост! Что я скажу заказчикам?

— А… заказчики кто? — поинтересовался белобрысый.

Бородач замолчал и уставился на него нехорошим взглядом.

— Интересуешься? Любознательный? — тяжело проговорил он.

— Да не… Да я просто… — смешался белобрысый. — Мне денежки получить, и все. Обещали же. Я исполнил… — заканючил он.

— Исполнил, говоришь… — бородатый сунул правую руку в карман пиджака.

Белобрысый с надеждой посмотрел на карман, ожидая, что сейчас оттуда появятся деньги. Однако оттуда появился черный небольшой пистолет. Бородатый выхватил его и без всякой паузы выстрелил белобрысому в грудь. Тот зашатался, хватая ртом воздух, глаза его стали безумны, он сделал шаг вперед и упал под ноги бородатому. А тот, не мешкая, подскочил к нему и выстрелил еще раз — в затылок.

Белобрысый дернулся и замер, уткнувшись в землю лицом.

Василиса сползла по стенке каюты и сжалась в комочек, глядя на китайскую мышь, которой море было явно по колено. Судя по всему, мышь распевала китайские боевые песни, но голосок у нее был так тонок, что его не слышало человеческое ухо.

Василиса же со страхом прислушивалась к происходящему снаружи катера.

И вот она услышала, как там, на берегу, происходит какая-то возня. Кто-то — судя по всему, бородатый — пыхтел и ругался шепотом, будто мешки ворочал. Затем борт катера сотряс удар, катер задрожал, тяжелые шаги колебали его, и Василиса поняла, что бородатый втаскивает в катер тело убитого им сообщника.

“Он хочет спрятать его здесь! — догадалась Васька. — Но где?!”

Прятать убитого было решительно негде. Только в этой крохотной каютке.

И действительно, Васька услышала, как бородатый, втащив труп на палубу, волочет его по направлению к двери каюты. Раздался удар — это разбойник ногой распахнул хлипкую деревянную дверь каюты, и Васька увидела его красное от напряжения лицо. Он стоял на палубе, держа за шиворот мертвого сообщника, который волочился за ним, как мешок.

Бородатый заглянул сверху в каюту и увидел Ваську. Они на мгновение встретились взглядами, и Васька увидела, что в глазах бородатого мелькнул страх. Глаза же Васьки были полны ужаса.

Но бородатый быстро пришел в себя, отпустил воротник убитого, отчего тело глухо шмякнулось о палубу, и осторожно начал спуск по ступенькам в каюту, держась правой рукой за карман пиджака, где находился пистолет.

Васька вжалась в стенку.

Мышь Сяо-Мяо перестала петь ультразвуковые песни и тоже уставилась на бородатого убийцу. Как видно, она его узнала. У нее имелись собственные счеты с этим человеком. Розовые уши мыши навострились и налились кровью, а вся она будто надулась от напряжения.

— Ты что здесь делаешь?.. — вкрадчиво и тихо произнес бородатый, зачем-то оглядываясь по сторонам.

Его рука скользнула в карман с пистолетом.

И тут он увидел на столике белую мышь с розовыми ушами, будто изготовившуюся к прыжку.

— Ага, вот она где… — зловеще проговорил он, делая шаг к столику и одновременно доставая из кармана пистолет.

Но Васька опередила его. В мгновение ока она сдернула Сяо со стола и сделала шаг к бородатому, оказавшись с ним совсем рядом в тесной каютке. Она протянула вперед руку с кулаком, в котором пряталась Сяо и разжала пальцы прямо перед носом разбойника.

Сяо сидела на ладони, сверля своими черными глазами-бусинками врага. Он побледнел.

— Ты чего?.. Эй… — отшатнулся бородатый.

Но было поздно.

— Сяо, фасс! — громко скомандовала Василиса, и мышь, оттолкнувшись от ее ладони, совершила прыжок на плечо бородатому. Словно розовая молния мелькнула в каюте. Не успел он вздохнуть, как Сяо юркнула ему за воротник рубашки и исчезла под нею.

Лицо бородатого исказилось страшной гримасой.

— Ох… Аа-ааа! — закричал он, извиваясь всем телом.

— Стоять! — крикнула ему Васька. — Если шелохнешься, она укусит тебя, и ты умрешь страшной атипичной смертью!

Убийца застыл на месте, поеживаясь, потому что где-то там, под одеждами, ползала по его волосатому телу заразная китайская мышь. Преступнику было щекотно и страшно.

— Оружие на стол! — скомандовала Васька.

Бородатый послушно положил пистолет на стол. Васька взяла его и спрятала в сумочку.

— Сяо, голос! — позвала она.

Из-под рубашки бородатого раздался слабый писк — тьють-фьють! Судя по звуку, мышь находилась где-то на животе бородатого.

— Выходи! — приказала Васька, указывая на дверь.

— Девочка… — дрожащим голосом обратился к ней бородатый. — Забери эту мышь. Я дам тебе денег и уйду. И мы в расчете. Убери ее с меня, не могу…

И он вдруг дико и свирепо захохотал, потому что мышь, судя по всему, проникла куда-то, где было особенно щекотно.

— Ох! Ах! Ого-го-ооо, — гоготал он, приплясывая и выпучив глаза, как Карабас Барабас.

— Тихо! — прикрикнула Васька. — Вперед!

Бородатый потопал по ступенькам вверх на палубу, Васька последовала за ним.

На палубе лицом вверх лежал труп белобрысого. Он смотрел стеклянными глазами вверх, в желтое летнее небо. Бородатый переступил через него, а Васька осторожно обошла.

— Куда идти? — обернулся бородатый.

— Вниз, — кивнула Васька на железную, вросшую в землю лесенку, ведущую вниз, на берег.

Бородатый неуклюже стал спускаться, дергаясь и извиваясь, будто его кусали тысячи блох.

Он спустился на землю и застыл, глядя снизу на Ваську.

— Ну? — спросил он. — Разойдемся?

— Я тебе разойдусь! Разошелся! Отойди от катера! — прикрикнула на него Васька. Она сама не знала, откуда в ней бралась эта решимость и храбрость.

Тот отошел на несколько шагов, и тогда Васька быстро спустилась по лесенке и на всякий случай снова позвала мышь:

— Сяо, как ты там?

— Пиу-пиу! — пискнула Сяо.

Бородатый поник головой. Он понял, что обречен…

Спустя полчаса на Чкаловском проспекте Петроградской стороны можно было видеть следующую картину.

По тротуару, понурив голову, брел бородатый мужчина в пиджаке, под которым была рубашка с расстегнутым воротом. Он шел какой-то странной походкой, иногда подпрыгивал на ходу и издавал разнообразные звуки: повизгивал, охал, крякал и будто хотел ударить себя по бокам, но не мог.

За ним на расстоянии трех метров шла девочка лет двенадцати с сумочкой в руках. Она была одета в джинсы и полосатую кофточку. Не отрываясь, она смотрела в спину бородачу, время от времени покрикивая:

— Сяо!.. Мяо!..

И в ответ на эти крики слышалось откуда-то тонкое попискивание.

Но на эту картину никто не обращал внимания.

Эта парочка дошла до Петропавловской улицы и повернула по направлению к 18-му отделению милиции.

Бородатый, опустив голову, вошел в комнату дежурного. Васька зашла за ним.

За столом сидел старший лейтенант милиции.

— Вот, — сказала Васька.

— Что вот? — спросил лейтенант.

— Тот, которого разыскивают. Я его привела.

— Я сам пришел! — огрызнулся бородатый, — Оформите явку с повинной.

— С какой повинной? Что случилось! — не выдержал лейтенант.

Сам он в это время перебирал фотографии лиц, находящихся в розыске, пока не дошел до фотографии убийцы.

— Ага! Похож вроде… Анисимов! — крикнул он в сторону двери.

Оттуда появился сержант

— Посади в КПЗ, а я задержание оформлю. Находится в розыске, — кивнул он на бородатого.

— Девчонку тоже? — спросил сержант, указывая на Василису.

— Девчонку погоди. Разберемся.

Сержант достал связку ключей и направился к отгороженной решеткой части комнаты, за которой стояла пустая скамейка. Там не было никого. Он отпер решетчатую железную дверь и указал бородачу:

— Проходите.

И в этот момент, не замеченная никем, из его правой штанины выскользнула маленькая китайская мышь и юркнула под стол дежурногор.

— Ой! — воскликнул бородатый .

— Что?! Что случилось?! — всполошились оба милиционера.

— Ничего. Ноге щекотно, — сказал бородач и шагнул за решетку.

А лейтенант принялся протоколировать удивительный рассказ Василисы.

Уже через пять минут к заброшенному катеру “Финист Ясный Сокол” выехал милицейский патруль проверить показания Василисы о смерти белобрысого гражданина и принять нужные меры, а лейтенант тем временем выслушивал уже рассказ Василисы о китайской мыши, зараженной атипичной пневмонией.

— Ну?.. И где она сейчас? — спросил сбитый с толку лейтенант.

— У него, — указала Васька на бородатого за решеткой. — Под одеждой.

Немедленно преступник был тщательно обыскан, но мыши не обнаружилось.

— Девочка, а может, мышь — твоя выдумка? — спросил лейтенант.

— Да? Выходит, он сам к вам пришел? — Василиса опять кивнула на бородатого. — Он мыши боялся!.. А сейчас она, наверное, убежала. Что ей там сидеть? Дело сделано!

— Постой, постой… Ты хочешь сказать… что она сейчас где-то тут? — лейтенант осмотрел углы. — Что она… будет нас заражать?!! — закричал он.

— Да не бойтесь, — сказала Василиса. — Я ее вылечила русским народным средством.

Раздался страшный рев бородача, понявшего, что его жестоко обманули. Привели в милицию под конвоем маленькой розовой мыши, которая здорова и счастлива, а совсем не заражена атипичной пневмонией.

Василису наградили именными часами, а мышь до сих пор живет под полом отделения милиции, и постовые, возвращающиеся с дежурства, подкидывают ей за плинтус кусочки сыра и хлеба, оставшиеся от их сухих милицейских пайков.

Версия для печати