I

Месяца два тому назад мои финансовые дела были в следующем положении.

За квартиру было заплачено за месяц вперед. Прислуга получила причитающееся ей жалованье. Домашние расходы были также обеспечены солидной суммой на месяц вперед.

И, кроме всего перечисленного, в бумажнике у меня лежало 1500 рублей новыми сторублевыми бумажками.

— Что мы будем делать с этими деньгами? — спросил я жену не без гордости.

Жена задумалась.

— Хорошо бы домик купить! — мечтательно произнесла она. — Я так люблю иметь собственный дом.

— Да, недурно бы, — согласился я. — Но для дома, пожалуй, денег не хватит. Знаешь, сколько стоит в Петербурге земля?

— Сколько?

— В пассаже около трех тысяч сажень…

— Вот как? Пожалуй, не хватит денег. Разве…

Жена глубокомысленно наморщила лоб.

— Разве купить в пассаже полтора аршина земли. Выкопать яму и не огородить ее.

— Что же из этого выйдет?

— Выйдет следующее. Покупатели, боясь упасть в яму, перестанут ходить в пассаж, и магазиновладельцы из кожи вылезут, чтобы откупить у нас наш клочок земли… Слупим с них тысяч десять.

Идея жены мне понравилась, но внутреннее чувство мне подсказывало, что не так обернется дело, и я отверг мысль о яме.

— А знаешь что?

Блестящая мысль сверкнула внезапно в моей голове.

— Начнем играть на бирже. На днях один офицер, имевший в кармане пятьсот рублей, выиграл полмиллиона. У нас полторы тысячи, значит, выиграем полтора миллиона. Недурно иметь полтора миллиона. А?

— Ты этого офицера видел? — спросила жена.

Я засмеялся.

— Н-нет, не видел…

— А кто-нибудь из твоих знакомых видел этого офицера?

— Н-никто.

— Вот видишь…

Все-таки, обдумав всесторонне вопрос о бирже, мы решили попытать счастье.

II

На следующий день я зашел в самую популярную в городе банковскую контору и обратился к банкиру со следующими словами:

— Покажите мне бумаги.

— Вам какие бумаги нужны? — спокойно спросил меня банкир.

— Мне нужна такая бумага, которая сегодня продавалась бы по очень низкой цене, а завтра — по очень высокой.

— У нас все бумаги таковы! — с гордостью ответил банкир. — Других бумаг мы не держим. Какую прикажете завернуть?

И прежде, чем я открыл рот, банкир нагнулся к моему уху и прошептал:

— Купите плутиловские… Завтра на три тысячи рублей поднимутся. Это я вам по секрету сообщаю.

— Откуда вы знаете, что поднимутся?

Банкир еще ближе придвинул губы к моему уху.

— Под строжайшим секретом сообщаю вам: англичане раскупают все акции… Только вам я это сообщаю… Купите Плутиловские. Бумага прочная. Вот попробуйте порвать…

Я попробовал рвать, и действительно оказалось, что это не так легко.

— Отрежьте мне пятьдесят! — приказал я.

Когда сделка была свершена, банкир сказал:

— Теперь вы лицо заинтересованное, и ваш долг…

— Уже долг?.. Лишь только успел купить, а уже говорите о долге…

— Вы меня не поняли! — недовольный тоном ответил банкир. — Я говорю о нравственном долге.

— Это другое дело. Нравственных долгов сколько угодно. Говорите, какой у меня теперь нравственный долг?

— Ваш долг убеждать всех ваших знакомых, чтобы они покупали плутиловские…

— Зачем же?

— Какой вы непонятливый! — рассердился банкир. — Чем больше людей будут покупать, тем больше бумага поднимется в цене.

— Хорошо! — уныло произвнес я. — Буду убеждать знакомых.

— Всем говорите, что бумагу англичане хотят раскупить всю.

— А это зачем?

Банкир вскипел и закричал:

— Какой вы глупый! Слух об англичанах хорошо действует на покупателя. Вот же вы купили, когда я вам сказал, что англичане покупает плутиловские. Чем другие идиоты лучше вас!

— Хорошо, буду говорить, что англичане…

— Слава Богу, понял. Теперь ступайте!

III

Нельзя сказать, что бы я вышел из банкирской конторы в хорошем настроении.

— Здрав-ж-лаю, ваше-скородие! — услышал я вдруг за своей спиной.

Обернувшись, я увидел козырявшего мне городового. Славный унтер отлично знал меня, так как в каждый праздник приходил поздравлять и получал на чай.

Встречал он меня постоянно радостно я козырял, желая здравия, хотя знал, что я военным никогда не был.

— Что, брат, зря стоишь тут! — сказал я с укоризной городовому. — Пошел бы на биржу играть…

Городовой почтительно улыбнулся.

— Никак невозможно мне иттить, — ответил он, прямо глядя мне в глаза. — На посту стою.

— На посту! От стояния на посту только поститься и будешь. Купил бы ты, брат, плутиловских. Англичане не сегодня-завтра все раскупят.

— Англичане? Что ж, пусть раскупают. Видно, от Бога им это написано. А я ведь не англичанин…

Ни одного из знакомых не удалось мне убедить покупать плутиловские.

К вечеру плутиловские сильно понизились в цене. Я потерял пятьсот рублей.

— Эх, разиня! — выругал меня на следующий день банкир. Вам не на бирже, а в бабки играть. Продайте плутиловские и купите шарлатанских штук пятьдесят.

— Почему шарлатанских?

— Почему? Почему? Эх, вы! Потому что шарлатанские англичане скупают…

— Вы… ввы… вы это, наверное, знаете?

— Не рассуждать! — закричал банкир. — Говорят вам, покупайте, так, черт возьми, покупайте!

Я повиновался.

IV

Не прошло и часа после сделки с шарлатанскими, как на бирже началась паника.

Шарлатанские, как водопад, бешено летели вниз, увлекая в падении своем миллионы.

Я чувствовал, что, если еще час будет продолжаться падение, я потеряю все, и, как выпущенная из лука стрела, я помчался в банкирскую контору. На пороге я крикнул:

— Продать! Скорее продать!

Банкир меня встретил ехидной улыбкой.

— А, явились, — сказал он, обливая меня презрительным взглядом. — Пришли считать барыши! Ну, и везет же вам, батенька…

— Мне никогда не везло в игре! — виновато сознался я.

— Зачем же вы, черт возьми, полезли на биржу? — вскипел банкир. — До какой бумаги ни дотронитесь, она начинает катиться вниз, как с горы камень. Сколько у вас еще осталось на онкольном счету?¹ 

— Кажется, двести рублей.

— Так возьмите свои деньги и ступайте с Богом. Из-за вас разоряются тысячи людей.

Тут мое терпение лопнуло.

— Извините, — сказал я сердито. — Вы не имеете права так поступать. Если вы банкир, так не извольте лениться — покупайте мне бумаги.

Банкир увидел, что со мною шутки становятся плохи, и смягчил тон.

— Купите ренту, — посоветовал он. — Если и рента начнет понижаться, то вас нужно убить или подкупить, чтобы вы не играли.

Последние слова я намотал себе на ус.

V

Через два дня рента упала до стоимости бумаги…

Панику на бирже трудно было описать. Биржевики с плачем останавливали извозчиков, кондукторов конки, сутенеров и канючили:

— Добрый господин! У меня жена, дети, купите у меня ренту…

Когда я пришел в свой банкирский дом, меня встретили радостные клики:

— Слава Богу! Ваш онколь кончился!

— Не будете больше играть, и оживет биржа!

— Страна будет спасена от краха!

Но у меня уже был обдуман план…

Вынув бумажник, я молча положил его на стол и спокойно заявил:

— Здесь у меня еще тысяча рублей. Хочу продолжать…

Говоря это, я думал:

“Что если попросят показать деньги. Ведь у меня тут ни гроша…”

Но тут произошло нечто невообразимое.

Банкир побледнел, как полотно, и едва слышно пролепетал:

— Вы хотите зарезать биржу!..

Испуганная толпа онколистов окружила меня, стала на колени и, простерши руки, завопила:

— Пощадите! Не разоряйте нас!

Я настойчиво повторил:

— Хочу играть!

Банкир и онколисты переглянулись и стали шептаться.

— Сколько? — гневно спросил меня спустя несколько минут банкир.

— Сто тысяч! — ответил я спокойно.

— И вы бросите игру на бирже?

— Даю слово!

— Отлично!

В тот же день сто тысяч были внесены на мое имя в банк. Теперь уже больше месяца не играю. Только в редких случаях, когда мне становится скучно и я хочу развеселить себя, я беру тысячу рублей, отправляюсь на биржу и заявляю:

— Хочу играть!

Банкир вскидывает на меня безумно-гневный взгляд и берется за бумажник.

— Сколько? — спрашивает он, сжигая глазами меня.

Я называю сумму.

Банкир отсчитывает деньги.

Еще несколько таких нашествий на банк, и я буду миллионером.

Как видите, даже человек, которому никогда не везло в игре, может разбогатеть, играя на бирже…

“Смех среди руин”, 1912

Публикация Р. СОКОЛОВСКОГО

 

 1 Онкольный счет — вид краткосрочного коммерческого кредита, который должен погашаться заемщиком по первому требованию.