Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2005, 1

Стихи


НИНА МАЛЫГИНА
(18 лет, Таганрог)

* * *
Ты теперь мне и слова, наверно, не скажешь,
А слова мои слишком тихи.
Проза - это ну разве что стирка рубашек,
Остальное - стихи.
Мы с тобою за малым теперь не родные…
Да куда мне тебя в женихи!
Проза - это к полудню не встать в выходные,
Остальное - стихи.
Ты продли эти дни, дай отсрочку нам, Боже,
Я свои не забыла грехи!
Проза - это накуренный сумрак в прихожей.
Остальное? Стихи.

* * *
Звени во мне, покуда все дозволено,
Покуда не сдавило грудь отчаяние!
Как будто с деревенской колоколенки
Звучание твое необычайное.
Звени во мне, насколько хватит моченьки,
Насколько будет хрупкой силы девичьей.
Дороги, что приводят в одиночество,
Дождями и ветрами искалечены.
Звени во мне. Напрасно будем маяться,
Напрасно будем ждать вестей растерянных.
Гляди, гляди, как руки разнимаются
И сколько нам молчания намерено!


ОЛЬГА ШАПОВАЛОВА
(21 год, Армавир)

* * *
А я провожаю лифты,
и в них уезжает время
незаметно.
Потом закрываю краны -
время течет незаметно,
а я замечаю.
Затем оттираю окна
от ненынешней пыли
прядью волос,
заплетенных временем,
теплых, как свет фонаря,
мягких, как свежий хлеб.
Снова ловлю звуки
уснувшего дома
и складываю в коробку
из-под зеленых туфель,
вверх отпускаю колечки
замысловатого дыма,
замысленного не мною.
А лифты все едут и едут,
как будто бы времени много.
И краны водой истекают -
им безразлична старость.
Я заплетаю косы.
Я - время падения капли.

* * *
Мир может закончиться
на следующей странице,
на краю Ойкумены…
Попробуй пройти
сквозь кусты остролиста
к обрыву желаний.
Святой Утриш… Мыслимо ли
раздеться и взвесить
на плечах солнечные лучи?
Мир может начаться
рассветом, и грохотом
моря, и скрежетом цикад.
Мы были недолго
частицами камня и неба,
прогретые солнцем,
до первого заката.
Назавтра же снова:
мир начался, слушай.
Здесь слушают кожей.
Святой Утриш - зеленые ягоды
желтеют, повиснув
на твоей загорелой шее…

Там, где кончается море,-
незримая линия соли,
соло волны на камне,
соло грозы на поверхности вод.


ДМИТРИЙ ПЕТРОВ
(22 года, Санкт-Петербург)

ЗАБЫТОЕ СЛОВО

За окном, как обычно, холодные губы метели
Обжигают лицо. А тебе уже надо идти.
И хотя очень много друг другу сказать не успели,
На прощание слов у меня не хватает. Прости.
За тобою останется что-то в декабрьской ночи -
Что-то больше, чем тонкая строчка следов на снегу,
И в конце нашей встречи не точка стоит - многоточье.
Я хотел бы найти это слово, да вот не могу.

Это слово дрожит, как дыханье твое от мороза,
И блестит, как снежинки на левом твоем рукаве.
Это слово звучит, как гитара, и пахнет, как роза,
Затаившись большим изумрудом в зеленой траве.
А вокруг, как обычно, под ветром склоняются ели,
И поземка, как заяц, петляет у нас на пути.
Если я отыщу это слово в объятьях метели
И скажу его вслух - ты, наверно, не сможешь уйти.

ЭПИТАФИЯ ПИТЕРСКОМУ ТРАМВАЮ

Возле дельты Невы не бывает событий случайных
(В мешанине причин и последствий поди разберись!).
Здесь на улицах старых отсутствие рельсов трамвайных,
Как дыра в декорациях пьесы с названием "жизнь".
И несутся, ощерившись фарами, дикие стаи
По заплатам асфальта, в безжизненно-серой пыли,
Там, где раньше друг другу искрили при встрече трамваи,
Расходясь величаво, как в море большом корабли.
И однажды сойду я с последнего в мире трамвая
На последнем кольце, там, где путь только вверх и вперед.
И трамвай улыбнется печально, меня отпуская.
Даст последний звонок. И, свободный, на небо уйдет.


ВЕРА ПЕТРОВА
(22 года, Санкт-Петербург)

* * *
На город опустилась тишина,
Нежданная, по-птичьему нахохлясь.
Лишь фонари скрывали лунный росплеск
И сумерки прогнали от окна.
Но где-то там, над крышами, звучала
Соната звездная биением сердец,
И непонятно было, где конец,
И фонари не помнили начала…

* * *
Поговорили - ни о чем -
И разлетелись.
И вроде все нам нипочем
В кругах метели.
Словно размеренных следов
Цепочка злая,
Гул телефонных проводов
Звенел, не тая.
А над тревожной пустотой
Дрожали руки
От безысходной и слепой
Разлуки…

* * *
Переспелым янтарем
Пахнет сонная морошка.
Хочешь, просто, ни о чем
Мы поговорим немножко?
Ты же знаешь: я тебя…
Хорошо, оставим.
Ветер тучи, теребя,
Собирает в стаи
И пасет их на лугу,
Голубом и влажном.
Извини, я не могу:
Это все неважно.
Просто у тебя в глазах
Солнце заблудилось.
Я давно хочу сказать…
Это все приснилось.

Версия для печати