Журнальный зал

Русский
толстый журнал как эстетический феномен

Опубликовано в журнале: Нева 2004, 9

Без “четвертой стены”

Заметки о Театре Владимира Малыщицкого

Тема статьи для журнала не нова: в 1979 году на страницах “Невы” уже публиковался материал народного артиста Казахстана Мара Сулимова о театре под руководством Владимира Малыщицкого. И вот спустя четверть века — обращение к той же теме, причем вовсе не за тем, чтобы отдать дань уважения мастеру, отметив постановки, осуществленные много лет назад. Театр по-прежнему существует, он жив, то есть речь пойдет о современном и оригинальном явлении в театральном искусстве. Конечно, это уже не та труппа, не то помещение, да и само время — другое. Тем не менее комплекс режиссерских идей и представлений о роли и назначении театра сохранился, а это, надо сказать, самое основное. Помещения могут меняться, актеры — приходить и уходить, а театр все равно будет жить, потому что у него есть основа, фундамент. Заложенный очень давно, этот фундамент и сейчас крепок, он держит театр, хотя время, скажем честно, наступило совсем не театральное.

Основное отличие этого театра от большинства других — отсутствие рампы или пресловутой “четвертой стены”. Действие происходит не на возвышенном и отделенном от зала подиуме, а здесь, рядом, буквально перед вашим носом или даже за вашей спиной. Зрители могут сидеть как с одной, так и с другой стороны игровой площадки, и эти разные ракурсы позволяют по-разному воспринимать спектакль. При этом складывается ощущение, что на сцену навели увеличительное стекло, и все сделалось более объемно, выпукло, детально. То есть переживания персонажей в буквальном смысле приближены к зрителям на предельно возможное расстояние, что, конечно, усиливает эстетический эффект. Но одновременно — поднимает планку режиссерской и актерской ответственности, поскольку малейшая фальшь на таком расстоянии моментально распознается.

Такой способ организации сценического пространства сохраняется Владимиром Малыщицким на протяжении почти тридцати лет. Впервые он был опробован еще в середине семидесятых годов в знаменитом студенческом театре ЛИИЖТа “Studio”. Театр пользовался огромной популярностью у ленинградской публики, которая зачастую предпочитала постановки любительской труппы мертвому “искусству” профессионалов. Затем был Молодежный театр в Измайловском саду, где зрительские места также окружали сцену, студия в городе Пушкине, театр “Юпитер” на Большой Конюшенной улице и, наконец, нынешний Театр Владимира Малыщицкого на улице Восстания, 41.

В этом театре никто не пытается сделать вас участником представления, но ощущение такое, что вы если не участник, то отнюдь не чужак, пришедший отсидеть положенные два с половиной часа, вежливо похлопать и уйти домой, чтобы поставить очередную галочку в графе “культурная программа на текущий месяц”. На это ощущение работает и отсутствие антрактов, которые, чего греха таить, расслабляют и расхолаживают публику, позволяя развлечься рюмочкой коньячка в буфете и на полчасика вернуться к своим житейским проблемам. Ну и, конечно, на это работает сам драматургический материал. Если взглянуть на репертуар театра, то сразу отмечаешь обилие постановок классики: Чехов, Островский, Пушкин, Гоголь, Мольер, Булгаков. Имена авторов-современников звучат не менее весомо: Александр Володин, Наум Коржавин, Фазиль Искандер, Венедикт Ерофеев, Сергей Довлатов.

Однако ни гениальные пьесы, ни способ расстановки стульев не спасут, если нет самого главного, что и делает театр — театром. Дать этому “главному” четкое определение невозможно, зато можно его почувствовать, если прийти в театр на улице Восстания, причем пораньше, когда публика еще не сидит в зале. Тогда вы можете застать финал многочасовой репетиции: актеры здесь работают иногда по восемь-десять часов, особенно в канун премьеры. Вы можете увидеть, как молодые артисты стучат молотками или работают швейными иглами, создавая декорации и костюмы. Перед спектаклем вас обслужит гардеробщик, которого спустя несколько минут вы с удивлением обнаружите среди участников постановки, а когда софиты погаснут, кто-то из артистов наверняка останется, чтобы убрать зрительный зал. То есть этому театру “служат” в полном смысле слова, которое в настоящее время, увы, забыто и даже считается каким-то анахронизмом.

Впрочем, забыто оно там, где актеры откровенно халтурят, участвуя в постановках, рассчитанных на успех у нетребовательной публики. В театре Владимира Малыщицкого атмосфера принципиально другая, и ради ее сохранения профессиональные актеры могут и костюмерами поработать, и плотниками. Если заглянуть сюда накануне премьеры, то мы увидим взволнованные лица участников труппы, в полном составе пришедших “поболеть” за своих коллег; и если не спешить после спектакля домой, то можно услышать и споры, и пристрастный анализ роли, который устраивают собратья по цеху, отведя смущенного “премьера” в сторонку. Другими словами, здесь делают искусство, оценивают работу друг друга по гамбургскому счету, а это в современном театре, согласитесь, дорогого стоит. Как минимум, стоит того, чтобы не убегать в более обеспеченные труппы, а каждый день приходить в свой театр и заниматься ежедневной кропотливой работой. Бывает, в процессе работы возникает театральное чудо, бывают и неудачи, но главное тут — стремление жить в профессии на полную катушку.

Того, кто создал подобную атмосферу в коллективе, можно увидеть на диванчике у входа, где обычно перед спектаклем сидит режиссер Владимир Малыщицкий, ожидая приглашенных гостей. Длинные седые волосы, задумчивое лицо, но стоит только поздороваться, как задумчивость исчезает, лицо озаряет улыбка, и вас радушно проводят в зал. Каждый спектакль здесь предполагает по-своему организованное пространство, поэтому любое посещение театра всегда оставляет ощущение новизны: кажется, что попадаешь в какое-то другое помещение. Затем вспыхивают прожектора, звучит музыка, и не исключено, что вы увидите руководителя театра в качестве исполнителя какой-нибудь роли, чтобы в полной мере оценить еще и талант актера Малыщицкого. Роли у него самые разные, порой весьма экспрессивные, связанные со стремительными перемещениями по сцене, и потому у незнакомых людей буквальный шок вызывает сообщение о том, что этот человек уже более десяти лет как потерял зрение.

Тема эта, конечно, деликатная, но обойти ее в данном случае трудно. Утрата зрения, как правило, выбивает из колеи даже людей обычных профессий, для режиссера же это просто катастрофа. Однако перед нами тот случай, когда недуг преодолен, свидетельство чему — целый ряд успешных спектаклей, поставленных (а порой и сыгранных!) Владимиром Малыщицким в последние годы. Думается, мы здесь имеем дело с такой степенью одаренности и преданности театру, когда жить вне его стен — невозможно, и единственно приемлемый способ существования — жить внутри. Тогда, наверное, не вызовет удивление отдача, с какой играют спектакли участники труппы под руководством Владимира Малыщицкого. Еще раз подчеркнем: первостепенную важность тут играет вовсе не построение зала — “четвертая стена” должна быть вначале разрушена в душе актера, и тогда замысел драматурга и режиссера станет родным и понятным для зрителя, а сердце забьется в унисон сценическому действию.

Увлечь актеров, а затем и зрителей можно только в том случае, если театр каким-то образом отзывается на события общественной жизни, отвечая на вызов времени и в свою очередь воздействуя на жизнь. Нравственно-философский подход, желание того, чтобы и зрители, и исполнители не “отбывали номер”, а как-то менялись в процессе спектакля — одна из составляющих творческого кредо Владимира Малыщицкого. Что кому-то может показаться чем-то немодным и устаревшим, поскольку современный театр лихорадочно осваивает развлекательный репертуар, отказавшись от потрясений и от воспитания зрителя.

Не стоит, однако, думать, что в этом театре занимаются скучной дидактикой в отличие от творчества веселой и отвязанной молодежи, которая даже из “Божественной комедии” Данте готова сделать “съедобный”, сиречь приятный по всех отношениях мюзикл. Оригинальная эстетика, театральность, режиссерские находки и яркая игра актеров — все это присутствует в спектаклях (никакой театр, какие бы важные проблемы он ни ставил, без этого не существует). Иногда пьеса приближена к ритму реальной жизни, и тогда перед нами — психологический театр, но чаще здесь царит условность, проявляется гротеск, а времена и пространства свободно монтируются, причем никаких “швов” и искусственных состыковок вы не увидите.

Возьмем, к примеру, спектакль по пьесе Островского “На всякого мудреца довольно простоты”, премьера которого состоялась 27 марта этого года (в День театра). Внимательный зритель сразу заметит, насколько эта пьеса актуальна в наше продажное время, когда карьеры делаются на пустом месте, а репутации составляются из воздуха. Однако театр не живет одним лишь социальным пафосом — необходима эстетика, соответствующая современности, и в спектакле она найдена. Градус действия тут будто повышен на несколько делений: реплики произносятся нарочито громко, иногда — с экзальтацией, актеры двигаются быстро либо вообще пускаются в некий танец. То есть все, включая пластику и ритм перемещений по сцене, немного утрируется: театр будто посмеивается над собой, выставляя напоказ театральную природу того действия, что разворачивается перед глазами зрителя. При этом авторский текст вовсе не теряется, характеры вполне прорисованы, и зритель замирает там, где нужно, и смеется тоже в нужных местах. То есть актеры играют очень точно: сохраняя убедительность — и не впадая в полную серьезность; подтрунивая над зрителем — и не переходя грань, отделяющую театр от капустника. И в этом также проявляется отличие от многих современных режиссеров, которые с классикой обходятся без всякого почтения.

Современный драматургический материал предоставляет режиссеру и актерам еще больше свободы, что ярко демонстрирует один из лучших спектаклей последних лет — “Заповедник” по Сергею Довлатову. Условность пространства и времени здесь заявлена с первых же реплик: вроде бы героя выдворяют из страны, и в то же время — он приезжает в Пушкинские Горы, чтобы там поселиться и работать. Кажется, действие разворачивается в настоящем времени, а на самом деле зрителя постоянно переносят то в прошлое, то в будущее. Вместе с тем спектакль не разваливается, здесь все время в центре внимания зрителей дуэт Игоря Сергеева и Светланы Балыхиной (писатель и его супруга), а вокруг них кружится карнавал жизни из десятков персонажей. При этом актеры вовсе не выскакивают на сцену десятками — просто многие исполнители играют сразу несколько ролей, что создает впечатление необычайной многонаселенности спектакля. Этих персонажей не спутаешь друг с другом, у каждого, даже проходного героя — свое запоминающееся лицо, и артистам, как видно, подобная театральная феерия очень по душе. В спектакле раскрываются весьма неожиданные, зачастую противоположные грани таланта таких актеров, как Виктор Гахов и Владимир Корнезо, Светлана Циклаури и Татьяна Малыщицкая; в двух абсолютно непохожих ипостасях возникает на сцене и сам Владимир Малыщицкий.

Об актерах этого театра нужно сказать особо: некоторые из них, несмотря на все сложности и перипетии, остаются со своим режиссером на протяжении десятилетий, как, допустим, Татьяна Каулио. Такую привязанность никакими прагматическими мотивами не объяснишь, тут объяснения другого рода. На вопрос, почему так происходит, можно услышать такой ответ: “Это мой режиссер, поэтому я здесь”. И этому веришь, поскольку найти “своего” режиссера удается далеко не каждому актеру. Можно сказать: здесь и режиссеру повезло с актерами, и актерам повезло, поскольку они встретили человека, всего себя отдающего театру. “Не каждый режиссер способен создать театр, — говорит Светлана Балыхина, — а тем более поддерживать его в течение многих лет”.

Именно возможность прикоснуться к настоящему искусству привлекает молодых актеров, которые постоянно приходят в театр и, что важно, не стремятся отсюда сбежать. Привлекает и постоянная занятость в самых разных ролях, что для актера крайне важно. Андрей Зарубин, Ольга Богданова, Александр Вахитов, Валентин Корнезо, Анна Вахитова, Николай Морозов — эти молодые таланты не простаивают, не дожидаются ролей месяцами, они всегда в работе и потому быстро обретают опыт. Не будем лицемерить: молодым людям, конечно же, хотелось бы быть замеченными, сниматься в кино, наконец, больше зарабатывать. И такое случается, если кто-то из продюсеров или режиссеров попадает в театр; жаль только, что заглядывают они сюда редко.

Последняя премьера состоялась летом: был поставлен спектакль “И пойду! И пойду!” по произведениям Достоевского “Сон смешного человека” и “Записки из подполья” (инсценировка Юрия Карякина). Здесь ставка сделана именно на молодых актеров — Андрея Зарубина и Николая Морозова, которые играют два моноспектакля, объединенных общим замыслом. На первых спектаклях актерам не всегда удавалось выразить все смысловое богатство знаменитых произведений, однако с течением времени исполнение становится точнее, интереснее, а главное — в игре молодых очевидно страстное желание соответствовать уровню классики, проживать тексты Достоевского “до полной гибели всерьез”.

Нельзя сказать, что театр Владимира Малыщицкого не замечен: его работу высоко оценивают Алексей Герман, Александр Сокуров, Юрий Любимов, Марк Розовский, Кирилл Лавров и многие другие выдающиеся деятели культуры. В 2001 году Владимир Малыщицкий был признан “режиссером года”. Поэтому очень удивляет нежелание местных властей восстановить утраченный некогда статус муниципального театра. Когда Дзержинский район стал Центральным, этот самый статус куда-то исчез, а вместе с ним исчезло и финансирование: это не были большие деньги, зато поступали они регулярно и позволяли решать какие-то текущие проблемы. Однако обращения к администрации с просьбами вернуть то, что по бюрократическим причинам было утрачено, понимания не находят. Отсутствие денег, в свою очередь, не дает возможности сделать должную рекламу, поэтому о новых работах театра зритель узнает с большим трудом. А зритель для театра — это главное, без него творчество теряет смысл.

И все же вопреки многочисленным проблемам театр живет, работает и находит своего зрителя. Здесь есть все, что должно быть в настоящем театре: собственное лицо, режиссерская фантазия, актерский энтузиазм, а деньги… Они, конечно, нужны, то есть цивилизованным предпринимателям, желающим поддерживать отечественную культуру, следует почаще заходить на улицу Восстания, 41. Но есть вещи, которые ни за какие деньги не купишь. Это энергия таланта, это магия искусства, это все, что мы называем словом “театр”.

Версия для печати