Светлана Владимировна Розенфельд родилась в Ленинграде. Окончила Технологический институт им. Ленсовета. Поэт, прозаик. Автор нескольких поэтических книг. Член СП. Живет в Санкт-Петербурге.

* * *
                Когда б вы знали, из какого сора
                Растут стихи, не ведая стыда…
                                          А. Ахматова
Из ничего - ни чистоты, ни сора,
Ни праздника, ни тризны - пустота;
Жизнь - фотоснимок белого листа:
Ни кляксы, ни помарки, ни узора…
Из ниоткуда - неподвижен разум,
Заснуло сердце, и душа ушла,
Деревьев кроны обнищали разом,
И снег не выпал, и земля гола…
Вот так - из ничего, из ниоткуда,
Когда не знаешь, кто ты и зачем, -
Они приходят зыбкой тенью чуда,
Без повода, без правил и систем.
И можно их расцвечивать словами
И рифмами бесспорными венчать, -
А можно встать на мостике "со львами",
Не двигаться, не думать и молчать,
Лишь восхищаясь мелочью любой
И ощущая каждой клеткой тленной,
Как чей-то взгляд из пропасти Вселенной
С любовью наблюдает за тобой.

* * *
Стремительно, словно осенние листья,
Мечты осыпаются. Галиматья -
Воздушные замки выписывать кистью
На сером суровом холсте бытия.
Всё четко и трезво. Вот дом, вот работа -
Скупая мозаика каждого дня,
А если в душе трепыхается что-то, -
За эту мечту не вините меня.
Последняя, давняя. Так нереальна,
Что кажется: прежние все же сбылись, -
Так сладко томится, так мучится тайно,
И падает вниз, и вздымается ввысь,
И знает сама, что не сможет случиться,
Что песен земных я давно не пою,
И злится, и плачет - но длится и длится,
Нечаянно жизнь продлевая мою.

* * *
Как кошка, сжавшись в кресле, спит моя печаль,
Я кошек не люблю - но я ее поглажу,
Не все ли мне равно, бела она, черна ль,
А может быть, сера или трехцветна даже.
Мне жаль тебя, печаль уютная моя,
Как нежно ты всегда мурлыкала мне в ухо!
Но столько лет прошло - и я уже не я,
И ты, моя печаль, теперь почти старуха,
И нам вдвоем тепло не будет никогда, - 
Тень завтрашнего дня падет на день вчерашний.
…Не надо заводить ни кошки, ни кота, - 
Так больно их терять!
Так их оставить страшно…

* * *
                                            Алисе
- Я была неправа, - говорит пятилетний ребенок,
Платье вишней испачкав, - довольно серьезный просчет.
О, как странно звучит ее голос, печален и тонок,
В нашей жизни, где наглость, как грубый репейник, цветет,
В наше время, в котором, улыбочку выдавив злую,
И ребенок, и взрослый, - любой обязательно прав…
Подойди, дорогая. Давай я тебя поцелую,
Педагогики мудрой законы и догмы поправ.

* * *
И вновь, и вновь касаться этой темы
Никто и никогда не запрещал…
Там пьяный праздник солнечной богемы,
Здесь томно дышит благородный бал,
Там лавочка возле калитки старой,
А здесь скамейка в городском дворе, - 
Дробится человечество на пары
В зеленом мае, в белом январе.
Любовь…
То захлебнется в быстром танце,
То в разговоре общем промелькнет,
В родных словах, как в речи иностранца,
Запутается, вспыхнет и вздохнет.
Любовь - прозрачно спрятанная тайна,
Опасно по волнам плывущий плот,
Счастливый ракурс вечного страданья,
Спешащий к приземлению полет.
Любовь, любовь…
Еще раз прикоснуться,
Еще раз, прикоснувшись, замереть,
И отойти, и снова оглянуться,
И долго вдаль смотреть, смотреть, смотреть…

* * *
Бирюзовая чашка разбилась. Беда - не беда.
Я любила ее, но я многое в жизни любила
И теряла. Из трещины на пол стекает вода,
И прозрачная лужица смотрит с паркета уныло.
Бирюзовая чашка - последний далекий привет
И от мамы моей, и от бабушки. Вспышка из тени…
Как мой дом опустел! Словно продан последний предмет,
Словно вывезли мебель, оставив лишь голые стены.
Сквозь окно без гардин тянет холодом теплого дня,
И деревья прильнули к стеклу равнодушно и немо,
И, надтреснутым звуком невидимой птицы звеня,
Опрокинутой чашкой блестит бирюзовое небо.

* * *
Если б знать расписание, - можно б успеть
Уложить чемодан, и с друзьями проститься,
И собрать на дорогу нехитрую снедь:
Кока-колы бутылку, румяную пиццу.
Если б знать этот час, и вокзал, и перрон,
Где закончится жизни короткая повесть…
Бородач-машинист - сухопутный Харон -
Протрубит отправленье, и двинется поезд
Тяжело, осторожно. А там, за окном,
Промелькнут провожающих светлые лица,
И промчится вдоль рельсов лихим скакуном
Быстрый дождь - и взъерошит дыханием листья.
Если б знать…
Опускаешь в вагоне стекло
И глотаешь из трав молодую настойку, -
Любопытно, тревожно, душа - наголо,
Но нисколько не страшно. Нисколько. Нисколько.

* * *
Ну, что-нибудь еще! Хоть солнечного дня
Бесформенный мазок на небе темно-синем,
Хоть клена на стекле живая пятерня,
Хоть запах от земли - из меда и полыни.
Еще, еще, еще! Пред тем как хлынет ночь, -
Хоть бабочки полет, застывший в сладком миге,
Хоть песня соловья из трех невинных нот,
Простая, как стишок из мудрой детской книги.
Постой, не распрямляй тугие трубки штор
И не садись под плед в старинную качалку…
Еще один виток, еще один узор, -
И завершится день.
О, Господи, как жалко!

* * *
Уйдет и этот дождь в толпу других дождей,
Пройдет и этот ветер, озверев от злости,
И солнце на земле, как молодой диджей,
Веселых певчих птиц включит многоголосье.
Уйдет, пройдет, придет… Ах, лучше б жить - сейчас,
Смотри, как дождь хорош, как он высок и тонок,
Как ветер мускулист и, влагою сочась,
Блаженствует земля, прохладная, как тоник.
Уйдет и этот дождь. Закончится жара.
И будем ждать зимы, за ней - весны и лета.
Потом придет сентябрь и скажет нам: пора! -
И полетит без нас прекрасная планета.